Кристина Той – Руины в цветах (страница 12)

Дверь закрылась, секунду спустя послышался характерный звук подачи напряжения на ее контур.

– Что они вообще хотят? – растерянно спросила Аня.

Эрик помрачнел и по стене сполз на пол. Не скажет. Язык не повернется.

– Аня говорит, что они считают маму опасным террористом, настроенным против правительства. Кто-нибудь понимает, в чем дело? – нахмурилась Ника. – Она, мол, должна признаться в участии в движении против власти и в создании угрозы спокойствию общества из-за распространения информации, не являющейся достоверной. Что за бред?

Аня и Дюк испуганно переглянулись.

– Что вы скрываете? – покосился на них Эрик.

– Ничего… – неправдоподобно пролепетал Дюк.

Услышав, как к камере подходит охрана, он молился, чтобы назвали его имя. Впервые он был так счастлив надеть наручники и направиться на допрос.

Долго ждать не пришлось. Вскоре всю компанию вызвали на вынесение приговора. Дюк сидел, нервно подергивая ногой и бесконечно потирая руки.

– Все будет хорошо, – прошептал он, глядя на Аню.

– Я знаю, – спокойно сказала она.

– Конечно, будет, они ничего не докажут, – уверенно вмешалась Ника и закинула ногу на впереди стоящий пустой стул.

– Мария Волкова, признаете ли вы свою вину за участие в террористическом движении, а именно в создании угрозы спокойствию общества из-за распространения информации, не являющейся достоверной? А также невыполнении приказа об изъятии из семей опасных новорожденных мутантов, – эхом разнеслось по залу.

Мария, стоявшая перед судом, оглянулась на детей, сидящих в пустом зале.

– Признаю, – ответила она.

Только Дюк и Аня понимали, что происходит. Только они знали, какой груз тяготит ее душу. И догадались, что, скорее всего, на допросе Мария повторила ту историю, что рассказала им.

– Она врет! – вскочила Ника. – Не признает, она не террорист! – Она кричала, раскидывая ногами стулья, и я вас уверю, не будь на ее руках наручники, она и руками бы хорошо справилась. – Что ты несешь, мама!

Мария разрыдалась. В ее планы не входило тянуть за собой дочь, но та увязалась сама. Дюк, сидевший рядом с Никой, перекинул через ее голову скованные руки и крепко прижал к себе, развернув и заслонив спиной от охраны с дубинками. Он знал, они бы на ней и живого места не оставили.

– Мы тоже! Тоже признаем вину! – прокричал он и крепко сжал зубы, получив первый удар по ребрам, затем второй и третий…

– Мамочки! – взвизгнула Аня, когда на Дюка посыпались удары.

Как и Эрик, она не понимала, что напугало ее больше: ответ Марии, поведение Ники или заявление Дюка. Знала только, что теперь история не закончится ничем хорошим.

– Изгнание. Приговор обжалованию не подлежит и вступает в силу немедленно. Выдать снаряжение! – приказал следователь, закрывая папку с делом.

Глава 7

Спокойствие Ани было вызвано только словами, сказанными женщиной, что ее допрашивала: «Все будет хорошо, не бойся» Светло-лазурные волосы, практически цвета морской волны, добрая улыбка. Аня поверила ей и теперь ненавидела себя за это. Мало того, что «хорошо» уже точно ничего не будет, так еще Аня сама же втянула в историю Эрика, который изначально предупреждал ее и просил держаться от всего подальше! Более того, если бы она не написала ему адрес, он остался бы в безопасности.

В душном кузове автозака она смотрела на его пустой взгляд, направленный в пол, и боялась. Боялась того, что будет дальше. Тело ломило, ребра болели, а на бедре образовался большой синяк – все от ночи на полу в тюремной камере. Спали они так же все вместе, за решеткой, где была всего одна койка, и ту уступили Марии.

Ближе к вечеру, когда подготовка снаряжения была окончена, приговор вступал в силу. Осужденным на изгнание выдавался легкий, защищающий от палящего ультрафиолета, костюм химической защиты и баллон со сжатым кислородом, которого должно было хватить на сутки. Считалось, что это милосердно. На самом же деле правительство просто не хотело привлекать к куполу хищных животных и падальщиков. Без снаряжения человек мог прожить за стеной несколько минут. Поэтому ему предоставлялась возможность уйти подальше в лес.

– Так, и что у нас за план? – сказала Ника.

– Что? Какой план? – удивился Дюк.

– Ну, как мы будем выбираться? Ты что-то придумал? Не зря же такое ляпнул, – с недоверием глянул на него Эрик.

– Вообще-то… кое-кто… – начал Дюк.

– Приехали! – крикнул водитель. – Одевайтесь.

– Вообще-то, дебош ты устроила, – закончила Аня, и Ника обожгла ее взглядом.

– Я отрицала, а не признавала вину.

– Ты повела себя хуже ребенка, – заключила Мария. – Так нужно было. Вы должны были все отрицать, а не хулиганить еще больше.

– Да о чем ты говоришь, мама! – тряхнула головой Ника. – Кого ты подговаривала на государственный переворот? Растения в коридоре?

