Кристина Вуд – Путь Ариадны (страница 12)

– Дети? – последовал очередной вопрос от светловолосого оперативника.

– Нет.

– Место работы? – продолжал Матвей, щелкая правой кнопкой мыши.

– Не трудоустроена.

Одинцов снял кожаную куртку, аккуратно повесил ее на спинку стула, оставшись в одной черной однотонной водолазке и таких же обыкновенных темных слаксах. Водолазка выгодно подчеркнула его подтянутую грудную клетку и облегала в меру накачанные бицепсы. Но едва он снял куртку, как на глаза тут же попалась его наплечная кобура со сверкнувшей рукоятью табельного оружия – справа находился запасной магазин для патронов, а слева сам пистолет Макарова. Я нахмурилась и поежилась. Выглядел мужчина с кобурой довольно устрашающе. Куда проще было, когда он был в кожаной куртке.

Правоохранитель мельком взглянул на смарт-часы на запястье, сел в кожаное кресло и принялся изучать записи в блокноте, листая шуршащие страницы, и периодически щелкая кнопкой шариковой ручки. На протяжении пяти минут тишины, он нажал на кнопочный механизм ручки раздражающее количество раз, чем только вызвал мой хмурый взгляд. В какой-то момент его серые глаза встретились с моими, и он вопросительно вздернул бровь. В ту же секунду мой взгляд моментально разгладился, и я сделала вид, будто изучала портрет президента за его спиной.

– Свидетельство о браке, – тихо произнес Матвей, сверкнув в мою сторону светло-зелеными глазами, схожими с цветом малахита. – Паспорт менять будете?

– Я не взяла фамилию мужа.

Чуть привстала и протянула розовую бумагу сотруднику. А затем и вовсе пожалела, что встала с места, так как белое платье пришлось вновь поправлять до тех пор, пока оно не переставало путаться в ногах и сворачиваться комом под ягодицами. Своими ерзаниями я привлекла внимание следователя и в какой-то момент словила его внимательный и пристальный взгляд, от которого стало вдвойне не по себе. Тут же закинула ногу на ногу, нервно поправила глубокий вырез на платье, оголявший правое бедро, и выпрямила спину. Мужчина никак не отреагировал, но после принялся что-то записывать в блокнот, из-за чего я смутилась еще больше.

От долгого молчания и удручающей скукоты приступила разглядывать его сосредоточенный взгляд, скользящий по страницам записной книжки. Серые стеклянные холодного оттенка зрачки бегло перескакивали со строчки на строчку. Прямые темные брови сошлись на переносице, а благодаря скудному освещению под глазами заметила темные круги то ли от недосыпа, то ли от многочасового сидения за гаджетами, то ли вследствие заболевания. А то и все сразу. Кристина была в чем-то права, мужчина безусловно обладал привлекательными и гармоничными чертами: лицо овальной формы, скулы четко выделены, угол челюсти слегка закруглен. На скулах выделялась ленивая трехдневная щетина, а вокруг глаз образовались едва уловимые мимические морщинки. Светло-каштановые волосы были небрежно зачесаны вверх: мягкий переход от укороченных висков и затылка сочетались с более длинной челкой в стрижке «британка». А также прямой длинный римский нос с чуть опущенным кончиком и легкой горбинкой, которая ни капли не портила его внешность, а напротив, придавала его профилю намек на величественную древнегреческую скульптуру.

– Не думал, что вам двадцать пять, – честно признался моложавый опер, закрыв мой паспорт с типичной обложкой в виде государственного флага.

Я не сразу услышала его голос, но после вскинула растерянный взгляд. Он расплылся в неловкой улыбке, и на щеках его заиграли неглубокие ямочки.

– То есть… Я имел в виду, что выглядите вы гораздо моложе своего возраста.

Одинцов выдохнул то ли тяжело, то ли раздраженно в ответ на высказывания коллеги.

– Спасибо. А теперь, пожалуйста, верните паспорт. Мне без него сигареты не продают, – с ухмылкой произнесла я, пытаясь подыграть сотруднику.

– У вас натуральный цвет волос? – вдруг раздался неожиданный вопрос старшего следователя.

Я покосилась на него недоуменно. Он смотрел на меня внимательно, раздражающе изучающим и немигающим взглядом и перебирал пальцами черную шариковую ручку.

– Какое это имеет отношение к делу? – с недоверием спросила я.

– Самое что ни на есть прямое, – не колеблясь, ответил правоохранитель.

Нервно сглотнула и на мгновение опустила взгляд на подол платья. Принялась чесать кутикулу подушечкой пальца, где еще остались следы от темного порошка после снятия отпечатков. А затем с ужасом опомнилась. Если я нервничаю даже от подобных безобидных вопросов, что со мной будет дальше?

– Нет… я крашусь в блонд на протяжении трех лет.

