Кристина Воронова – Источник неприятностей (СИ) (страница 86)

Ника торжествующе улыбнулась ей в спину. Афина просочилась сквозь дверь в потолке, как чёрная струйка дыма.

Радуясь, что переложила свои проблемы на кого-то другого, Ника вышла в коридор, желая наконец-то найти Аллу, и увидела её в коридоре, где Таис устраивала спектакль похлеще стриптиза неподалёку от кабинета директора.

Сия худосочная красотка облачилась в атласное шёлковое платье, на голову нацепила чёрный головной платок, а на уши повесила массивные золотые серьги. Красивые пальцы украсила перстнями, а запястья – многочисленными тонкими браслетами, издававшими мелодичный звон. Медленно и торжественно она промокала платком один глаз, затем другой.

Алла стояла неподалёку с сочувственным видом, скрывая усмешку в уголках губ. Ника отметила, что подруга облачилась в джинсы и синий свитер, а длинные чёрные волосы распустила по плечам.

Ника только открыла рот, дабы поприветствовать подругу, как Таис начала голосить. До невозможности писклявый, противный голос оглушил их. Таис простирала руки к двери Леопольда, громко рыдая, причитая как над свежим покойником, приговаривая:

"На кого ты нас покидаешь. Как нам без тебя жить…" и прочие жалостливые фразы, пригодные на похоронах.

– Пошли отсюда, – Ника схватила Аллу за руку и потащила за собой. Двери кабинетов на мгновение раскрывались, сотрудники любовались концертом, устроенным пророчицей, а потом резко захлопывали двери. – Видишь, до людей тоже дошло.

– Что дошло? – удивились Алла, хлопая ресницами.

– Что лучше быть подальше, когда нервы Леопольда не выдержат её вытья. Он и так уже на пределе.

Ника подробно описала Алле свои утренние приключения, делая упор на кольце. Но Алла внимательно слушала только про Леопольда.

– Возможно мы и не найдём кольцо в срок, – уныло заметила Ника. – Зато спасём наше дорогое начальство. К тому же, мы сами себе выбрали наказание – в три часа дня, когда Леопольд вскроет конверт, мы лишимся магии на два дня. Или уже лишились? Хотя мы после вмешательство в приговор едва не сдохли.

Чтобы проверить, Ника добавила себе ещё одну голову, драконью. Голова залихватски плюнула огнём в потолок. Алла быстро убрала неучтённую верхнюю конечность. – Значит, ещё нет, – подытожила Ника. – Раз мы ещё можем магичить.

– Знаешь что, мы должны получить благодарность Лео и уважение остальных сотрудников – я не хочу вступать в их ряды на птичьих правах – поэтому должны выполнить наше первое задание! – убеждённо заявила Алла.

– Я же не против, но как?

– Как-нибудь, – сказала подруга, радостно улыбаясь. Экстаз на её милом личике продемонстрировал Нике, что ей море по колено, вместе с океаном, а все трудности представляются милыми пустяками, которые решить – раз плюнуть.

Ника не решилась развеивать эту уверенность, хотя на душе у неё скреблись кошки.

***

– Ника, Алла, где вы есть? – вихрь по имени Асмодей едва не свалил их на пол. Его волосы развевались, как грива скачущей галопом лошади, а чёрные глаза лихорадочно блестели. – А вот вы где! – заявил он таким тоном, словно девушки прятались. Поскользнувшись, он попытался впечатать Нику в стенку. Алла же вовремя отскочила. – Что это за Плачь Ярославны возле кабинета шефа? Ему и так не сладко, а тут ещё эта баба воет. Ой, а тут и Афина прибежала – и тоже начала выть – ох уж эти нервные дамочки!

– В три совещание будет, Афина тебе сообщила? – перебила Ника его жалобы и заодно отодвинула от себя.

– Вот потому-то я за вами и бежал! Мне ведь отчёт надо Леопольду сдать, последний.

Лицо красавчика искривилось, он судорожно всхлипнул.

– Кстати, Мрия с Мартином обручились.

– Да ты что? – Ника заулыбалась.

– А зачем? – изумлённо спросила Алла.

– Чтобы Леопольда порадовать… Напоследок, – чуть слышно прошептал он, отворачиваясь к стене и вытирая слёзы.

Ника, исполненная сочувствия, переместила его лицо в более удобное место – свою грудь. Она гладила его по чёрным волосам, утешала нежным шёпотом, как хнычущего младенца всякой неразборчивой чушью. – Он … Так этого… Хотел, – сквозь всхлипы выдавил парень.

Ника просто поразилась, до какого жалкого состояния может дойти чёрный маг, почти такой же могущественный, как сам директор. – Нет, хватит! Пусть ревут бабы, пошли отчёт составлять. Кстати, почему вы не плачете? – с подозрением уставился он в их сухие глаза.

– А мы ночью плакали, правда, Алла?

Та покивала:

– Всю ночь напролёт! Все слёзы выплакали. Лично я – на плече Лео.

Сообразив, что ляпнула, девушка с самым независимым видом задрала подбородок.

