Кристина Воронова – Источник неприятностей (СИ) (страница 80)

– Это был не побег, а тактическое отступление, – она хлопнула его по плечу. – И у меня возникло ощущение, что я там едва не потеряла себя, чуть не растворилась среди деревьев. Как те несчастные, которые теряются в диких лесах с концами. Так что мы очень легко отделались. Может, новичкам и правда везёт?

– Если бы вы задержались, я бы вернулся за вами, – более-менее спокойно ответил Эркюль. – Даже если бы это означало, что я стал бы третьим пропавшим.

– Я знаю, – Ника задержалась взглядом на таком красивом лице и невероятно прекрасных глазах. И мысленно похвалила себя, что уже не растекается лужицей и не пытается опустить взгляд, увидев очередного красавчика. – А теперь нам понадобится спокойное место, – заметила она.

Ника ощутила, что её трясёт. Алла же побледнела до такой степени, что казалась едва живой. Впавшие чёрные глаза с синими мешками под ними подчёркивались меловой бледностью.

– Архив? – предположил Поттер. – Туда редко кто заходит.

– Нам ещё взволнованного Зорро не хватало! – воскликнула Алла, взмахнув руками. – Доведём беднягу до инфаркта.

– Ваш кабинет? – предположил Эркюль.

– Ты ещё предложи кабинет Леопольда! – усмехнулась Ника.

– Ну тогда я не знаю, – протянул он, разводя руками.

– Твой дом! – радостно воскликнула Алла, разворачиваясь к Нике. – Там же никого нет. Аренду ты, вроде как, проплатила?

– Конечно нет, ведь я же здесь. Идея, в принципе, неплохая. Поехали ко мне, – гостеприимно предложила Ника.

ГЛАВА 31

Добирались они до коттеджного посёлка на троллейбусе. Это было ужасно: давка, компания источающих миазмы алкоголиков, странные личности, которые словно только что сбежали из психушки.

Ника постоянно боялась, что у них украдут Метку – вот было бы весело! Всю дорогу она пряталась за широкими спинами Эркюля и Аллы, вслушиваясь в дребезжания транспорта, надеясь, что тот не развалится прямо сейчас. Однако, доехали они целыми и невредимыми. Затем быстро прошли к её дому.

Алла вернулась из кухни в крайне раздражённом состоянии:

– Ника, твой туалет я ещё могу переносить, но твоя кухня! Ты хоть иногда там убираешь? Арендодатели могут подумать, что ты тайком сдаёшь комнаты бомжам!

– Я как раз собиралась убрать, когда нас затянула волшебная трясина, – хмыкнула Ника. – И ничуть не жалею! Я в жизни не променяла бы уборку на магию!

Алла только закатила глаза и покачала головой.

Девушки вошли в спальню и утомлённо упали на диван. Эркюль походил по комнате, словно пёс, пытаясь найти место поуютнее, а затем упал в продавленное кожаное кресло, положив ноги на стул. – Дайте подушку мне под попу! – попросил он, морщась. Ника предположила, что бедняга ушиб зад.

– Не могу, она пыльная, – ответила она.

– У моей попы нет глаз!

Ника швырнула в него подушкой-думочкой с дивана:

– На!

Передохнув, они раскрыли конверт и вытащили из него Метку, стараясь не мешать друг другу. Очень похожую на почётную грамоту, только чёрную, с серебряными буквами.

– Ника, если мы выживем, пообещай мне одно, – прошептала подруга угасающим голосом.

– Всё, что угодно! – страстно ответила блондинка, приложив ладонь к сердцу.

– Убери на кухне! Вынеси мусорное ведро!

– Хорошо, обещаю.

Эркюль с расширившимися зрачками долго водил руками над чёрным листком бумаги, а девушки наблюдали, затаив дыхание. Имя Леопольда мало-помалу исчезало, срок наказания, который у него был довольно скромен – Вечность, – тоже.

Ведьмы наколдовали себе по ручке. С серебряными чернилами.

– Сначала ты, а то у меня что-то руки трясутся, – Алла передала Метку Нике. – Пиши любое имя, – она отвернулась к настенному ковру.

Ника задумалась. Она долго думала, кусая губы, понимая, что решает не только свою судьбу. Искушения были разные. Всплывали имена врагов – бывших друзей – но они не были магами. Они могли бы этой Меткой запросто подтереться. Хотя ей не хотелось представлять, что бы потом стало с их задницами. Целлюлит, как минимум.

Тяжело вздохнув, она вписала своё имя. Завернула бумагу так, чтобы закрыть свою версию нового Меченного. Передала Алле. Та думала недолго и что-то быстро написала. Затем они передали Метку Эркюлю – чтобы он оценил их художества свежим взглядом, а он взял и сам что-то дописал. А потом каждому из них стало хреново.

– Ты вписала своё имя? – успела прошептать Алла, глядя на подругу угасающим взором умирающего.

