Кристина Воронова – Источник неприятностей (СИ) (страница 81)
Он пытался что-то сделать, хаотически метался по дому, добыл из другого измерения нюхательную соль, внезапно овладев этой способностью, попытался дать им понюхать, чтобы привести в чувства.
Но ничего не происходило, они обе не ощущали запахов. Забрать их боль он тоже не мог, так как совершенно не умел этого делать. Как вампир он мог их усыпить, отравить своим ядом, но пробудить – нет.
И пробиться сквозь злобный вирус Метки, которая заражала не тело, а ауру и душу, он просто не смог. Метка разъедала сосредоточие магии в области сердца, магические каналы, разносящие магию по телу.
Алле стало страшно, как никогда, потому что, получив возможность творить магию, она больше гибели боялась этого лишиться.
Она чувствовала, что Эркюль колеблется и даже готов их укусить. Широко распахнув глаза и попытавшись увидеть происходящее, Алла отметила выросшие клыки нечеловечески красивого мужчины, белоснежные и острые. И увидела в широких окнах удивительной красоты небо, смешение голубого и розового.
Каким-то образом Эркюль смог наладить с ней связь и объяснить, что он пытался сделать, но не решился. Потому что не был уверен, как на это отреагирует Метка.
И на миг она почти увидела засиявшую над его головой лампочку и яркую надпись: "Эврика!".
Но так и не смогла понять, что же такого придумал Эркюль. Мысли запутались в туманной мгле, а зрение покинуло её полностью.
Её сознание окутывала Тьма, густая и липкая, как паучий кокон. Холодная, словно снег. Или как могильная плита. Как…
Мысли в голове у Ники напоминали хаос. Это было страшно. Можно даже сказать – ужасно. Она уходила, падала в бесконечность, умирала. Пожалуй, самым жутким из этой череды ощущений было щемящее чувство одиночества – словно она одна во всём мире. Рядом лежала Алла – но она была от неё дальше, чем солнце.
Накатывало ощущение удушья, тошноты, головной боли.
Ника видела, как воочию, бледное, перепуганное лицо подруги, удаляющееся от неё, – и не могла её удержать, потому что была слишком слаба. Это всё равно, что падающий в пропасть попытается удержать другого, который летит следом.
Но она пыталась.
Поток боли казался бесконечным, чёрным, густым как кровь.
Её кровь.
Перед глазами мелькали и другие лица: Асмодея, Мрии и почему-то Афины. Афину Ника попыталась выбросить из головы, как ненужный мусор.
Увидела она и Леопольда. Тот выглядел больным, усталым, пьяным. Сидел в любимом волшебном кафе, уставившись колючим, немигающим взором на пустой бокал. Затем перевёл на неё тяжёлый взгляд опухших от бессонницы глаз.
Тогда Ника представила себе Асмодея, своего любимого блондина – брюнета. Ника вспомнила, как они целовались. И ощутила на себе тяжесть, словно он на самом деле целовал её, навалившись всем телом.
Она ослабела ещё больше, и ощутила, что вот-вот… И её не станет.
И тут Ника почувствовала поцелуй. Сильный, властный. Её лицо сжимали сильные руки, как будто приказывая: "Не вздумай сдыхать!"
Властный мужчина, блин!
Жар в теле расцвёл оранжевым солнцем, обжигая, словно она падала в огонь. Чьи-то умелые губы вытаскивали из небытия для более интересного занятия.
Ника знала, ощущала краем сознания, что это было наваждение, уловка, но продолжала таять в этом восхитительном поцелуе.
Её снова целовали! И это было прекрасно.
Сильное тело впечатывалось в её плоть, вдавливая в диван, волосы ласкали кожу, как шёлк.
Этот божественный поцелуй забирал из неё всю боль, слабость, страдание. Выпивал всю муку, как вампир – кровь.
Ей становилось всё лучше и лучше.
Ника открыла глаза и увидела Эркюля, сидящего у их ног на диване, словно преданный пёс. Он внимательно и серьёзно смотрел на их распростёртые тела. Ника сразу поняла, кто послал ей образ столь натуралистического поцелуя и прониклась невольным уважением к его магическим способностям. Или это была способность вампира очаровывать?
– Привет, – она попыталась улыбнуться, – кажется, я ещё жива. Её голос звучал еле слышно и слабо, но Поттер расслышал, радостно улыбнувшись в ответ. – А как там Алла? Я хотела повернуться и посмотреть на неё, но сил не было.
– Ты пока не шевелись минут пять, лежи тихонечко, – заботливо посоветовал он. – С Аллой всё в порядке. Вы обе отделались лёгким испугом.
– Лёгким?!!
– Ну, тяжёлым. Лежи, хорошо? Еле вытащил вас с того света! Он тяжело вздохнул. Только сейчас она заметила, как он побледнел и осунулся. Но силы возвращались к их другу очень быстро. Ника опять подумала о том, что Эркюля просто необходимо оставить работать в Фирме.