Сделав вид, что он ничего нового не услышал, Асмодей схватил их за руки и потащил в свой кабинет, находящийся на том же этаже. Ника задумалась о том, что ранее кабинет их куратора находился где-то в другом месте, но решила эту тему не развивать. Ей внезапно подумалось, что столь резкие изменения планировки здания происходят из-за того, что офис тоже переживает из-за своего создателя.

Когда они вошли, Ника заметила в красивой рамке на стене, позади письменного стола, свою карту – подарок ко дню рождения.

На душе потеплело. Игрушка, подаренная Аллой, стояла на письменном столе, рядом с кипой красивых свитков – приглашений Мартина на дуэль. Рядом лежали и другие подарки, а также – личные вещи Асмодея вроде дорогого сердцу "Плейбоя".

"Странно, он что, переезжает? Неужели поссорился с Викой?"

Неуёмная радость заползла в сердце Ники, как отравленная змея. Она внимательно вгляделась в лицо Асмодея и с изумлением заметила, что глаза у него внезапно стали голубыми, хотя волосы остальными чёрными. Сочетание естественной красоты и магического гламура придавало ему новое обаяние – Ника даже испугалась, что влюбится в него здесь и сейчас. Как будто других важных дел у неё не было!

Вдруг её затрясло, жутко затошнило, перед глазами засияли звёзды и она стала падать, как спиленное дерево.

Асмодей побледнел от волнения и схватил её за руку. Алла поддержала подругу за талию, и вдвоём они отбуксировали её на захламленный какими-то странными вещами диван, куда и уложили, сбросив всё лишнее на пол.

Ника порадовалась, что это была не груда мятых и грязных мужских носков.

Диван Асмодей пододвинул поближе к столу. Алла уселась в уютное кресло, захваченное живыми совами и желтоглазым котом. Они все мирно спали на широком подлокотнике, а затем перекочевали на уютные колени девушки.

Огромная полярная сова с пронзительными фиолетовыми глазами, летавшая вокруг настольной лампочки, вдруг уселась прямо на Нику, нахохлились и клюнула, но очень нежно, в плечо. Затем нагнулась к её уху – девушка на всякий случай закрыла глаза – и зашептала вполне человеческим голосом, правда, с изрядным акцентом:

– Берегись, ты носишь в себе зло! Или ты уничтожишь его или оно уничтожит тебя! И не думай, что ты так просто от него избавишься. Свой крест всегда носят до конца.

Ника открыла глаза и едва не вскрикнула – глаза совы почти соприкасались с её лицом, так низко она наклонилась к ней.

Ника разглядела острый клюв, белые перья, невероятный цвет её глаз.

– Что это значит? – враждебно спросила Ника, резко отклоняясь.

– Узнаешь, – лукаво проговорила говорящая птица и переместилась на её живот, где и распростёрлась, как дохлая. Нике стало ещё хуже, живот разболелся сильнее.

Она глухо застонала.

– Что, месячные? – ляпнула Алла, а потом сама же покраснела. – Ой, извини…

– Нет, чем-то отравилась, – слабым голосом прошептала Ника, чувствуя, что подыхает. Что подлая сова убивает её на глазах любовника, а тот роется в бумагах, отыскивая свежий бланк для отчёта. Упоительная ситуация!

– Стэлла, оставь её в покое! – скомандовал Асмодей, когда Ника застонала вновь, как можно жалобней.

– Я только хотела помочь, – сова обиженно взлетела, усевшись на шкаф с документацией, массивный, как грузовик.

– Обычно твоё лечение ничем хорошим для пациента не заканчивается, – Асмодей наконец-то оторвал нос от бумаг и уставился на Нику. – А с тобой произошло что-то плохое. Стэлла просто так ни на кого не садится. Меня уже неделю как преследует. Но лечиться у неё – себе дороже. Помрёшь вместе с болячкой.

Сова демонстративно развернулась к ним пушистым задом.

Алла сосредоточено гладила мохнатую спину кота и перья сов.

– Итак, красавицы вы мои драгоценные – где кольцо? – ехидно промолвил куратор, усаживаясь в кресло, выуживая листок из груды бумаг, доставая ручку из воздуха, окидывая их скорбным взором.

Девушки одновременно пожали плечами.

– Убить вас, что ли? – задумчиво пробормотал маг.

Ника внезапно увидела, как его глаза чернеют – это было жутко. Словно ночь вползала в них.

– Не надо – а то меня сейчас вырвет, – предупредила она. – Мне хреново!

– Хуже всех сейчас Леопольду, – сурово отрезал Асмодей.

– Леопольду вскоре полегчает, – заметила Алла, улыбаясь. – Ой, какие хорошенькие у них лапки, а они не кусаются? – она вновь начала тискать сов.

– Нет, они ручные. А вот я – нет. И я начинаю злиться! – грозно заявил Асмодей.

– Не надо срывать на нас свою злость, – устало попросила Ника, мечтая о таблетке обезболивающего. Странно, но её чары не действовали – живот не прекращал болеть, хотя боль стала не такой острой – спасибо и на этом!

– А на ком мне ещё её срывать? – ядовито уточнил куратор.

– Ты бесишься из-за того, что твоего лучшего друга хотят из величайшего мага сделать обычным человеком, и я тебя понимаю. Но мы уже всё уладили, – слабым голосом проговорила Ника.