Кристина Вольфф – Привидения Пандоры Пиквик (страница 33)

Призрачный червь, который только что начал новую атаку, казалось, почувствовал какое-то движение в другом конце комнаты. Его тело дрогнуло, потом он рванулся за сэром Пакстоном и его псом в червоточину. Джим и Фанни не осмеливались пошевелиться. Прошла целая вечность, прежде чем в дыре исчезло и последнее кольцо серебристого хвоста.

Послышалось глухое чавканье, а потом всё стихло. Фанни больше не слышала ничего, кроме собственного хриплого дыхания.

– Надо уходить отсюда, – распорядился Джим. – И нам следует быть осторожными. Приспешники Пакстона могут ждать нас в засаде. Держитесь рядом, хорошо?

Аластер коротко кивнул.

Фанни удивлялась, как после всей этой безумной заварушки Джиму удалось сохранить такое хладнокровие. В её же собственных мыслях звенели только последние слова Пакстона Блейка: «Попрощайся с папочкой!»

– Джим, – хрипло выдохнула она. – Это правда? Ты действительно…

– Мы обязательно обсудим это, Фанни, только позже, хорошо?! Прежде нужно доставить вас домой в целости и сохранности.

Глава 19

– Фанни! Фанни, милая, просыпайся!

Этот звонкий нежный голос показался Фанни очень знакомым. Она сонно моргнула и сквозь слипшиеся ресницы различила длинные светлые волосы… Светлые? Она испуганно села в кровати.

– Мама? Что ты здесь делаешь? Я думала, вы до вторника не вернётесь.

– Сегодня как раз вторник, детка. Харриет сказала, что ты уже второй день крепко спишь.

– Что?.. – пробормотала Фанни и потёрла глаза. Медленно она вспомнила, что случилось: они втроём бежали из замка, на поезде вернулись в Лондон, Джим ей что-то объяснял… Помощники Пакстона за ними, к счастью, не погнались.

– Мама, я… – Фанни осеклась. – Мне столько нужно тебе…

Дженнифер Джонс успокаивающе подняла руку.

– Я уже всё знаю, Фанни, – сказала она. – Ну, или, по крайней мере, большую часть. Джим рассказал Харриет, где вы были и что случилось, а она передала это мне.

– Ты, наверное, злишься, – обеспокоенно предположила Фанни. Мама – нет, она же ей не мама, а старшая сестра – глубоко вздохнула.

– Нет, что ты, я не сержусь. Разве что… совсем немного. Это было очень безрассудно с твоей стороны! Но я очень рада, что с тобой всё хорошо, – Дженнифер ласково погладила Фанни по щеке. Затем она поднялась с кровати и прошлась по комнате взад-вперёд. Только сейчас Фанни заметила, какой усталой выглядела её мама. Её волосы растрепались, и… Во что это она была одета? Это что, старый спортивный костюм Харриет?

Дженнифер Джонс в обносках! В это трудно было поверить. А на штанах, кажется, ещё и пятно какое-то…

– На самом деле мне сейчас больше грустно, – продолжила тем временем её мама. – Грустно от того, что ничего уже не будет так, как это было.

«Она что, плачет?» – с удивлением подумала Фанни. Мама никогда раньше не плакала. Даже слезинки не проронила, когда в позапрошлом году умер их волнистый попугайчик Ребекка.

– И меня мучает совесть, – добавила Дженнифер. – Мы так старались оградить тебя от всего этого, скрывали от тебя правду о твоём происхождении, а в итоге подвергли тебя смертельной опасности, – скрестив руки, она остановилась у окна и выглянула на улицу.

– И почему же вы мне сразу ничего не сказали? – спросила Фанни.

– Ох, это всё так сложно…

– Мама, мне скоро тринадцать. Я всё пойму.

Дженнифер усмехнулась и покачала головой. Затем она обернулась, и Фанни увидела, что она улыбается сквозь слёзы.

– Да, пожалуй, ты права. Ты больше не маленькая девочка. Но знаешь, для меня ты навсегда останешься милой малышкой, и я… – Она не смогла договорить, и из глаз снова хлынули слёзы.

– Мама, не надо. Не плачь, пожалуйста. Всё не так плохо. – Тут Фанни остановилась. – Хочешь, я продолжу называть тебя мамой? Или всё-таки лучше Дженни? А может, сестрёнка?

Дженнифер вытащила из кармана брюк слегка помятый носовой платок и шумно высморкалась в него.

– Это ты сама решай, Фанни, – она вытерла глаза и глубоко вдохнула, а затем начала рассказывать.

– Ты ведь знаешь, что наш папа очень рано умер… Мне тогда было всего шесть лет. Харриет – четыре. Маме приходилось всё делать самой. В семье долгое время не было мужчины, пока однажды в агентстве не появился Джим. Поначалу я ни о чём не догадывалась. Мне только исполнилось двадцать, и думала я тогда больше о других вещах, об учёбе, о твоём отце… Но потом мама рассказала мне, что они с Джимом встречаются, а я, дурочка, только посмеялась над этим. Помню, я сказала ей: что за ерунда, разве можно влюбиться в призрака?.. – Дженнифер покачала головой. – А через год она забеременела.