– Выметайтесь, иначе переадресуем назначение до морга! – прозвучал из кабины голос второго солдата.

Кабина автозака вплотную подъехала к воротам купола. Шагнув вперед, Эрик спрыгнул на почву за куполом. Перед ним простирался короткий стеклянный туннель, в конце одиноко стояла защитно-герметичная дверь – последний рубеж, ступив за который живым уже не вернешься. Эрик помог спуститься Ане и Веронике, а Дюк подал руку Марии, которая чуть ли не сползала вниз в попытках удобно извернуться.

Надев на лицо защитную маску и закинув на плечи баллон, Аня поняла, что проходит она с таким грузом недолго. Если вообще пройдет хоть немного. Но она обрадовалась мысли, что увидит перед смертью Землю такой, какой им завещали ее после войны. Кроваво-красный лес встречал ее яркими красками. Убийственно красивый.

– Стоит поторопиться. Скоро будет включена внешняя защита, – сказал Дюк.

Аня в последний раз обернулась и посмотрела на родные бетонные стены купола. Перед ее внутренним взором промелькнули лица приемных родителей и знакомых, оставшихся внутри: Миши, заменившего ей родного отца, Макса, который только-только пообещал не смотреть новости… Наверное, нарушит свое обещание и теперь будет искать в этих новостях ее, но напрасно: произошедшее с ними еще не предали огласке, да и вообще, учитывая причины изгнания, Аня сомневалась, что история будет обнародована. Так что Макс не узнает причину, по которой, скорее всего, они никогда больше не встретятся. Почему-то именно это расстроило ее больше всего.

Вынырнув из грустных мыслей, Аня обнаружила, что ребята уже двинулись вперед, в сторону видневшегося неподалеку леса. Она ускорила шаг, но бежать по холодной, непривычно твердой почве было сложно. Словно тело внезапно потяжелело в несколько раз, да еще и на ноги повесили большие гири.

Когда они ступили на опушку, то обратили внимание, что одни бледно-алые деревья волнистыми линиями тянули ветви к земле, будто пытаясь коснуться ее. Другие, высокие, с массивными стволами и пышными кронами, напоминали большие раскидистые зонты. У их подножия ютились прекрасные, поистине сказочные цветы с причудливой окраской, излучающие разноцветное люминесцентное свечение в полумраке леса. Алый травяной ковер, ровный и непримятый, терялся среди деревьев, создавая яркий фон мерцающим, словно звезды в небе, огонькам бутонов. Все было настолько гармоничным и сочетающимся, что Ане показалось, будто весь лес, раскинувшийся перед глазами удивительным, едва ли не доисторической красоты пейзажем, проектировался целым институтом первоклассных дизайнеров.

Когда отставшая Аня обернулась на шум, то увидела картину, заставившую ее сердце упасть в пятки. Застыв от ужаса, она не могла пошевелиться. Эрик тоже не мог поверить, что такое возможно. Он задыхался. Снаряжение оказалось бракованным, шланг обломился от ходьбы, и теперь драгоценный кислород расходовался впустую. Сам Эрик не мог этого заметить, но его тяжелый вдох и падение на колени привлекли внимание всех.

Ане тут же захотелось кинуться назад, стучать в закрытые двери купола, пока не откроют, но было уже поздно. Ни она, ни другие не могли помочь. Слезы покатились по ее щекам. «Неужели Эрик умрет, ступив всего пару шагов? Сейчас? Он оставит меня?» – думала она, а боль в груди распирала легкие. Аня понимала, что умрут все, но еще при выдаче снаряжения солдат объяснил всем, что за счет замедления подачи кислорода, в момент критической точки, смерть будет сопровождаться потерей сознания, и они ничего не почувствуют. А сейчас Эрик словно проходил последнюю стадию агонии: громко вдыхал пыль и безостановочно кашлял в маску. Изгибался от боли в муках, и никто не мог ему помочь. По крайней мере, так казалось.

– Пусть это будет правдой… – прошептала Ника, среагировав быстрее всех.

Ника опустилась на колени перед Эриком, с большим сомнением сняла с себя маску.

– Что ты делаешь? – в недоумении крикнул Дюк, но тут же все понял. Без промедлений он схватил Эрика за голову, в попытках помочь Нике, а та прижала свою маску к его лицу.

Дюк умолк, изумленно глядя на Нику. Она… Она дышала! Невозможно… Переведя взгляд на ее шею, он увидел несколько парных отверстий, симметрично расположенных по обеим сторонам. Вне всяких сомнений, она – мутант!

– Да ладно… – едва слышно произнес Дюк, не отрывая взгляда от Ники.

– Так ты… – обомлев от увиденного, пролепетала Аня и затихла, не в силах подобрать слова.

– Это тебе за то, что помог мне донести до дома продукты, – прошептала Ника и игриво подмигнула. Да, возможно, для всех она выглядела сейчас как бесстрашный герой, но Эрик заметил, как тряслись ее руки. В защитных перчатках невозможно было ощутить, насколько нежным было его касание, когда он перехватывал маску из ее руки. Ника тут же поспешила вытереть мокрые полосы от слез на его щеках. Красными, воспаленными глазами он смотрела на свою спасительницу, как на богиню.