Кристина Выборнова – Принцесса и рыцарь (страница 2)

Подрулили к точке мы часа в три ночи. Я до того успела задремать меж рюкзаков, и теперь вылезла из машины медленно, с дрожью растирая затекшую шею. Было очень тихо, пронзительно холодно и настолько темно, что впечатление о пространстве не складывалось: как будто в черном озере висели, светя фарами, еще три наших отрядных машины, и лучи фар высвечивали узкие полосы асфальта, кусочек опушки и низ нескольких деревьев – прямые, ровные стволы, – наверное, сосны.

Запахивая куртку и вбирая голову в плечи, я быстрой перебежкой двинулась к «Уазику» ДядиТоли. Того не оказалось: уже ушел в лес, как и другие, остались только крепкая низенькая студентка Лена и Вадим-исторический реконструктор, которые были заняты ловлей очень плохого интернета, чтобы проконтролировать движение отрядов по карте.

– Блииин, хоть на крышу лезь, – тянула Лена и ерошила тонкие светлые волосы.

– Не грузится? – спросила я просто чтобы не молчать. Лена только плечами передернула, а Вадим отозвался, как обычно, громко:

– Да вообще! Настолько фигово ловит! Мы тут приехали на закате, коптер хотели запускать, а как запустишь без инета? Смотрела дома карту? Пипец. Тут дачка, там дачка – а так лес кругом, сплошняк. Людей не хвататет, я там кинул на форуме, конечно… – не договорив, он вскочил на капот Уазика, а потом действительно заполз на крышу и принялся так и сяк вертеть ярко светящимся планшетом.

– А мне куда? – спросила я и снова передернулась от холода. – Я хоть чай для всех сделаю, и еду мы привезли.

Лена опять не ответила, а Вадик с крыши махнул рукой куда-то себе за спину. Я обошла Уазик и осторожно, как слепая, двинулась вдоль обочины. В темноте светились еще одни тусклые фары – оказывается, они принадлежали неуклюжему, но вместительному фургончику нашего Иван Иваныча: судя по необработанным бокам, покрытым фанерой, кузов был самодельным, а какой модели кабина, из-за старости машины уже нельзя было понять.

Я осторожно заглянула в открытую дверь: внутри пахло влажными тряпками и табаком, под неожиданно высоким, около двух метров, потолком горела тусклая лампочка-нашлепка на батарейках. Единственная лавочка была вся завалена сумками и рюкзаками, но за ней я разглядела тумбочку, а на ней – плиту с маленьким газовым баллоном и крошечную раковину. Вот, значит, каким будет мое хозяйство на ближайшее время.

Поразмыслив, где может быть вода, я вытащила пятилитровую баклажку из-под лавочки. Мятый алюминиевый чайник торчал носиком из чьего-то рюкзака, спички и заварка нашлись на тумбочке. Так что через десять минут чай уже закипал, а я расставляла на лавочке одноразовые стаканы. В фургоне стало не то чтобы тепло, но хотя бы не так промозгло, свет лампочки-нашлепки расплылся от пара.

дверь кто-то заглянул – по общим очертаниям и недовольному сопению я узнала ДядюТолю и бодро предложила:

– Уже пришли? Чайку попьете? Я уже все организовала…

– Да какой на хрен чаек! – прервал он меня, резко махнув рукой. – У нас тут как всегда все через задницу. Менты приехали. Сказали всем волонтерам собраться на инструктаж у дома пропавшего Димы Липина.

– Какой инструктаж?

– А я откуда знаю! Сейчас работать не дадут, как всегда… – не договорив, он снова махнул рукой и вышел.

Я быстро выключила газ и галопом побежала следом за ним, чтобы не потеряться в черноте. С полицией поисковые отряды имели дело чаще, чем всем хотелось бы. Хотя встречались полицейские, которые искренне пытались нам помочь, было и много таких, которые хамили, отпускали пошлые шутки в адрес девушек-координаторов и только мешали работать. У ДядиТоли на полицию был, видимо, личный «зуб»: он как-то рассказывал, что полицейские из непонятных соображений долго не разрешали провести поиски в лесу, а была зима, и человек за это время замерз насмерть. Сейчас-то, летом, конечно, получше, но ведь пропали дети… Да, хорошего не жди. Кстати, взяла ли я паспорт? Полиция ведь может его потребовать.

Я похлопала себя по карманам, но не успела ничего понять, потому что меня снова усадили в машину к Кате и Диме. Они оба тоже явно напряглись: на меня не обращали внимания, только быстро перешептывались о чем-то на ходу.

– А что такое-то, Кать? – решилась я спросить, когда впереди среди чернильной тьмы закачалась цепочка фонарей и поплыил огоньки деревни.

– Нам хотят запретить поиски?

– Ох, Ксюнечка, не знаю, – Катя машинально перевернула кепку козырьком назад, а потом обратно. – Может быть. Вроде бы сказали не начинать без инструктажа. Должен подъехать какой-то майор…

– Высокий чин, – заметил Дима. – Куда попало такие не ездят.

