Кристина Вуд – Последний крик лета (страница 27)
Его брови хмуро сошлись на переносице, а руки так и замерли на штанах. Непонятно то ли от того, что я схватила светец, то ли от моих слов, он растерянно замер на некоторое время. Ожидание то было мучительным. Из-за учащенного пульса в ушах я боялась пропустить его очередную атаку. Наконец, с рыком злости он сделал резкий выпад в мою сторону и смачно ударил меня по щеке. Я не устояла на ногах и обронила светец. Он с глухим звуком упал на продавленную землю избы, покрытую старым обшарпанным ковром. Я же свалилась вслед за ним, болезненно ударившись головой об край деревянной кровати. Во рту ощутила мерзкий привкус железа: то ли от неожиданности язык прикусила, то ли он так сильно ударил меня. Судя по опухшей пульсирующей нижней губе, сделала ставку на последнее.
– Ты кто такая, чтобы говорить мне про детей? – прогремел Олег, наклонившись ко мне. А я тем временем судорожно искала светец. Он заметил это и тут же болезненно наступил сапогом мне на левую кисть, и я взвыла от боли. – А-а-а… я понял. Ты ведьма, так? Кто послал тебя к нам, небось Леший?
– Придурок, ты болен! – крикнула я сквозь пульсирующую и обжигающую боль в пальцах от его грубого сапога. Кажется, в подобных ходили большевики еще лет сто назад. – У тебя серьезное генетическое отклонение, из-за которого у тебя… не будет детей! – я сделала паузу, прошипев от боли, а он еще сильнее надавил каблуком сапога на мои пальцы, а затем грубо схватил меня за подбородок. – Ты же с детства отличался от других мальчиков. Вы же ходите в баню вместе, так? Ты ведь заметил различие. У других там все в порядке, а вот у тебя… гениталии как были несколько лет назад как у ребенка, так и остались… Ты не знаешь из-за чего это? А я скажу… Это потому, что вы все друг другу родственниками приходитесь, от того и все ваши проблемы. Ты слышишь? Твои проблемы из-за того, что твои предки были кровными родственниками!
– Откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь, а, ведьма?! – крикнул он мне в лицо, и его беспардонные слюни коснулись моей кожи.
– Я же будущая Матерь. Меня выбрала Мокошь, я все про вас знаю, – прохрипела я сквозь фальшивую надменную улыбку, а сама едва не загибалась от боли в пальцах и пульсирующей губе. Еще и подбородок мой он схватил с такой силой, словно вознамерился вырвать его. – По сравнению с другими уродами, ты тот еще красавец.
Олег громко и яростно выдохнул и отпустил мой подбородок, а затем замахнулся и влепил мне вторую пощечину, отчего нижняя губа и запульсировала еще сильнее, а щека разразилась пламенем. Он бросился в сторону накрытого праздничного стола. Я мигом осмотрела левую кисть и раскрасневшиеся пальцы. Хорошо, что отделалась лишь испугом и разодранной кожей. Незаметно выглянув из спальни, уловила, как он яростно и живо осушал несколько граненых стаканов с бордовым содержимым, и зарычал от ненависти точно зверь. Неужто у них было самодельное вино? Кто знает, сколько он выпил перед свадьбой, но это должно было сыграть мне на руку. Пока он яростно осушал стаканы, я нашла под кроватью светец, который выронила из-за пощечины, и крепко сжала в правой руке, готовая отразить следующую неминуемую атаку.
– Щас я тебе покажу! – раздался его пьяный рык. – Я тебе покажу… маленькие…
Его шаги приближались с каждой беспощадной секундой. Краем глаза увидела, как он боролся с бечевкой, завязанной на штанах, но пьяные руки не могли справиться даже с этим. Я задержала дыхание и, приготовившись к отпору, встала у прохода и спрятала за спиной железный светец. Едва увидев меня, он тут же прижал меня к стене, и наши лбы соприкоснулись. Его лоб был покрыт мелкими испаринами пота, которые я вмиг ощутила собственной кожей. А в глазах его стояла лишь пьяная животная похоть. От него разило кислым виноградом, а руки уже лапали меня за грудь и бедра. Я испуганно зажмурилась, все тело дрожало от испуга, а отвращение постепенно подкатывало к горлу.
– Да ты хоть знаешь, сколько девок хотели разделить со мной ложе? – прохрипел он устало, и его перегар ударил в нос, едва не задушив. – Я самый достойный жених общины! Глупая ты девка! На тебя все с завистью смотрели, когда тебя рядом со мной на шкуру посадили. Не видала? А я видал! Вся деревня хотела оказаться на твоем месте. Дурная ты, дурная… Но красивая. Все равно моей будешь!
