Кристина Выборнова – Нейронная сеть "Колин" (страница 12)

– Ладно тебе, если не знаешь, так и скажи.

– Я-то знаю, – колдун мрачно огляделся вокруг и опасливо пощупал каменную волну, на которой сидел.

– Щас как прорвет! – попугал его я. Он скривился.

– Очень смешно. Ладно, будем называть это место твоим внутренним миром, хотя это и не совсем правильно…

– А ты кто? Неужели мое внутреннее «я»? – вопросил я с опаской.

– Если я и твое я, то только внешнее, – напыщенно ответствовал он.

– О, господи. Соорудил тайну на ровном месте и рад? Ты нормально говорить никак не в силах, нет?

Моя речь вдруг вызвала в колдуне странную реакцию. Схватившись скрюченными руками за жесткие патлы, как монах из фильма про средневековье, он возопил с подвыванием, вызвав в здешнем мире нешуточное эхо:

– Нет! Я же должен был возродиться! А теперь я заперт здесь на все время твоего существования! Как же могло так получиться!

– Да ты не убивайся, дорогуша, – сказал я добродушно, тоже садясь на волну и обхватывая руками колено. – У меня как раз профессия опасная, может, это самое существование и не будет таким уж долгим.

Колдун отнял руки от патл и выпучил на меня глазищи.

– Ты что, с ума сошел?! У тебя есть инстинкт самосохранения? Ты должен беречь себя, ведь теперь тут нахожусь я! В случае твоей резкой гибели я не возрожусь, я должен накопить силы, а это может занять годы…

– Да что ты говоришь… Ну тогда конечно – пойду выстрою себе бункер и буду жить там, только иногда выезжая на прогулку в танке… Как же, ведь у меня теперь сам ты есть!

– Вот именно, – колдун, как это ни смешно, кажется, понял мои слова буквально, – Ты-то, в сущности, кто? Заурядное существо, которое не может выйти за пределы своего мирка. Тогда как я имел такие возможности и видел такие места…

– Ну, ну, ну, – прервал я его. – Если ты так могуч, то, будь добр, покинь тогда пределы и этого мирка, пока не лопнул от гордости, а то, боюсь, ты меня забрызгаешь.

– Идиот! – царственно произнес колдун, но я по всей его мимике вдруг понял, что он меня боится.

– Сам такой, – отпарировал я машинально. – Ты мне лучше скажи, эксклюзив ты мой, как мне попасть домой, чтобы не шокировать тебя своим низменным присутствием?

– Ты скоро сам по себе туда попадешь. А я немного помогу, – сбавив тон, устало сказал колдун. – Но запомни – больше никогда не приходи сюда! Если ты останешься здесь надолго, мы ОБА прекратим свое существование!

– Ну да, особенно ты, – кивнул я, уже поняв его гуманную логику.

– Запомни мои слова! – нудно бубнил колдун, сопя здешней атмосферой, – Старайся больше не отключаться, а если попадешь сюда, сразу выходи! Потому что ты можешь погибнуть, а у меня все равно не хватит сейчас сил возродиться! Уходи и оставь меня здесь…

– С удовольствием, – не выдержал я. – Я бы давно ушел, но не могу. И потом здесь кто-то из нас обещал мне чем-то помочь. Угадай с трех раз, кто.

– А, ну да, – лицо колдуна было равнодушно-трагичным – эк бедняга себя-то обожает, – Иди. И береги себя, потому что теперь у тебя есть я!

– Не искушай меня, а то прямо так и хочется, как очухаюсь, под машину попасть.

– Псих! – злобно зашипело альтер эго и, косясь на меня все с тем же непонятным мне страхом, поспешно сделало какой-то очень величественный жест тощими руками. Мерзкое инопланетное царство погасло, как картинка в кинотеатре.

Однако почти тут же за моими закрытыми веками появился неяркий холодный свет. Я осторожно открыл глаза и прищурился. Ну, так и есть. Вот моя больница, вот мой дом родной. За время своей работы я побывал по разным более или менее серьезным поводам в стольких этих заведениях, что кое-где за частые визиты мне могли бы уже выдать дисконтную карту со скидочками. И теперь я в очередной раз валялся пластом на типовой кровати в одиночной палате с мерзко-бежевыми стенами. Что со мной было-то?.. Не помню. Одни обрывки. Руки-ноги вроде не привязаны, да и дверь не заперта, так что, значит, это не палата для буйных – и то хлеб… Видимо, я никого не оглоушил, пока был без памяти… Я попытался понять, что последнее я помню, и выяснил, что допрос Фокина – унылого дегенерата со срезанным подбородком. Дальше, как я ни напрягался, в памяти мелькали лишь какие-то мысленные искры. Только иногда виделась наша раздевалка, и на фоне ее – встревоженное лицо Лидки с остановившимися от испуга серо-карими глазами… Господи, уж не я ли ее напугал? И чем? Не помню, черт побери! Ну вот, а ты еще Лидку ненормальной считал – она-то, в отличие от некоторых, не страдает провалами в памяти и не видит сны про противных колдунов…

В расстройстве я не заметил, как сел на постели. И правильно – хуже не стало. Голова не кружилась, ничего не болело… Ну хоть одна гадость здесь появится и просветит меня в чем дело, или я вечно буду тут куковать?!

