Кристина Вуд – Последний крик лета (страница 24)

Я села на землю, подогнув ноги, и положила его голову на колени, а тело повернула на бок. Конвульсии начались почти сразу. Изо рта вывалилась пена с прожилками крови – он прикусил язык. Кожа начала синеть еще больше из-за асфиксии, а в особенности – губы. В области паха постепенно разрослось мокрое пятно – мальчик обмочился во время приступа. Непроизвольное мочеиспускание – одно из побочных эффектов.

– Богдан! Богдан! – кричала Татьяна в панике, боясь прикоснуться к сыну.

– Снова лукавый! Снова лукавый! – рассерженно повторял Борислав, вероятно, то был его сын. – Богдан, вставай! Вставай, кому говорю?! Ты должен побороть его…

Я схватила Татьяну за подол и силой заставила наклониться.

– Если хотите, чтобы я его спасла, принесите мой серый рюкзак! – прошипела я сквозь зубы, пока люди вокруг продолжали охать и ахать.

– Да что же это такое?! – кричал Борислав, схватившись за волосы. – Каждый раз это случается на капище! Каждый раз, о Боги!

Татьяна тут же рванула в избу. Макс подошел ко мне и недоуменно развел руками.

– Будем считать, что я подыграла общине, а боги подыграли мне, – тихо ответила на его растерянный взгляд. – У него приступ эпилепсии. Скоро пройдет, но для них я спасу его.

Мальчик все еще хрипел, его дыхание останавливалось с определенной периодичностью. Обычно приступ не длится больше пяти или десяти минут. Рядом не было часов, но я пыталась мысленно засечь время. Конвульсии у него все еще не прекращались, его тело было напряжено как струна. Я медленно поглаживала его по волосам, пока вокруг суетились люди.

– Из-за чего это? – растерянно спросил Макс и сел рядом со мной на корточки.

– Посмотри на них… Уверена, он здесь не единственный эпилептик, – тихо ответила я, поглаживая Богдана по голове. Его слюна с кровавыми прожилками уже насквозь промочила мои джинсы. – Это тяжелая неврологическая патология. Я не невролог, поэтому…

– Тогда скажи кто ты, – заинтересованно сказал Янковский, глядя мне в глаза.

С минуту мы в упор глядели друг на друга. Я молчала и растерянно рассматривала его невозмутимое лицо. Но по глазам его видела, что он уже догадался и ждет, пока я озвучу это самостоятельно.

– Вот! Вот, я принесла! – запыхавшись, крикнула Татьяна, едва не споткнувшись. Она молниеносно дала мне рюкзак, и я вскоре принялась копошиться в нем.

– Татьяна, что ты делаешь?! – прогремел Борислав.

– Она поможет Богдану, – сглотнув слезы, оправдалась женщина.

– Боги разгневаются, и я места на тебе живого не оставлю! – прокричал в гневе ее муж.

– Оставь жену свою! – прохрипел Старейшина настолько громко, насколько позволял его старческий голос. А затем еле встал с пня. – Если мальчик выживет, значит эта девка говорит правду.

К тому времени конвульсии стихли, но Богдан все еще не приходил в себя. Я повернула его на спину, и его глаза, даже не моргая, бесцельно глядели на ночное звездное небо. Я набрала в шприц пять кубиков седуксена – успокоительного, чтобы приступ не повторился в ближайшее время. Но прекрасно понимала, что приступы у него будут до конца жизни, если невролог не назначит ему лечение. А этого не произойдет. Провела по руке ватой со спиртом и с первого раза зашла в вену.

– Что это?! – взбесился Борислав, увидев сверкнувший шприц. – Что это за игла? Это все от лукавого, да? Сына моего убить удумала?

– Спокойно, она знает, что делает, – уверенно заверил Макс и поднял перед собой руку, чтобы разгневанный мужчина не напал на меня.

– Он еще некоторое время будет не в себе, – обратилась к Татьяне. – Отведите его в избу, он проспит всю ночь.

Родители аккуратно подняли сына и под руки повели его в сторону дома. Мальчик еле волочил ногами. Эпилептики, которые страдают сложными приступами, не помнят их. Их сознание в тот момент как бы проваливается в сон. И еще пару часов они приходят в себя, испытывая сильную слабость. Поэтому к ним лучше не лезть с расспросами, они все равно не будут никого слышать и понимать.

– Ты спасла моего внука, – прохрипел Старейшина. Он медленно подошел ко мне, опираясь на высокую деревянную палку, наподобие посоха. – Он успокоился у тебя на руках. Боги никогда не лгут. Значит ты вправду станешь новой Матерью, заодно исцелишь и других страждущих.

Макс был прав, складывалось ощущение, что мы принимали участие в съемках какого-то фильма про язычников. Я им подыграла и, признаться честно, мне это даже понравилось. Поэтому решила быть понаглее.

– Я помогу вам, но у меня есть условие, – твердо заявила я и даже бровью не повела. В толпе вдруг раздались осуждающие перешептывания. – Вы освободите моих друзей, и отныне они всегда будут рядом со мной. И еще… богиня сказала мне, что недавно вы приняли в общину двух молодых девушек. Когда я могу их увидеть?

Толпа разразилась новой волной удивленных перешептываний. Старейшина прочистил горло и три раза постучал деревянным посохом, словно Дед Мороз, и все молниеносно замолчали.

– Мокошь сказала верно. Завтра назначен Любомир для них. На них будут жениться Савелий и Анисим. И для тебя тоже проведем Любомир завтра. А друже твои чуть позже поженятся, – медленно произнес дед. – Тянуть с этим делом нельзя. На рассвете я спрошу у богов какой жених тебе подходит, и какие девицы подходят твоим друже.

Мысленно выдохнула. Значит девочки все же были живы.

– Хорошо, – ответила я и беззаботно пожала плечами, абсолютно уверенная, что до женитьбы дело не дойдет.

– Пока отночуете в избе Борислава, а завтра после Любомира пойдете в избы своих избранников, – предупредил Старейшина. – На том и порешили. Тихон проводит вас.

Мужчина с нервным тиком глаз вышел из толпы, и мы молча последовали за ним.

– Госпожа богиня, не объясните, что сейчас было? – недоуменно спросил Макс, стараясь игнорировать игривые взгляды девиц.

– Завтра во время свадьбы сбежим пока они будут развлекаться. Думаю, даже не заметят, – прошептала я, взглянув на его хмурое выражение лица. – Да не волнуйся ты, не успеешь ты супружеское ложе ни с кем поделить.

– Это волнует меня меньше всего, уж поверь, – Макс усмехнулся.

Тихон остановился возле ямы, в которой все еще сидели ребята, и бросил им веревочную лестницу. Первым вылез Стас, а после вышел Амир.

– Мы свободны? – с сомнением спросил Воскресенский, недоуменно оглядев нас.

Тихон проводил нас в избу, и Татьяна распахнула скрипучую дверь перед нашими лицами. Хозяйка любезно поселила нас на втором этаже дома в самой теплой комнате над баней. Она совершенно пустовала и была похожа больше на чердак. Мужчинам постелила на полу что-то наподобие ватных одеял. А мне велела спать с ней в одной комнате на старых скрипучих кроватях с продавленными матрасами. Когда Стас и Амир вышли из бани, я прошмыгнула на второй этаж к ним в комнату. Там же находился и Макс. Мы уселись на пол друг напротив друга и коротко пересказали все, что происходило с нами пока они сидели в яме. А также поделились планами на завтрашний день.

– Девочки живы… Альхамдулиллях! Хвала Аллаху, – прошептал Амир, вскинув ладони к небу.

– Вы че с ума сошли? – возразил Стас, услышав наш план, но тут же перешел на шепот, чтобы хозяева не услышали. – Собрались потакать этим чудикам? Какие еще свадьбы? Ладно, блонди, она перегрелась. Ну, а ты, Макс, куда смотрел?

– Лучше так, чем сбегать в открытую, – невозмутимо ответил Янковский. – Думаешь, они просто так нас отпустят? Эти люди – сумасшедшие фанатики, а мы безоружны.

– Это бред какой-то! – не переставал возмущаться Воскресенский. – Ничего лучше не могли придумать?

– Если Алиса и Макс уверены в этом плане, ИншаАллах, у нас все получится, – поддержал Амир. – Главное уйти отсюда всем вместе живыми и здоровыми.

– То есть, мы завтра будем якобы выдавать замуж блонди, Киру и Амину?! – в пятый раз переспросил Стас, накручивая сотый шаг по комнате.

Я, Макс и Амир, сидевшие на деревянном теплом полу, молча кивнули ему. Воскресенский нервно провел ладонью по лицу и запустил всю пятерню в волосы, взъерошив концы.

– Алиса! – донесся голос хозяйки с первого этажа. – Можно тебя на минуту?

– Спокойной ночи, – сказала ребятам, уловила их обеспокоенные взгляды, и спустилась на первый этаж.

Татьяна наливала кипяток с древнего самовара в глиняный заварник.

– Борислав будет ночевать у брата. Будешь чай с травами? – обратилась она ко мне, усевшись на скамейку. – Они помогут уснуть.

Я неуверенно кивнула и села напротив хозяйки. Она налила мне чай в небольшую глиняную шершавую кружку, и в воздухе раздались нотки мяты и мелиссы.

– Я хотела спросить про Богдана… – неуверенно начала женщина, понуро опустив взгляд. Под тусклым светом лучины я уловила, как ее грубые от работы руки начали дрожать. – Почему это происходит? И как от этого избавиться?

Я осторожно отхлебнула чай, взглянула на ее с сочувствием.

– Слушайте… Я же вижу, вы отличаетесь от них. Значит приезжая, и должны понимать… Сколько в деревне эпилептиков?

– Семеро, – честно ответила хозяйка, все еще разглядывая свою обувь.

– Вы же понимаете причинно-следственную связь? Понимаете, почему так происходит? – я громко поставила кружку на деревянный стол, и женщина вдруг вздрогнула. – Значит вы должны осознавать, что эпилепсия не лечится травами и молитвами. Им необходима постоянная медикаментозная профилактика. В вашем случае эпилепсия врожденная, вызванная генетическими аномалиями на фоне…