Мужчина удовлетворенно кивнул, затем оставил блокнот с ручкой и встал из-за стола. Он сложил руки на груди с невозмутимым видом и облокотился об стол, сократив таким образом дистанцию между нами. Отныне он находился всего на расстоянии нескольких шагов, и мне вдруг стало неуютно, ведь больше не существовало преграды в виде широкого стола из красного дерева.

– Сколько лет вы знакомы с подозреваемым?

– Я ничего не пропустил? – спросил Дорофеев, ворвавшись в кабинет с пластмассовым стаканчиком кофе.

Я недовольно закусила нижнюю губу, когда мужчина вальяжно сел на стул возле младшего оперативника и натянуто улыбнулся.

– Почему я должна отвечать на вопросы в присутствии посторонних? – спросила я напрямую у следователя.

– Знала бы ты сколько лет я занимаюсь этим делом… – в показательно обиженном тоне произнес лысый оперативник, сделав глоток горячего кофе. – Я уже далеко не посторонний человек.

– Вы обращаетесь ко мне на «ты» только лишь потому, что я намного младше вас? – возмутилась я, недовольно сложив руки на груди. – Это у поколения, выросшего в Союзе, привычка такая? Или вы ко всем незнакомым людям так обращаетесь?

Терпеть не могла, когда ко мне подобным образом обращался абсолютно незнакомый человек. Возможно, это было связано с моим «детским» лицом, поэтому посторонние люди зачастую обращались ко мне на «ты». Скорее всего, они всегда видели перед собой какую-то девчонку из десятого «Б» и позволяли себе тыкать в мой адрес. Даже если и спрашивали что-то безобидное…Я делала исключение лишь для стариков, которые ко всем, кто младше их на двадцать лет, обращались как «внучка» или «сынок». Но что мешало людям спросить, стоит ли нам переходить на «ты»?! Наверное, отсутствие воспитания.

Дорофеев ухмыльнулся куда-то в сторону, покачал головой и тихо выругался.

– А ты, оказывается, девочка с характером…

Одинцов преподнес кулак ко рту и неловко прочистил горло.

– Можете не переживать, оперуполномоченные Дорофеев и Краснов будут внесены в протокол допроса. Но если вам дискомфортно находиться в обществе Дорофеева, он может выйти.

– Да, пожалуйста, – твердо произнесла я, косясь в сторону лысого мужчины лет сорока пяти-пятидесяти.

– Марк, какого… – недоуменно проговорил тот, глядя на старшего по званию.

– Сергей, выйди, – спокойно сказал старший следователь, даже не взглянув в сторону коллеги. А после недолгой паузы добавил, – пожалуйста.

Дорофеев с максимально недовольным видом громко выдохнул и вскоре покинул кабинет, показательно хлопнув дверью. С его уходом стало легче дышать.

– Краснов заполняет протокол, но сам допрос буду вести я. Для вас это не проблема? – спросил Одинцов, с надеждой вскинув бровь. Я покачала головой, и он продолжил. – Повторюсь, как давно вы знакомы с подозреваемым и как познакомились? У вас довольно большая разница в возрасте.

Я улыбнулась лишь одним уголком губ.

– Думаю, в наше время разница в пятнадцать лет не проблема. Познакомились в совершенно обычной социальной сети, в начале августа было ровно три года. Я увидела его страничку, он мне понравился, и я ему написала. Все как у обычных людей.

– Чем привлек двадцатилетнюю девушку сорокалетний мужчина? – на полном серьезе спросил следователь.

Я ухмыльнулась, на мгновение отвела взгляд в сторону, поразмыслив, какое это имело отношение к делу. Но все же собралась и ответила:

– Презентабельной внешностью, состоятельностью, собственным бизнесом, ухаживаниями… Дальше продолжать?

Краем глаза уловила забавную ухмылку молодого оперативника.

– Краситься в блонд вы начали перед знакомством с ним или после? – с задумчивым выражением лица уточнил Одинцов.

Я растерянно улыбнулась и заложила переднюю волнистую прядь за ухо.

– Послушайте, что за вопросы? – недоумевала я, взглянув на мужчину исподлобья. Но когда словила его стальной и самоуверенный взгляд, поняла, что он не шутил. – Господи… Если это имеет такое большое значение, то… Да я не… я не помню. Ну вроде за месяц или за пару месяцев до знакомства с ним решила перекраситься и сменить имидж. Олегу очень нравятся мои светлые волосы… Он оплачивает дорогое салонное окрашивание сразу, как только отрастают мои русые корни.

– Вы вместе три года, верно? – уточнил правоохранитель. И, уловив мой утвердительный кивок, продолжил. – За все это время вы не замечали какие-либо странности в его поведении? Различные фетиши… или, к примеру, относился нервно к своим вещам и не позволял вам в них прибираться.

Я нахмурилась и отвела взгляд в сторону, крепко задумавшись.

– Никаких странных отклонений в поведении я не заметила. Обычный человек, отзывчивый, добрый, понимающий. Одним словом, эмпатичный. Любит свой бизнес и очень им гордится. Старается развиваться, больше разрабатывать. Заботится обо мне, ухаживает, переживает…