Кристина Выборнова – Нейронная сеть "Колин" (страница 19)
– Извини. Просто мне вдруг показалось, что это все правда, и мне так как-то жутковатенько стало…
– Понятно, – кивнула Лидия. – Но стоять тут хватит, давай уже заглянем в эту лабораторию, если пришли.
Она толкнула дверь.
В лаборатории было тихо и почти пусто. Только в дальнем углу сидела скромная очкастая девушка-практикантка, и, сгорбившись, препарировала какую-то рыбу.
– Здравствуйте! – сказала Бенька, к которой снова вернулась ее жизнерадостность. – Это вы занимаетесь или обед готовите?
Девушка отдернулась от рыбы и испуганно уставилось на вошедших сквозь очки, после чего отозвалась с запинкой:
– Что вы, это же практически несъедобный вид, но очень интересный с точки зрения биологии… Вы… Вы хотите что-то у меня спросить?
– Ага, – сказала Бенька, глядя на инструмент, которым кромсалась несъедобная рыбина. – Откуда у вас такой скальпель?
– П-прохоров принес по моей просьбе, – пискнула девушка.
– Когда?
– Да… Уже после убийства. Вообще на следующий день!
– А кто это может подтвердить?
– Ну, П-прохоров и может…
– А, миленько, вот, значит, где наш второй скальпель? – раздался за Лидиной спиной голос Колина – писательница даже вздрогнула, поскольку не слышала, как он подошел, – Ну-ка дайте-ка… Так, понятно: про отпечатки пальцев можно теперь и не мечтать.
– Конечно, он же из автоклава! Но я вам говорю, честное слово, то есть Прохоров мне его дал после убийства, по моей просьбе, потому что им удобнее…
Колин улыбнулся ужасной улыбкой, наклонился к биологине и голосом, гораздо более ледяным, чем воздух за бортом станции, поинтересовался:
– То есть вы, радость моя, ничтоже сумняшеся захотели скальпель из той самой операционной, где недавно произошло убийство? А Прохоров, молодец такой, вам не отказал?
Биологиня затряслась, потеряла очки и зарыдала на всю станцию.
– Что такое?! – почти тут же раздался рык Прохорова, и через секунду в лабораторию вошел и он сам. – Что вы набрасываетесь на девушку? Вы что, считаете, она их могла перерезать? Смехота!
– Да уж, смешно до колик, – согласился Колин, оборачиваясь к нему. – Если бы одна не справилась, может быть, ей кто-то помог… Вы принесли ей этот скальпель?
– Я, – не дрогнув, сознался Прохоров.
– Когда?
– Да чуть не за неделю до убийства!
– Прелестно! А вот она мне сказала, что после…
Биологиня зарыдала пуще прежнего.
– Катенька, ну хватит, – засюсюкал вдруг Прохоров. – Вы ее просто запугали, она боялась сказать правду, потому что это навело бы на нее подозрения.
– Да, а так, конечно, у нее получилось остаться чистой, как стеклышко…
– Понятно, почему этот наш врач вас позвал! Раз он вас оперировал, вы подозреваете всех, кроме него!
Колина, конечно, и как нейронную сеть, и как человека с воплощенным ею характером, такими взрывами было не пронять. Он выговорил без эмоций:
– Я подозреваю того, кого считаю нужным. Если говорить о враче, я уже видел его, так сказать, положительные аспекты личности. О вас у меня тоже не будет предвзятого мнения, особенно если вы прекратите мне врать, юлить и покрывать свою любовницу.
Начальник и Катенька, как по команде, подскочили и уставились сначала друг на друга, потом на Колина, а потом огляделись по сторонам.
– Ладно вам, никто не услышал, – успокоила Прохорова Бенька. – Я видела вашу жену недавно, она в столовой наворачива… В смысле ест.
– Вы, конечно, угадали, – сильно понизив голос, сказал Колину Прохоров.
– Ну и отлично, только я не понимаю, почему бы вам, чем скрываться, не развестись, сейчас не те времена.
– Он… Он обязательно разведется, – торопливо зашептала Катенька. – Просто там проблемы небольшие с разделом имущества, и он хочет расстаться полюбовно, без скандала…
Прохоров на каждое ее слово кивал. Лидия посмотрела на Колина и увидела, как по лицу его пробежало легкое презрение, тут же сменившись нейтральным выражением.
– Ну ладно, ваше дело. Однако в свете всего сказанного, ваше взаимное алиби гроша ломаного не стоит.
– Ну… Поэтому мы и скрывали… – прошептала биолог.
– А что с отпечатками пальцев-то? – потеребила Бенька Колина.
– Сняли. Теперь нужно взять их у всех здесь присутствующих, чтобы понять, какие подходят. Женек там пока все готовит…
Еще через час, когда все живое и виртуальное население базы мрачно расползлось по своим комнатам, одинаково вытирая черные пальцы, главные персонажи сравнили отпечатки и недоуменно уставились друг на друга.