На этом мы остановились у обычного деревенского дома с двумя уютно горящими окошками, окруженного темными кустами сирени. На обочине выстроилась шеренга машин других отрядовцев, а ближе к крыльцу я увидела огромную толпу: наверное, человек двадцать. Я почти сразу поняла, что это не только наши, а еще и местные жители. Несколько старушек, женщины в цветастых халатах и галошах на босу ногу, мрачные мужики в трениках и тельняшках, с небритыми лицами… Наверное, слух о приезде полиции просочился в деревню.

Я попыталась, щурясь, угадать, кто из женщин может быть матерью пропавшего Димы, но ничего у меня не вышло: на всех лицах горело скорее радостное оживление, чем горе потери.

– Вот погодите, щас полиция приедет и все скажет! – громче всех кричала одна из них, широкая, с красными щеками, в ватнике и шерстяном берете. – Приедет и все скажет!

Мы медленно вылезли из машины. В деревне было чуть теплее, чем на опушке леса, но все равно промозгло: я запахнула куртку и обхватила себя за бока, а Катя с Димой обнялись. Так мы и застыли в нескольких шагах от шумящей толпы, не зная, куда идти и чем заняться. Уже через пару минут ноги у меня начали коченеть. Если так дальше пойдет, я простужусь, и ДядяТоля снова заведет свои речи про «принцесс, которые не умеют подбирать нормальную обувь».

Я попробовала было мелко попрыгать на месте, но меня отвлек рев мотора и скрип тормозов.

На обочину в нескольких метрах от нас юзом влетела какая-то плоская темная машина и остановилась, бросив в нашу сторону тучу пыли и ошметки травы. Из машины резко, как ошпаренный, выскочил какой-то высокий худой парень.

Разглядела я его плохо, но заметила, что волосы у него длиной ниже плеч, одежда явно не форменная, – значит, не полиция, а кто-то из наших или местных. И как раз в это время парень сказал резким высоким голосом:

– Добрый вечер, полиция, майор Розанов.

В руке его мелькнула какая-то красная книжечка – наверное, удостоверение, которого никто не разглядел, потому что парень тут же упихал книжечку обратно в карман.

– Кто тут из поискового отряда? – продолжил он в таком же быстром темпе, будто за ним кто-то гнался.

После паузы в несколько секунд, которая понадобилась для того, чтобы переварить вопрос, мы все осторожно потянули вверх руки, а вперед выступил ДядяТоля. Теперь стало видно, что майор действительно очень высокий – ДядяТоля когда-то говорил, что его рост – метр восемьдесят, а полицейский был выше чуть ли не на целую голову.

– Так, хорошо, ага, – сказал майор Розанов, пересчитав нас глазами. – А кто здесь родственники пропавших мальчиков?

Голоса подали еще три человека, среди которых, к моему изумлению, оказалась та самая активная женщина в красном берете.

– А остальные кто? – спросил полицейский.

– Да мы так… – нестройным хором загомонила толпа. – Просто пришли… Посмотреть…

– Остальные, пожалуйста, разойдитесь, мне нужны только родственники и поисковики.

Эта вежливая просьба почти не возымела эффекта. Часть толпы отошла на несколько метров и осталась за кустом, часть – вовсе не двинулась с места, гомон продолжился.

ДядяТоля повысил голос, чтобы его перекрыть, отчего его слова прозвучали недружелюбно:

– Я руководитель поискового отряда, Швец. Что от нас требуется?!

– Швец… – майор Розанов подумал секунду. – Анатолий Михайлович? Да, я про вас знаю. Сейчас, минутку, разберемся, только народ разгоню… Расходитесь, говорю, кто не родственники и не из отряда!

На этот раз толпа отбежала чуть дальше и зависла у обочины, вытягивая любопытные шеи и кося глазами, как лошади. Их было прекрасно видно, потому что они оказались под фонарем.

– Мы не в первый раз с полицией работаем, тут вы не беспокойтесь, – нетерпеливо сказал ДядяТоля.

– Я и не беспокоюсь, – ответил Розанов рассеянно и, обернувшись, глянул на толпу. – Да что ж такое-то… Ладно, подождите минутку.

После этой вежливой просьбы он вдруг подпрыгнул чуть ли не на метр в высоту, в прыжке повернулся вокруг своей оси, и, наставив длинную худую руку с растопыренными пальцами на толпу, заорал:

– А ну съебались отсюда нахуй, я сказал! Чего, блядь, непонятного?!

Его высокий голос, с очень неприятными для уха визгливыми, режущими нотками, отразился от домов и загулял по деревне, как по коридору, постепенно удаляясь и вызывая хаотичное эхо.

Где-то всполошенно закаркала ворона, взвыли и залаяли собаки. Я на мгновение зажмурилась, а когда открыла глаза, на обочине уже не было ни одного человека. Куда они делись за такое короткое время, было совершенно непонятно. Остались только родственники и мы, в панике смотрящие на полицейского.

Тот тоже посмотрел на нас безо всякого смущения (я заметила, что глаза у него очень большие и, кажется, черные) и сказал снова обычным тоном: