Кристина Выборнова – Три дела в один день (страница 1)
Кристина Выборнова
Три дела в один день
Дело 1. Зухер
Один раз побывав у Колина на работе, я неожиданно для себя загорелась идеей хоть разок поучаствовать в каком-нибудь его расследовании — до такой степени, что принялась регулярно ныть, упрашивая его дать мне посмотреть, как он работает над чем-то «простеньким и нестрашным». А я бы, дескать, ему помогла своим «аналитическим умом», о котором так много от него же и слышала. Обычный полицейский на такое наверняка только у виска бы покрутил, но Колин, как я знала, был энтузиастом своего дела и буквально горел на работе, поэтому, недолго думая, сказал: «Ладно, Ксюш, давай попробуем, если хочешь».
Слова у него с делом не расходились, и на следующий день к нему на работу мы отправились вместе. Погода была ужасная, как и всегда в ноябре: мелкая морось, ветер, свинцовое небо. Проснуться я никак не могла, но Колин безжалостно принялся вынимать меня из постели в восемь утра, просто врубив везде свет и распахнув окно.
- Давай-давай, Ксюш, вставай, а то без тебя уйду, сегодня дел куча, - сообщил он над моей головой ужасно громким и режущим ухо голосом с невыносимо-бодрой интонацией, и в довершение всех бед стянул с меня одеяло. Я негодующе пискнула, глядя на своего любимого, вдруг перевоплотившегося в такое противное существо. Он ответил мне нетерпеливым взглядом и мотнул головой в сторону коридора. Я поняла, что жалости не дождусь, и, вздыхая, кое-как оделась, причем Колин и здесь меня доставал постоянными требованиями надеть одно и не надевать другого, а еще — делать это все как можно быстрее.
На улице было еще хуже, чем казалось из окна, и, хотя я, запакованная по милости Колина в плотные штаны, высокие ботинки, куртку под самое горло и уродливую вязаную шапочку его сестры Оксанки, особо не мерзла, но вздохнула с облегчением, когда на работу мы поехали на машине.
- Тут, конечно, идти три метра, но тачка нам сегодня сильно понадобится, - сказал про это Колин. — Много выездной работы будет, осмотров мест происшествия, допросов - все как ты хотела: и нетрудно, и безопасно.
В здание отделения — сумрачную четырехэтажку из серо-желтого кирпича, по которой давно плакал капитальный ремонт, — мы зашли вместе с несколькими Колиновыми коллегами. Колин при входе в отделение сразу же переключился в «рабочий режим»: движения его стали таким быстрыми, что он иногда будто бы даже размазывался, лицо — внимательно-оживленным, а лексикон сменился с его более спокойного интеллигентского стиля на серию обрывистых (и часто грубоватых) реплик, которые лились сплошным потоком. Не успела я зайти, как он уже о чем-то поговорил с коллегами, слетал наверх по лестнице, приехал по перилам обратно с какой-то толстой папкой, покопался в ней стоя, как аист, положив щиколотку одной ноги на колено другой, поймал за полу пиджака куда-то бегущего, как на пожар, коллегу, сунул ему часть бумажек, другую оставил себе - и только после этого повернулся ко мне:
- Все, Ксюш, поехали. Задачи мы на сегодня распределили.
- Хорошо. Что будем расследовать? — этот вопрос я задала чуть задыхаясь в попытке догнать его на обратном пути к машине.
Колин влетел в салон метеоритом и каким-то образом одновременно завел мотор, включил фары, печку и снялся с ручника — мне искренне показалось, что у него на миг образовалось три руки.
- Ксюш, давай резче телись, плиз, - сказал он мне неприятным вахлацким тоном безо всяких там «милая» и «дорогая». — Сегодня дел от забора и до обеда. Еще и концы через всю Москву и область.
Я мрачно забилась на сиденье, подождала, пока он, как обычно, рывком тронется с места, и повторила:
- Так что мы будем расследовать?
- Чего расследовать?.. Так, ну, сначала надо заехать допросить одну бабу по делу Кутузовой — вчера не успели, - потом пошерстить жителей одного СНТ на предмет кто чего видел, потом еще заехать в Переделкино, что ли, к какому-то богатею, у которого брата укокошили Ну и всякое по мелочи, как пойдет.
- То есть ты расследуешь сразу три дела?!
- Не всегда я и точно не три, а обычно гораздо больше. Дело Кутузовой вообще Ирочка ведет, но она заболела, зато моих свидетелей сегодня Женька опросит, ему по дороге: они все в Подольске, а он туда на рынок автозапчастей собирался, - быстрой скороговоркой объяснил Колин.
- Как вы в таком хаосе вообще умудряетесь что-то раскрывать?! — изумилась я. — Это же сбрендить можно!
- Да какой хаос, сегодня дел даже немного, и потом, у нас же все протоколируется, потом перечитал протокол — и все. Ксюш, если бы мы дела мумзали в порядке очереди, как в поликлинике, то до некоторых эта очередь дошла бы как раз по истечении срока давности. Нету у нас столько времени и свободных следаков.