– Вот так финт, – сказал Женек. – Ни одним отпечаткам не соответствуют!
– Так что? Значит, кто-то другой специально приехал из соседней станции, чтобы их пристукнуть? – в сомнении проговорила Бенька, поглядывая на Лидию. Писательница стойко сделала нейтральное лицо. Впрочем, здесь и без нее было, кому порасследовать.
– Вполне возможно, – произнес Колин медленно, разглядывая отпечатки, найденные на скальпеле, – вполне возможно, что это пальчики одного из убитых. Скорее всего, мужа.
Бенька спросила:
– То есть, ты хочешь сказать, что он мог первым напасть на убийцу? А… Это… Кровь на скальпеле есть?
– К сожалению, глазом ничего не видно. Может быть, какие-то микрочастицы и найдутся, но обнаружить их можно только в специальной криминалистической лаборатории, а не здесь, в стране незаходящего солнца… Мне представляется довольно допустимой версия, что муж, скажем, увидел, как убивают жену, взял подручный инструмент и набросился на убийцу, а тот его прирезал.
– Нормально, шеф, – согласился Женек, – По всем описаниям похоже на то, что ты сказал. Только все равно остается вопрос: кто и зачем убил эту несчастную бабу?
– Попробуем выяснить в ходе допросов, чего еще остается.
– Колин, а со скальпелями-то чего? – напомнила Лидия, так как все время молчать было неестественно, – получается, мы так и не выяснили, кого чем убили, потому что тем, который нашел Женек, не убивали, видимо. А тем, что был у Катеньки?..
– Не знаю, – откровенно и недовольно отозвался на эту тираду Колин и умолк. Заговорила Бенька:
– Меня вот сбивает то, что все они ведут себя на редкость глупо: не имеют алиби, оставляют улики, не продумывают, что врать… Может, их всех арестуем, а?
– Да, меня это тоже сбивает, но не поэтому, – согласился Колин. – Так обычно поступают именно невиноватые люди. Но не могут же они все быть невиноватыми! И потом, действительно, куда делось орудие убийства?
– Если у этих спросить, они сразу заголосят, что твой доктор простерилизовал его в автоклаве, – вздохнул Женек.
– И ведь это не исключено, – сказал Колин с досадой. – Он или нет, но простерилизовать могли запросто. Скорее всего, так и сделали. Поэтому искать орудие убийства, я думаю, дохлый номер. Считайте сразу, что его нет, и не надейтесь.
– Ну а, может, следы на полу… – заикнулась Бенька. Колин посмотрел на нее с явным недовольством:
– Да, солнышко, следы есть: судя по всему, аккурат всего населения этой базы. Они же входили… Ужасались… Может быть, даже падали в обморок… Вставали… Выходили… Снова входили… И так далее.
Бенька обиженно замолчала, Лидия тоже ничего не добавила, опасаясь своими репликами снова покоробить самолюбие главного персонажа. Да и этот пресловутый искусственный холод уже начал пробирать ее до костей…
Глава 8
Допросить всех подозреваемых мы решили на следующий день с утра пораньше, так как было уже довольно-таки поздно, и наши бошки варили плоховато.
Чтобы улечься спать в здешней холодрыге, надо было не раздеваться, а еще больше одеваться, запаковываясь при этом в спальный мешок. Некоторое время я лежал с открытыми глазами, прокручивая в голове кусочки дела. Когда я уже почти задремал, неожиданно в мозгу всплыла какая-то деталька, касающаяся операционной, на которую я тогда не обратил внимания. Сейчас бы обратил, и с удовольствием, но деталька не оформлялась и свободно плавала в подсознании. Вроде как это был какой-то предмет, очень знакомый, причем знакомый именно мне… Ассоциировался он у меня с чем-то неприятным и тяжелым. Ладно, черт его знает, может, завтра соображу…
Проснулись мы все часов в восемь утра, потому как дружно задрыгли до зубного стука.
– Блин, – выразился Женек, выкарабкиваясь из спального мешка. – Как они тут живут? Сдохнуть можно!
– Так и живут, – вздохнула Бенька, и, скосив глаза, сделала попытку подуть себе на слегка покрасневший нос. Лидка сдержанно рассмеялась. Она, в отличие от нас, не выглядела такой уж замерзшей, только на щеках появился небольшой румянец, который очень ей шел… Конечно, пока я ее разглядывал, она подняла голову и тоже уставилась на меня натренированным моими же стараниями прямым взглядом. Я оказался в каком-то дурацком положении – вроде бы зырить на нее дальше было невежливо, так что я медленно переместил глаза на ее спальный мешок и сказал:
– А, в нашем полку пробудившихся снежных королев прибыло. Ты не очень замерзла?