– Но почему Алла не разговаривает? – Ника попыталась нащупать лежащую рядом подругу. Та была горячей, а не холодной, что её несказанно утешило.
– А может, ей пока не хочется? Или живым людям обязательно постоянно разговаривать? Иногда некоторым нравиться молчать. Эркюль откровенно язвил, но в его резком тоне она расслышала волнение за их жизни.
– Лео? – вдруг высказалась Алла, с трудом пытаясь подняться.
– Где? – испугалась Ника, нервно подскакивая и заглядывая во все углы.
– Хреновые из вас пациенты – секунду спокойно полежать не можете! – заметил Эркюль, укоризненно качая головой. – Как же я устал вас спасать! – томно проговорил их любимый вампир, заложив руки за голову. – Пахал, как за деньги, а мне даже спасибо никто не сказал.
– Это Лео! – радостно вскричала Алла, не слушая их, пребывая на своей, одной ей ведомой волне. – Он приехал!
Она кинулась в коридор.
Прозвенел звонок в дверь.
Ника подумала, что к ней нагрянули наглые арендодатели, чтобы проверить, не приводит ли она в дом целую толпу гостей. И ведь привела же!
"Ну, как тут могла оказаться настолько значимая фигура, как наш директор?"
– Привет, Леопольд! – завопила Алла, открывая дверь.
Ника решила, что подруга ещё немного не в себе.
– А что вы тут делаете?! – раздался требовательный голос Леопольда. Их шеф ввалился к ним, как чёрт к монаху, с подозрением разглядывая сложившиеся трио.
"Интересно, о чём он мог подумать: двое лежат на кровати – никакие, а третья бегает без тапочек, и тоже явно никакая?" – подумалось Нике.
Но он тоже выглядел неважно, почти как из её видения: с всклокоченными волосами, покрасневшими глазами и порозовевшим носом.
– Мы? Живём, – Эркюль толкнул Нику, заставив снова растянуться на диване.
Леопольд с подозрением оглядел помещение:
– Кажется, тут кто-то сотворил могущественные чары. Я это почувствовал. Хм, кто это из вас оказался таким способным? Шеф переводил взгляд с Ники на Аллу, а затем и на Эркюля. – И что вы уже успели натворить?
"Прямо инквизитор на допросе!" – мелькнуло у Ники в голове.
– Ничего особенного, мы тут… развлекались, – заявил Эркюль, смело глядя шефу прямо в глаза.
– Ясненько, завтра мне Метку вручат, а вы тут развлекаетесь! – с обидой заметил он. – Как это называется?
– Пир во время чумы, – снова отозвался Эркюль.
Нике показалось, что Поттер играет какую-то роль, а Леопольд ему подыгрывает. Всё-таки, они оба умели читать мысли.
– Леопольд, – попросила Ника, приподнимаясь, – позаботься об Алле. Только что ей было очень плохо!
– Значит, это она колдовала? Интересно, по какому поводу?
– Устраивала фейерверки в честь твоей Метки, – разозлилась Ника. – А я помогала. Ну обе мы колдовали, обе. И обеим стало хреново. Только мне поможет Эркюль, а ты помоги Алле. Всё, кыш из моего дома, вы, двое!
Ника утомлённо упала на одеяло, перед глазами замелькали разноцветные звёздочки, её затошнило, словно она провела час на карусели и до сих пор с неё не слезла.
Алла отметила, что мгла пропала, а вместо неё вокруг закружился туман, ограничивая видимость. Она никак не могла ощутить своё тело, словно оно стало прозрачным. Будто она стала тем призраком, которым шлялась по коридорам Офиса и по своим первым заданиям с опытными оперативниками.
А ещё ей послышалось два голоса. Один был глубоким, низким и чем-то неуловимо знакомым.
Она почему-то пришла к выводу, что обладатель такого завораживающего мужского голоса явно красавец, за которым бегает почти каждая проходящая мимо женщина. Та, которой он коснулся хотя бы краешком своей харизматичной ауры.
Эта мысль утонула в океане равнодушия и тоски, словно она уже плыла по водам Стикса в мир мёртвых, только не на лодке с Хароном, как белый человек, а вплавь.
И внезапно она с ужасом отметила, что с каждым гребком в тёмной воде лишается части себя, забывает что-то… Может важное, а может, мимолётное. Какую-то часть себя, словно распадаясь кусочками пазлов.
"Иди, плыви, просачивайся сюда, ко мне! Теперь ты принадлежишь мне", – злобно и вкрадчиво шептал внутри неё чужой голос, совсем не принадлежащий её подсознанию. Почему-то вспомнилась фраза одного из харизматичнейших персонажей известной игры про вампиров.