Он резко задрал подол платья, оголив мои ягодицы, и грубыми движениями принялся поглаживать и щипать меня холодными и потными руками. Его мерзкие шершавые пальцы касались моих трусиков в форме стрингов, и едва задевали половые губы. Я чуть не задохнулась от отвращения, когда бедром ощутила его небольшой выпирающий половой орган, а мой живот был намертво прижат к его оголенному пузу. Рука, сжимавшая тяжелый железный светец, дрожала и уже изнывала от тяжести – слишком уж сильно хотелось ударить его.
В воздухе раздался треск ткани. Олег с животной похотью непрерывно облизал сначала мое плечо в области порванного сарафана, шею, а затем и щеку, и его слюна еще долгое время обжигала кожу. Когда его вторая рука с силой болезненно сжала мою грудь, я вскрикнула и ощутила, как по щекам скатились первые слезы. Вмиг, его рука оказалась на животе в непосредственной близости от едва зажившего послеоперационного шва после кесарева сечения. Еще пару секунд он томно пыхтел мне в шею, а его пальцы прощупывали шов и нависающий над ним небольшой «балкончик» из кожи, растянутой за все время беременности – боль всех кесаренных. На самом деле, несколько сантиметров кожи вокруг рубца все еще были онемевшие. В той зоне я не ощущала никаких прикосновений. И не буду ощущать еще несколько месяцев из-за разрыва нервных окончаний. В один момент я осознала, что одна его рука застыла на шве, а вторая замерла, грубо стиснув ягодицу. Вероятно, он пытался понять природу происхождения рубца.
Ждать подходящего момента уже не было смысла.
Пришлось приложить усилия, чтобы незаметно вытащить светец из-за спины. Притом, что я практически впечаталась в него спиной. Олег, одурманенный алкоголем и похотью, даже не заметил, как я поднесла к его голове железный светец, поэтому сразу с силой ударила его об затылок. Его хватка на мгновение ослабла. Он отстранился, сделал шаг назад, и по его опьяненному и расфокусированному взгляду я поняла, что Олег едва стоял на ногах. Поэтому замахнулась на него уже в открытую, но он вдруг обезвредил удар, ловко выхватил светец и замахнулся в мою сторону. Я увернулась, и на месте, куда только что упирался мой затылок, светец ржавым гвоздем вонзился в стену из дряхлых деревянных досок. Он понял, что не смог причинить боль (убить меня), поэтому тут же замахнулся и влепил новую звонкую пощечину. Я громко вскрикнула, и во рту с новой силой ощутила привкус крови. Уверена, в тот момент моя щека, пораженная трижды, была похожа на свежую отбивную.
Адреналин зашкаливал. Почти также, когда я проводила сердечно-легочную реанимацию человеку, у которого остановилось сердце, или когда ввела налаксон передозировщику… Только наоборот. Я подняла колено и вмиг ударила Олега между ног, а после с силой толкнула его в голую грудь. Он отшатнулся, прошипел какие-то ругательства и схватился за изнывающие от боли половые органы. Это дало мне шанс на побег из спальни в главную гостиную комнату с печью и длинным семейным столом. Меня охватила настоящая истерика. Я с криками бросалась в него глиняными чашками, кувшинами и тарелками со стола, столовыми приборами и остатками еды. Под руку попадало все, что было не приколочено.
Глаза задержались на напольном железном светце. Он выглядел внушительно и массивно, в отличие от обычных настенных. Три железные ножки плавно переходили в основание в форме обруча, размером с крышку от средней сковороды. А сама светильня представляла собой винтообразный прут высотой более метра, с одним концом, рассеченным на четыре зубца, которые служили зажимами для горящей лучины.
– Сука, ты за все ответишь, – с отдышкой прохрипел Олег, пытаясь пробраться сквозь разбитую посуду и еду, размазанную по полу.
Его походка была неуклюжей, словно при головокружении. Его совершенно непривлекательный торс украшали начинка пирогов и расплывшееся по животу вино. Ходить без опоры он уже не мог. Скорее всего мой удар подкосил и без того опьяненный организм. Вытерла слезы рукавом платья и быстрым шагом подошла к напольному светцу, схватившись за ножку. Пришлось наклониться и приложить не малые усилия, чтобы поднять его с пола. Краем глаза уловила, как Олег подошел ко мне сзади, вероятно, все еще изнывая от желания взять меня с силой.
Долго думать не пришлось. В подобные моменты действуешь интуитивно. Включаются все первобытные инстинкты и инстинкт самосохранения, безусловно, выходит на передний план. С рыком злости подняла настольный светец, обернулась и ударила его наугад. Удар пришелся по голове в зоне виска. Мужчина тут же безвольно свалился на драный самодельный ковер и прикрыл глаза, а в области виска покатились первые струйки крови.
– Пиздец… – всего лишь изрекла я, выронив тяжелый светец.
Отошла от него ошарашенно, и испуганно прикрыла лицо рукой. Ладонь неприятно пахла железом, как извечное напоминание об этом дне. Он не умер? Нет, не умер. Просто потерял сознание, так ведь? Подходить к нему и тем более прикасаться, прощупывая пульс, решительно не хотелось.