Кристина Выборнова – Три дела в один день (страница 2)
- Ну почему же, я даже регулярно вижу, что люди творят с людьми, - вставил неэмпатичную реплику Колин и добавил так же холодно: - То есть, если я правильно вас понял, сначала вы несколько лет вместе спасали животных Кстати, сколько?
- Около пяти.
- ...Вы пять лет вместе спасали и лечили животных, а потом Кутузова неожиданно их всех раздала кому попало? И когда это произошло?
- В прошлом месяце. Я когда узнала, у меня просто руки опустились. Сборы на лекарства и лечение и так стоят, я пишу во все соцсети, но приходят просто копейки. Мне на операцию собакам нужно пятьдесят тысяч, на лечение кошек — еще сто, и это только в этом месяце, - голос женщины стал хриплым от слез, она гладила лысого пса и присоединившегося к нему рыжего кота. — У меня три кредитки, мне ребенку не на что одежду купить! А она
- У вас еще и ребенок есть?
- Да, дочка, она мне во всем помогает, вот недавно взяли еще беременную собаку, теперь нужны деньги снова. Но как их оставишь на улице? У меня микроинсульт был недавно, потому что я просто не могу уже, я просто
- Давайте ближе к делу, - безжалостно прервал ее Колин: как я ни старалась, не смогла различить в его голосе даже оттенка сочувствия. — Значит, пять лет вы вместе с Кутузовой вместе лечили и пристраивали животных и на этой почве сдружились? Вы в целом много общались?
- Да, конечно, очень много. Я ей доверяла, очень доверяла Но, видимо, никто из людей действительно не заслуживает доверия, потому что
- Да-да, я понял: любви достойны только кошки, - снова оборвал ее Колин. — Ну и собаки, конечно, чего это я. Давайте опять ближе к делу. Вы, значит, пять лет дружили с Кутузовой в десна, а потом она месяц назад вдруг резко ни с того ни с сего раздала всех своих животных. И как она объяснила свой поступок? Это не показалось вам странным?
- Объяснила?! Я и не собиралась с ней объясняться. Я как узнала — просто вычеркнула ее из жизни. У меня началось просто такое органическое отвращение к человеку. Потому что как можно раздать
- Вы про это уже говорили. Пыталась ли она потом с вами связаться?
- Да, пыталась, но я ее везде заблокировала.
- Прелестно, - Колин что-то коротко черкнул ручкой в потрепанном блокноте, который держал на коленях. — А непосредственно перед тем, как раздать животных, она как себя вела? Может, ее что-то беспокоило? На что-то жаловалась?
- Ну конечно, ее беспокоило то же, что и меня, и других волонтеров! — воскликнула Елена. — Денег нет, долги, сотни больных, искалеченных хвостиков Мы только об этом с ней и говорили!
- Да, я видел вашу переписку. И вживую когда встречались или по телефону говорили, тоже только про это? Она не упоминала, что ей кто-то, например, угрожает? Бывший муж, родственники, бандиты?
- Господи, ну откуда я помню?! У меня голова загружена так, что скоро лопнет. У меня деньги на операцию Кнопе не собрали и она умирала, а я рыдала целыми днями, я просто не могла
Колин вдруг встал.
- Давайте сейчас прервемся и попьем чаю, - сказал он решительным тоном, похожим на тон учителя первоклашек. — Мы с дороги, вы, как говорится, в вечном бою — надо сделать паузу. Вы сидите, сидите, я сам разберусь, отсюда вижу, что у вас на кухне есть чайные пакетики. А с вами пока посидит моя помощница, ее Ксения зовут. Она очень животных любит.
Выразительно кивнув мне, он ушел беззастенчиво хозяйничать на чужой кухне. Елена, обнимая уже другую собаку, большую и черную, которая астматически дышала, вывалив язык, посмотрела на меня слезящимися глазами.
- Можно погладить? — спросила я нерешительно. — Как ее зовут?
- Это Ночка. Да, погладьте, только аккуратно, она у нас немного недоверчивая, может цапнуть, если резко ее тронуть. Видимо, натерпелась от людей
- Бедная, - сказала я искренне, но Ночку трогать не стала, а вместо нее погладила проходящего мимо кота. — Я не представляю, как вам тяжело. У нас у меня всего одна собака, и то всегда боюсь, что он потеряется, заболеет и вообще. Такая ответственность.
- Ужасная, - плечи Елены поникли. — И никто не понимает. Сами видите, как он, коллега ваш, со мной разговаривает.
- Он не всегда такой, просто
- Да я привыкла. Вы не представляете, что в соцсетях нам пишут, какие комментарии. И «сдохните», и «поубивать надо этих тварей». Сами они твари! Это их надо убивать!
- Может, все-таки, никого не надо? — попыталась я мягко ее поправить.
- Надо! Некоторые не заслуживают другого после всего, что они натворили! Вот Бесик, например, - видите, у него горбик и три лапки? Мальчишки так вот «поиграли». Сломали позвоночник, лапу отрезали
- Ужас, - я содрогнулась.