– Да, а ты?

– Тоже своё. Блин, повезло Ангелусу, получил целых двух Меченых вместо одного!

– Ненадолго, – отозвался Эркюль. – Срок ведь писал я, а я не садист, и вас очень люблю. Хоть и сам не знаю, за что.

Дальнейшее утонуло в тумане, который окутал каждого из них. Они лежали рядом, а находились словно в параллельных галактиках, захлёбываясь в собственных переживаниях.

Алла прикрыла глаза ресницами. Умирание было болезненным. Ужасным. Но не таким и пугающим, потому что смерть была средней паршивости.

Раньше все эти приключения во сне казались простыми снами, а иногда кошмарами. И то приключение, пережитое вместе с героическими близнецами, в те времена тоже казалось таким ужасным сном, от которого просыпаешься в поту и с криками.

Тогда она, хоть и в виде призрака, принимала участие в спасении одного парня из очень нехорошего места.

И ей нужно было вытянуть из него яд кошмаров, на который у несчастного возникла аллергия. И это нужно было сделать как можно быстрее, чтобы несчастный спасаемый не загнулся.

Спасательную операцию они тогда выполняли вдвоём с Алёшей, потому что Илья валялся в больничке с жутким проклятьем, который даже Леопольд не смог сразу вывести.

Валяясь в бреду, с температурой сорок, Илья посылал им страшные мысли о Геенне огненной и прочих прелестях адских мук.

И в тот раз Алла впервые увидела, как Алёша работает. Он не терпел слёз, соплей, жалости или других сильных эмоций во время заданий. Приказы отдавал быстро и отрывисто, короткими фразами, чтобы и до идиотов дошло.

Он был груб до отвращения, что вызывало в ней возмущение, как у девушки очень красивой и мужчинами избалованной.

И ещё он обожал называть её бесполезной. А тогда, будучи призраком, она на самом деле мало что могла. Но в тот, первый раз, пригодилась.

Яд кошмаров как раз проще всего было вытянуть кому-то в духовной форме или природному духу. Яд воздействовал на душу, а когда перед ним замаячила астральная оболочка, не защищённая плотью, сразу же набросился на неё.

"Забери себе весь яд. Сейчас!" – строго скомандовал Алёша – и она подчинилась. И едва не сдохла, несколько минут ощущая беспричинный сильный страх и созерцая чудовищной мерзости видения.

И проснулась с твёрдой уверенность, что умерла. В ту ночь она летела на самолёте, и, когда проснулась от тревожного сна, была убеждена, что самолёт падает вниз и вскоре разобьётся.

И до конца полёта ощущала усиленное сердцебиение и уверенность, что вскоре окончит жизнь в автокатастрофе.

В следующем сне Алёша долго извинялся, и тот паренёк, которого они спасли, тоже.

А потом оказалось, что сон Ильи был в руку. Спасённый юный поэт, умеющий придумывать собственные заклинания в виде стихотворных строчек, случайно открыл дверь в другой мир, который оказался самой настоящей звездой. Раскалённое светило уничтожило его за считанные секунды. И если бы не контракт с Леопольдом, то навсегда.

А так его сумели оживить, но он теперь боится огня… Как огня. И не может смотреть на звёзды.

С этих пор Алла даже во сне боялась открывать незнакомые двери.

Но и сейчас, как и тогда, она добровольно взяла чужую боль и смерть на себя. И рядом были друзья, как в крутых боевиках, которые были готовы умереть рядом. За правое дело, конечно.

От этого не становилось легче, потому что это была её боль и её смерть. И никто не смог бы взять это на себя.

Ника умирала рядом. И не было сил даже протянуть руку к подруге, чтобы проверить, бьётся ли ещё её сердце, дышит ли она.

Перед глазами всё расплывалось, руки и ноги не двигались. Тело не слушалось, словно одеревенело. И осталась только она-внутренняя. Вяло текущие мысли, воспоминания, становящиеся с каждым мгновением всё более блеклыми.

И поэтому Ника отдалялась всё дальше, становясь менее досягаемой, чем все её мечты. Подруга находилась снаружи, а она оказалась внутри, запертой в непослушной теле, застывшем ледяной куклой.

"Ника, что же мы наделали", – подумала она с тоской, разрывающей сердце.

Леопольд, тот, кого она так сильно любила, тоже ничем не мог им помочь. Но она была уверена, что происходящий ужас так или иначе его коснулся.

И она была убеждёна, что он захочет отомстить за их гибель. Но кому? Эркюлю, что не уберег? Но тот и не был обязан вытаскивать их оттуда, куда они зашли добровольно и с песней. Да и он тоже мог пострадать от их авантюры.

Кому же ещё он мог захотеть отомстить? Коту? Или же самому себе?

Каким-то образом ей удалось ощутить Эркюля, который её несчастному засыпающему мозгу почудился светлячком, летающим над их холодеющими телами в наступающей тьме.