* * * * * * *

Нейронная сеть постепенно активировалась – начинали работать все новые и новые ее зоны. К ужасу Лидии, виртуальная сеть, появившаяся от вируса, тоже начала проявлять признаки активности. Обе сети принялись как будто исполнять странный танец – они то переплетались между собой, то отделялись друг от друга, одновременно поворачиваясь.

– Что это там делается, боже ты мой… – пробормотал Марков. – Никогда такого не видел. Не могу понять… А! Вот, вот, смотрите, Лидочка! Вот оно, пошло!

Лидия подняла глаза и увидела, что нейронная сеть «Колин» начала постепенно увеличиваться в размерах по сравнению с вирусом – а может, это вирус стал уменьшаться, хотя и не теряя своей структуры. В ходе уменьшения он убрался из зрительной и слуховой зон нейронной сети, и та, будто воспрянув и встряхнувшись, принялась расползаться в разные стороны ускоренным темпом. И, наконец, маленькая сеточка вируса затерялась где-то в светящихся ячейках, а над задравшими голову программистами и разработчиками раскинулся огромный невод, спокойно работающий в обычном режиме.

«Нейронной сетью «Колин» была проведена ассимиляция вируса», – выплыла надпись все еще функционирующей диагностической программы. – «В настоящее время вирус не представляет опасности для структур нейронной сети».

Нина и Настя, завизжав, бросились к Лидии. Та на радостях схватила их в охапку и чуть не оторвала от пола, хотя была почти одного с близняшками роста. Марков, улыбаясь, оглядел это буйное веселье и сказал:

– Это хорошо, но с ним еще поговорить надо.

– Тогда я пойду! – мгновенно отозвалась Лидия. – Поставьте вход на больницу…

– А нам можно?! – заорали близняшки.

– Нет. Только потом. Да и вам бы, Лидочка, быть поосторожнее. Держите руку на кнопке рассеиванья нанороботов. Прежде всего нам надо убедиться, что главный персонаж теперь не представляет опасности. Хорошо хоть у нас неделя еще в запасе.

– Я пошла, – прервала его Лидия и направилась к лифтам. Марков покачал головой и открыл ей доступ в больницу.

Знакомая дверь с барьером темноты привела Лидию на этот раз не в привычную прихожую, а в неуютный белый коридор с окном в конце и несколькими дверьми в стенах. За окном сияло весеннее солнце, пахло лекарствами, и было тихо до неправдоподобия. Осторожно ступая, Лидия подошла к одной из дверей и попыталась ее открыть, но ничего не получилось. Она подергала за ручку следующую… Потом следующую…

На плечо ее опустилась рука, а знакомый голос обрадовано сказал:

– Лидка! Ты ко мне?

Лидия, ойкнув, поспешно повернулась, выворачиваясь из-под тяжелой руки и нашаривая мобильник. Однако уже при первом взгляде на Колина паника ее отпустила. Он выглядел совсем как всегда за вычетом рубашки и свободных брюк из белого материала – так, видимо, понимали больничные пижамы 20 века 3 д моделеры. Той же рукой, что недавно хлопал ее по плечу, Колин поправил растрепанные волосы, отсвечивающие на солнце медью, и, улыбаясь, сказал:

– Испугалась, что ли? Пардон. Я сам боюсь. Сколько ни брожу тут по коридору, ни одной собаки. И не выйдешь никуда ведь! Прямо замуровали, честное слово. Вовремя ты пришла, я уже хотел окно выбить и вылезти, хоть тут и третий, кажется, этаж…

– Да просто сегодня выходной, – принялась Лидия выкладывать продуманную легенду, – врачей мало, а больных тоже не очень-то. Больница новая, только отстроилась, как-то так получилось… Но меня к тебе пустили.

– Ну, чего в коридоре стоять – пойдем, что ли, ко мне в палату, – Колин сделал плавный жест рукой, будто звал ее в царские хоромы. Вид у него был вроде как безмятежный, но взгляд тревожно вспыхивал. Лидия понимала, что его беспокоит, и, войдя вслед за ним в небольшую пустоватую палату, сказала без обиняков:

– Ты не волнуйся, ничего такого уж не случилось, просто ты на некоторое время потерял сознание. Мы вызвали скорую, врачи сказали, что это могут быть последствия давнишних твоих ранений.

Колин рассмеялся, разведя руками.

– Ну, Лидка, ты все такой же мыслечтец, как и раньше. Давай так и будем разговаривать – я скажу первый звук, а ты – все остальное.

Лидия, легко поняв, что он на этот раз не сердится, только улыбнулась и присела на скользкую от клеенки банкетку.

– Так ведь любому на твоем месте хотелось бы узнать, что с ним случилось. Ты, значит, ничего не помнишь?

– Почти ничего. Только обрывки какие-то. Я даже опасался, не пристукнул ли кого в отключке… В частности, тебя. Ты у меня перед глазами мелькала.

– Да, я там была. Я спустилась за тобой после допроса Фокина, и почти тут же ты и потерял сознание. Больше ничего такого не произошло.