- Вот говорят «дети», «не знают, что творят». Все они знают! Это не дети, а мерзкие маленькие садисты, а их наше общество защищает, а животных — нет! И чего они заслуживают, по-вашему?
- А действительно, чего они заслуживают? — раздался голос Колина. — Какой тут у вас интересный разговор-то пошел, - он поставил перед женщиной чашку с чаем, а вторую — перед собой, почему-то обделив меня. — Чего вот заслуживает, по-вашему, Кутузова, которая раздала кому попало своих животных? Насколько жестокой смерти? А?
Он вдруг надвинулся на Елену, почти нависнув над ней. Та вжала голову в плечи: глаза ее мелко заморгали:
- Вы про что?
- А вы про что? Про то, что надо убивать людей, которые издеваются над животными, верно? У Кутузовой было сорок ножевых ранений, а потом ее подвесили к потолку и нанесли еще двадцать. Конечно, понимаю, что ее страдания меркнут перед собакой с перебитой лапкой, но все-таки впечатляет, да? Такое прямо ритуальное убийство-возмездие.
Елена отшатнулась, вжавшись в спинку хрустнувшего стула.
- Да вы что! Вы думаете на меня?! Я бы никогда
- Я ни на кого не думаю, я собираю факты. А факты в том, что вы сами сказали: за плохое отношение к животным люди заслуживают смерти.
- Да.. что вы! Ну зачем бы мне это! У меня и так сплошные проблемы!
- Были сплошные, а будут еще сплошнее, вплоть до сингулярности, - пообещал Колин. — Алиби у вас на день убийства, считай, никакого: дочери дома не было, животные не свидетели. Так что если не хотите вдобавок к вашим долгам и инсультам еще и посидеть в следственном изоляторе, включите мозги-то. И вспомните как следует, чего необычного делала и говорила Кутузова перед тем, как раздать своих зверей.
Елена, зажмурившись, заплакала. Кошки, сидящие под креслом, завторили ей жалобным мяуканьем. Я тоже едва сдерживала слезы и даже не могла смотреть на Колина, чьи злобные слова так и звенели у меня в ушах. Зачем он так над ней издевается?! Она ведь уже сказала, что ничего не знает! И неужели не видно, что она не убийца, а доведенная по полного отчаяния женщина, которой надо помочь, а не травить ее?!
- ...Может быть, деньги, - вдруг услышала я сквозь мяуканье сиплый от слез голос Елены.
- Какие именно деньги?
- Она вроде была кому-то должна Или не так. Она упоминала, что взяла какую-то Не знаю. Может быть, ссуду. И не могла вернуть. Или не так
- Или не так, - повторил Колин, вдруг меняя тон на мягкий.
- Да, не так Чтобы вернуть ссуду быстро, она вроде на какую-то работу пошла. И вот про работу она говорила Что это какая-то такая работа, где можно быстро
- Нелегальщина? Наркотики? Мошенничество?
- Не знаю.
- Может, она употребляла какие-то необычные слова, когда говорила о работе?
- Нет, но я один раз слышала, что она говорит по телефону. Мне показалось, тоже по работе. И там были какие-то цукаты нет, не совсем. Цукер, кажется.
- Это вроде бы «сахар» по-немецки, - вставила я. — Сахар может означать не сахар?
Колин, не глядя на нас обеих, машинально чесал устроившуюся у него на коленях белую кошку, мохнатую, как веник.
- Цукаты Цукер Сахар - пробормотал он и вдруг резко вскинул глаза: - Слушайте, а не зухер?
- Как? Ой, да, точно, зухер!
- А, ну хорошо, спасибочки, - сказал Колин уже совершенно обычным, своим человеческим тоном, аккуратно снял мохнатую кошку с колен, сложил папку и встал. — Время у нас вышло. Вот тут распишитесь, это подписка о невыезде до выяснения обстоятельств. Вас вызовут пару раз, скорее всего, а еще мы можем вам позвонить.
- Меня не арестуют?
- Если вы за это время никого не укокошите, то навряд ли, - Колин хмыкнул и вдруг спросил: - Что у вас там за аккаунты в соцсетях, что денег собрать не можете? Вы от какого-то приюта работаете или сами по себе?
- Да конечно, сама, господи!
- Ну, покажите.
- Что показать? Мои соцсети? — Елена выглядела так, будто Колин не задал вопрос, а треснул ее по голове, да и я, наверное, смотрелась сейчас не лучше. — Ну вот, - она протянула ему телефон.
Колин быстро поводил пальцем по экрану и почти сразу же вернул телефон ей, уже с диагнозом:
- Все понятно. У вас отвратительные фотки с ранами и увечьями зверей, которые хочется поскорее закрыть, а в каждом посте вы ноете, что все ужасно, денег нет, животные щас помрут, да и вы одной ногой в могиле.
- Но ведь это правда!
- Елена, людям на вашу правду поебать, у них своих проблем по горло. Чтобы у них была хотя бы возможность вам помочь, вы должны их не отпугивать, а привлекать. Это же простейшая логика. Сфоткайте кого-то, кто у вас наименее облезлый, пишите не только о болезнях и деньгах, а просто какие-то истории из жизни с животными. Вот увидите, станет лучше.