Кристина Вуд – Путь Ариадны (страница 13)

Мужчина едва заметно кивнул, сощурив веки. Но серые зрачки продолжили отражать стальную непоколебимую уверенность и излучать подкупающее профессиональное спокойствие.

– Чем он занимается?

– У него своя транспортная компания «Транс-Сибирь», – рассказала я, в полной уверенности, что правоохранителям уже давно известна эта информация. – Занимаются междугородними перевозками по всей России, но основной трафик сосредоточен на Сибири.

– Какой у него график?

– Стандартный: пять через два. Но на связи, можно сказать, двадцать четыре на семь. Иногда, он сам выезжает в рейс, разные ситуации бывают… Ну, когда водитель заболел, уволился или срочно появился заказ. В принципе, Олег сам начинал обычным дальнобойщиком. Ему нравилось… Говорит есть в этом какая-то романтика. Поэтому, когда выпадает шанс выйти в рейс, он его не упускает.

Старший следователь удовлетворенно кивнул так медленно и задумчиво, что по началу подумала, что мне показалось.

– Что можете рассказать о его семье?

– Ничего. Олег сирота, – сообщила я, беззаботно пожав плечами. – Он и сам о них ничего не знает и не помнит.

– Нет ли у вашего мужа другой недвижимости помимо квартиры на улице Трилиссера, куда бы он мог податься? Недвижимость по России и за рубежом?

Я мельком призадумалась, отводя взгляд в сторону.

– Он не говорил, а я не спрашивала, – ответила я, пожав плечами. – Поэтому, скорее всего нет.

Мужчина несколько секунд покопался на столе, ища что-то, известное лишь ему одному. А после достал из нижнего ящика чистый лист, отложил его на самый край стола и положил поверх него шариковую ручку.

– Пожалуйста, напишите имена, фамилии и номера телефонов всех его близких друзей или просто тех, с кем он поддерживал хорошие отношения, – в вежливой манере попросил сотрудник, кивнув на листок.

Долго думать мне не пришлось. Молча подошла к его столу, взяла ручку, и, нагнувшись над деревянной поверхностью, вывела одно единственное имя с номером телефона. После села на стул как ни в чем не бывало, и вальяжно закинула ногу на ногу, прикрыв откровенный разрез на бедре. Следователь, едва взглянув на имя Глеба, коротко ухмыльнулся, удивленно вскинул бровь и взглянул на меня с немым вопросом на лице. Я уверенно кивнула, зная, что Олег близко общался и доверял лишь одному человеку – своему лучшему другу и заместителю.

– Что-нибудь слышали об Иркутском маньяке? – спросил сотрудник СК. После аккуратно сложил лист пополам и вложил в свой потрепанный блокнот.

– Ну, разумеется. О нем все говорят… уже полгода. Трудно оградиться от этой новости. Родители девочек в панике, никуда их не отпускают, стараются всюду сопровождать.

Одинцов задумчиво преподнес кулак к подбородку и удивленно приподнял бровь. Это было единственной его эмоцией за последние пару часов.

– С чего вы взяли, что его жертвы исключительно девочки? – с подозрением спросил он, и у меня мгновенно пересохло в горле.

– Что… п-простите? – тихо отозвалась я, растерянно улыбнувшись. Ладони мгновенно вспотели, а сердце испуганно подскочило к горлу. – Не понимаю, о чем вы…

– Мы не давали прессе комментарии о том, кем являлись его жертвы. Как не давали информацию и о том, что он может являться педофилом, – уверенно заявил следователь. – Следственный комитет вообще не давал какой-то конкретной информации о маньяке. Все остальные слухи – дело рук исключительно поддавшихся панике граждан. Сарафанное радио никто не отменял.

Мужчина неспеша подошел к столу и принялся копошиться в сумке-дипломате.

Я же нервно сглотнула остатки слюны, чтобы хоть как-то увлажнить горло. Не знала, куда направить все напряжение, скопившееся в теле, поэтому начала теребить обручальное кольцо из белого золота на безымянном пальце.

– Я не… Да, вы правы. В городе поговаривают о маньяке, и каждый говорит свое. Но, как это обычно бывает, первые забеспокоились родители дочек… причем любых возрастов. Поэтому я упомянула девочек… в первую очередь…

– Вам знакомы эти женщины? – неожиданно задал вопрос правоохранитель, когда наконец достал белоснежный конверт из сумки.

Подойдя чуть ближе, мужчина протянул несколько фотографий. С замиранием сердца начала рассматривать изображенных на них людей. С глянцевых фото на меня смотрели едва ли не идентичные девушки: все как на подбор со светлыми крашеными или естественными волосами, синими и преимущественно голубыми глазами, со светлой или даже бледноватой кожей. Дрожащими руками рассматривала всех, перелистывая фотографию за фотографией, их было всего шесть или около того. Какие-то снимки были любительскими, парочка взяты из школьных выпускных альбомов или же с различных документов.

– Нет… я не знаю никого из них, – ответила я, протянув фотографии следователю.