Фанни кивнула. Она знала эту историю – до этого момента. Больше Джим ей рассказать не успел, поскольку Фанни в поезде уже и так клевала носом от усталости. Джим и Аластер разбудили её только, когда поезд прибыл на вокзал Паддингтона, и до Портобелло-Роуд нужно было лететь самостоятельно. На чердаке Фанни перешла границу между измерениями, в полусне объявила Харриет, что она вернулась, а потом пошла к себе спать.

– Меня тогда очень потрясла мамина беременность, – призналась Дженнифер. – Кто бы мог подумать, что такое возможно? Беременна – от призрака… К тому же, мама была уже не молода. Ей тогда было сорок семь. – Дженнифер медленно покрутила жемчужную серёжку. Она всегда так делала, когда нервничала или чувствовала себя неловко. – Мне казалось, что с её стороны это не очень разумно заводить в таком возрасте ребёнка, – смущённо добавила она. – Вдобавок такого ребёнка… Необычного.

Мгновение они молчали.

– Как умерла Пандора? – спросила Фанни и затаила дыхание, подозревая худшее.

– Это случилось… при родах, – подтвердила её опасения Дженнифер. На душе у Фанни стало очень тяжело.

– Так, значит, это моя вина!.. – прошептала она. – Из-за меня её не стало. Потому что я наполовину призрак?

– Нет-нет, – поспешила успокоить её Дженнифер. – Это не имело никакого отношения к её смерти. Мы, конечно, тогда не знали, что нас ожидает, но ты была самым обычным ребёнком. – Она покачала головой. – Просто наша мама была очень упрямой. Она всегда такой была. Пандора не хотела ехать в больницу. Боялась, что у неё отберут ребёнка, когда заметят, что с ним что-то не так. Поэтому она решила рожать дома. Меня и Харриет она, кстати, тоже рожала дома. Но в этот раз возникли осложнения. При любых родах могут возникнуть осложнения.

– Но если бы она согласилась лечь в больницу…

– Но она не согласилась и не согласилась бы ни при каких обстоятельствах. Видишь ли, Пандора всегда панически боялась врачей. И не факт, что ей бы помогли. Поэтому, пожалуйста, не вини себя, Фанни, – убеждала её Дженнифер. – Мама очень ждала тебя. Она была тебе очень рада.

Её слова немного успокоили Фанни. Тем не менее, неприятный осадок на душе всё же остался.

– И потом ты решила взять меня к себе?

Дженнифер кивнула.

– Мы с твоим папой переехали, и я договорилась с Харриет, что буду воспитывать тебя как своего приёмного ребёнка. Не хотелось всей этой путаницы с тем, кто же я тебе – сестра или всё-таки мать. – Тут она поджала губы. – Если бы всё зависело только от меня, я бы сказала, что мы твои настоящие родители.

– Но это же… – Фанни хотела что-то возразить, но мама не дала ей ничего сказать.

– Я знаю, что это было бы неправильно, Фанни. Тогда мне казалось, что так я смогу избавить тебя от лишнего горя и боли. Но Харриет не соглашалась, и тогда мы пришли к компромиссу, что ты будешь нашим с Генри приёмным ребёнком.

Фанни задумчиво прикусила губу.

– Но ведь это была не единственная причина, по которой ты скрывала от меня правду?

Дженнифер подняла брови.

– О чём ты?

– Я ведь ни в коем случае не должна была узнать, что я наполовину призрак. Так ведь?

Дженнифер тяжело перевела дыхание.

– Да, верно, – тихо призналась она. – Мне это измерение было чуждо, кроме того, я за тебя очень переживала, Фанни. И не зря, как видишь… – Она провела кончикам пальцев по обоям. – А потом появилась ещё одна причина скрывать это от тебя, – добавила мама. – Мы с твоим отцом пытались завести своих детей, но у нас ничего не вышло. – Фанни увидела, что глаза Дженнифер снова наполнились слезами. – Я была так рада, что у меня есть ты, Фанни. Я заботилась о тебе, как о родной дочке, и очень не хотела, чтобы ты узнала, что я на самом деле твоя сводная сестра, понимаешь?.. – Последние слова она произнесла сквозь горькие всхлипывания.

У Фанни тоже был ком в горле. Она прекрасно понимала свою маму и совсем не сердилась на неё, но по-прежнему считала, что все должны были сказать ей правду с самого начала.

В дверь дважды постучали. Когда Фанни подняла глаза, в дверном проёме уже стоял её отец Генри. Одной рукой он поправлял очки, а в другой держал пачку носовых платочков.

– Полагаю, вам обеим это понадобится, – с улыбкой сказал он. – Но учтите, это последняя упаковка. После этого держите себя, пожалуйста, в руках, договорились? Твоя мама за последние два дня истратила тонны платочков, а это, между прочим, большие деньги…

– А что, шнурки совсем не продаются? – со слабой усмешкой поинтересовалась Фанни. Её отец рассмеялся.

– Продаются, а как же! Две фуры уже разошлись. Но я всё равно считаю, что Дженни пора успокоиться и перестать наконец плакать…

Он подошёл к жене, крепко её обнял и поцеловал в щёку. Затем сел на кровать к Фанни и взял её за руку. Девочка при этом почувствовала его лёгкую неуверенность.