- Ну ладно, - я покорно вздохнула. — Но как я тогда тебе помогу? Я вряд ли успею выучить все подробности сразу трех дел.
- А, да не переживай, я тебе скажу, чего делать. Будешь у меня на подхвате, - Колин крутнул рулем, машина соскочила с шоссе и помчалась, повизгивая колесами, по небольшой улочке среди пятиэтажек. Парковочных мест, конечно же, нигде не было, и Колин ничтоже сумняшеся остановился прямо напротив подъезда, включил аварийку и выскочил наружу, махнув мне.
Пока мы поднимались по унылой стесанной лестнице на пятой этаж, я, опять задыхаясь, попросила хоть каких-нибудь сведений и инструкций.
- Ну, смотри, короче, - охотно откликнулся Колин и начал подниматься спиной вперед, как в цирке, не держась за перила и по дороге рассказывая:
- Кутузова у нас была женщина сорока пяти лет. Позавчера ее пристукнули, причем как-то очень изощренно: множество ножевых ранений, подвесили за ноги к люстре и еще после смерти пару раз чем-то проткнули. Родственники сильно впечатлились, мы тоже. Квартира не обчищена, так что здесь мы имеем либо месть на любовной или еще какой почве, либо подделку под нее. Работала она бухгалтером, по коллегам пока у нас пустышка — ничего не знают, нигде не замечены, зато очень активно занималась зооволонтерством. Вот идем к одной из баб, с которой она много общалась. Может, та чего знает.
- Ох, - только и выдохнула я, пытаясь одновременно впихать в голову информацию и выпихнуть из нее жуткие эмоции от Колинового рассказал. — И чем я тут помогу? Мне как-то ее успокаивать?
- Не факт. Некоторые бывают такие, что сами кого хошь успокоят. Лучше повосхищайся-ка ты зверушками.
- Какими?
- А вот любыми. Какие у нее в квартире будут, теми и восхищайся.
- А если никаких не будет?
- У зооволонтера-то? — Колин коротко и неприятно хохотнул. — Конечно Главное, не морщись. И учти: респиратора у меня нет. Ртом дыши.
- Чего - я не успела даже докончить вопрос: Колин уже отвернулся и принялся названивать в черную потрепанную дверь с номером 86. При этом он, мягко говоря, не церемонился: на звонок нажал сразу раз пять подряд, а потом еще и постучал кулаком.
- Кто кто там? — раздался приглушенный дверью испуганный голос.
- Полиция! — гаркнул Колин и сунул в глазок свое раскрытое удостоверение. — Майор Розанов, вас должны были предупредить насчет меня. По поводу смерти вашей подруги, Инны Анатольевны Кутузовой.
Дверь неуверенно заскрежетала замком и отворилась. На пороге появилась женщина лет под пятьдесят: худая, но одутловатая, с сильно отросшими черными корнями крашенных в белый волос и совершенно измученным лицом. Она была одета в тусклую водолазку и треники и вытирала руки грязным полотенцем. Но, будто этого было мало, через порог хлынула волна жуткого запаха. Я чуть не отшатнулась: пахло одновременно мокрой псиной, кошачьей мочой и еще чем-то химически-едким вроде хлорки. Да, Колин явно знал, о чем говорил Вспомнив его указания, я украдкой приоткрыла рот и принялась дышать через него.
- Здравствуйте, - тем временем сказала женщина тусклым голосом. — Проходите - и, хромая, двинулась внутрь квартиры. Колин шел за ней, привычно сканируя все вокруг своим следовательским взглядом, будто записывал обстановку себе в мозг. Я же просто старалась перестать невежливо таращиться.
Квартира была почти не человеческой. Кое-какая мебель, ободранные обои — все это терялось в расставленных всюду клетках, кошачьих лотках, огромных пакетах с кормом, когтеточках, ободранных лазилках — и, собственно, самих животных. С ходу я насчитала около десяти кошек и пяти собак, но, судя по возне, которая доносилась из кухни, на самом деле животных было больше. Пахло же так, что вонь ощущалась даже при дыхании ртом.
По знаку хозяйки мы сели на ободранный когтями диван. Я переглотнула и с ужасом покосилась на Колина, который дышал как ни в чем не бывало.
- Значит, так - протянул он, вытаскивая какие-то бумажки из своей папки. — Вы у нас Макарова Елена Петровна, подруга убитой, верно?
- И да и нет, - выдохнула женщина после длинной паузы. На коленях у нее возился, устраиваясь, странный, почти лысый, пес с бельмом на глазу, она его гладила.
- Чего и да и нет? Вы одновременно Елена Петровна и Иван Иваныч? — резко поинтересовался Колин, и женщина заговорила чуть быстрее:
- Нет, я про дружбу. Знаете, если даже я когда-то и могла назвать ее своей подругой, но только не после того, как она повела себя месяц назад.
- А что она сделала?
- Она раздала всех своих животных кому попало, непроверенным людям с Авито! Всех, кого мы в том числе вместе лечили, выкармливали, спасали - голос ее дрогнул, на глазах показались слезы. — Звери и так натерпелись от человека! Многих мы еле вылечили. Вы не представляете, что люди творят с животными