– Это жертвы серийного убийцы, – смело заявил мужчина, упаковав фото обратно в бумажный конверт. А меня мгновенно бросило в жар, я затаила дыхание, попытавшись утихомирить дрожащие пальцы. – Только те, тела которых удалось найти. Всем девушкам было от девятнадцати до двадцати пяти лет. Не находите сходство?

Сглотнуть второй раз не вышло. В горле образовался сухой болезненный ком. Сердце бешено забилось в груди и застучало в ушах, словно я за рекордное количество времени преодолела километровую дистанцию.

– Да, они внешне очень похожи…

– На вас, – заключил следователь, вновь скрестив руки на груди с невозмутимым видом.

Глава 6

Ответ майора заставил недоуменно глянуть на него. В тот момент я молилась всем богам, чтобы он не заметил страха, затаившегося в моих глазах.

– Что вы… Что вы имеете в виду? Это… это просто какое-то совпадение, – я нервно усмехнулась, и мое состояние явно не осталось без внимания зоркого правоохранителя. – Если бы мой муж хотел меня убить, то в его намерения не входило бы жениться на мне! И вообще… вы… вы так и не сказали, в чем его обвиняют?

Одинцов со стальным и непоколебимым спокойствием облокотился об стол двумя руками, подавшись чуть вперед. В тот момент я была рада, что между нами была хоть какая-то преграда.

– Не обвиняют, а пока что подозревают. Но, чтобы снять все подозрения, ваш супруг должен явиться к нам на допрос. А Власов всячески игнорировал звонки сотрудников СК, также три раза не явился на допрос по повестке.

– Я ни о чем таком не знала… – призналась честно. – Но ведь это не говорит о его причастности к преступлениям, верно? У вас нет доказательств. Я уверена… Уверена, что его подставили. Не знаю… конкуренты, к примеру. Он имеет вполне успешный бизнес, много постоянных клиентов, и конкуренты захотели таким образом устранить моего мужа. Вы же должны рассматривать все версии?..

– Вас никогда не смущало, почему ваш супруг выезжал в рейсы исключительно в зимний период с октября по апрель?

– Нет, никогда не думала об этом, – честно ответила, уже не в силах смотреть в глаза следователю. – Все происходило спонтанно, случайно… Кто-то из водителей заболеет, уйдет в запой или срочно куда-то уедет по семейным обстоятельствам. Это… это просто бред какой-то.

– Быть может, все происходило спонтанно лишь для вас? – предположил Одинцов, самодовольно вскинув бровь. – Вы проверяли, существовали ли те заболевшие водители? Сомневаюсь. Зачем владелец транспортной компании будет сам выезжать в рейсы, когда у него есть большой штат сотрудников? Или, судя по этой логике, в весенние и летние месяцы никто из водителей не болел и не отлучался? – он подался вперед, с напором взглянув мне в глаза. – Анфиса Андреевна, прошу вас вспомнить все мельчайшие подробности о муже. Все, что казалось подозрительным, но вы не придали этому значения. Речь о психопате, который убивает невинных девушек… ваших ровесниц.

Я покачала головой, прикрыв лицо руками. Его убедительный и совершенно спокойный голос сводил с ума, разрушая по кирпичику и без того хрупкое сомнение.

Раз, два, три. Вдох. Раз, два, три, выдох.

– Матвей, воды.

Сделав долгожданный глоток, ощутила, как прохладная жидкость постепенно спустилась по пищеводу. Стало легче, но ненамного.

– Я могу узнать, как… как они были убиты? – зачем-то спросила, все еще гипнотизируя светлую плитку на полу опустошенным взглядом.

Оперативник вновь сел за компьютер, продолжив составлять протокол допроса. А я с силой сжала прозрачный пластмассовый стаканчик в руках. Он скукожился с громким характерным хрустом под давлением моей дрожащей ладони.

– Причина смерти – механическая асфиксия, – констатировал следователь, спрятав руки в карманы черных слаксов. – Все без исключения девушки были задушены, также присутствуют четкие следы сексуализированного насилия. У преступника определенно фетиш на голубоглазых блондинок и изощренная, я бы даже сказал маниакальная форма сексуальной асфиксии. Удушение привлекает маньяков лишь потому, что жертва лишается жизни не сразу, а постепенно. Они поддерживают ее в полуобморочном состоянии достаточно долго, пока не насладятся процессом, – проговорил Одинцов таким спокойным и рассудительным голосом, будто вещал не об убийствах, а о погоде на завтра. – Девушки были найдены не сразу, кого-то нашли уже на активной и прогрессирующей стадии разложения. Неизвестно сколько еще жертв нам предстоит найти вдоль сибирских трасс…

– Вы говорите какие-то страшные вещи… Мой муж… он не такой. Он ни разу не поднимал на меня руку, не говоря уже об удушении, – растерянно пролепетала я, болезненно прикусив губу до крови. – Если бы Олег испытывал такую тягу к удушениям, то за все три года я бы заметила что-то подобное в его поведении. Поверьте, я бы… я бы сразу же… Для меня это неприемлемо… и ненормально! Я бы не вышла замуж за такого зверя!