Кристина Стрельникова – Мадам Пэн и ее крыс (страница 5)

«Нечего тут валяться на виду», – подумал ньюфаундленд, но пока он искал, где припрятать мелкое существо, его хозяйка уже подошла к булочной. Ньюфаундленд знал, что обратно придется нести хозяйскую сумку, поэтому он оставил крысеныша у входа.

– Ну что ты замешкался? Вот шебутной пес! Что ты там крутишься? Сиди спокойно, я тебя привяжу.

А ньюфаундленд успел носом подтолкнуть крысеныша в уголок между крыльцом и стеной, так, чтобы на него никто не наступил.

Вот уже хозяйка вышла из булочной, и ньюфаундленд подхватил сумку с чиабаттой (а заодно и с капустным пирогом, и с двумя эклерами).

– Ну что за настырный пес, что ты все заглядываешь под это крыльцо? Что ты там забыл? – уводила собаку от булочной пожилая географичка. Она планировала прогуляться и пройти хотя бы пять тысяч метров.

А бедный крысеныш так и лежал в неподвижности в каменном углу, как в склепе. В таком безжизненном виде его и нашла мадам Пэн.

– О боги! – произнесла мадам Пэн, споткнувшись о ступени крыльца. – О все боги мира! – произнесла она еще раз, когда увидела серый комок в таких знакомых пятнышках. – Видно, это у меня судьба такая – находить тебя, задохлика, на одном и том же месте.

Мадам Пэн наклонилась и тронула крысеныша рукой.

– Жив ли ты, малыш?

Мадам Пэн, забыв о больных коленях, резво заскочила в булочную и взволнованно прошептала:

– Девушка, пожалуйста, дайте мне пакет! Пустой пакет! Скорее!

Продавщица молча дала пакет, а сама пошла вслед за странной женщиной, которая всегда покупала много выпечки, а потом половину забывала. Приходилось откладывать все ее покупки и ждать, когда она за ними вернется. Как-то раз, когда женщина долго не приходила, продавщице булок пришлось втайне от своих коллег заменить ее покупки на свежие. Потому что женщина была очень хорошая и вежливая, просто рассеянная.

Так вот, Мария (конечно, кто же еще!) пошла вслед за мадам Пэн и увидела, как та осторожно кладет в пакет бездыханного крысеныша.

– Куда вы его? – спросила Мария.

Мадам прижала пакет к груди и приподняла брови.

– К врачу, конечно! Куда же еще несут грязных полудохлых крыс?

Маша улыбнулась и протянула мадам Пэн сверток:

– Возьмите. Он это любит.

Мадам Пэн замотала головой и еще удивленнее подняла брови.

– Даже не возражайте! – Мария сунула сверток с теплыми кленовыми пеканами в сумку, которая у мадам вечно была открыта.

– Надо же, у тебя есть друзья! – обратилась мадам к неподвижному пакету.

Мадам Пэн больше некогда было удивляться, она сказала «спасибо» и быстро пошаркала по улице.

– Скажите, кто вы? Кто вы оба? – крикнула вслед Маша.

Женщина обернулась, все так же прижимая к себе драгоценный пакет, и ответила:

– Мадам Пэн и ее крыс!

Глава 8

Ветеринар и выросший нос

Наталья Вернардовна работала ветеринаром лет сто. Она была похожа на древнюю черепаху. Ее строгое морщинистое лицо расплывалось в улыбке только при виде животных. С ними она ворковала, с ними она возилась, как с детьми. К людям она относилась гораздо строже. Она считала их легкомысленными и ненадежными.

– Сколько весит ваш кот? Мне нужно рассчитать дозу для укола.

– Не знаю, – пожала плечами хозяйка. – Килограмма три… наверное.

– Вы что? Вы не знаете, сколько весит ваш кот?! Как же так? Когда вы в последний раз его взвешивали?

– Да мы никогда его не взвешивали, с чего бы? Он же кот, а не курица.

– Какая безответственность! – возмутилась Наталья Вернардовна.

Хозяйке кота стало стыдно, и она робко пыталась оправдаться.

Наконец очередь дошла до мадам Пэн.

– Что у вас? – проворчала Наталья Вернардовна, продолжая рассуждать о человеческой безответственности. – А, это вы!

Старая любительница животных по-черепашьи улыбнулась.

– Как ваши коты? Всё кормите? Как ваша трехногая воспитанница? Пристроили?

Наталья Вернардовна редко запоминала посетителей, потому что смотрела не на них, а на своих четвероногих пациентов. Мадам Пэн запомнилась ей тем, что однажды выходила умирающую трехногую кошку.

– У меня вот… – с волнением прошептала мадам Пэн и положила пакет, из которого выкатился безжизненный комок. – Нашелся.

Наталья Вернардовна расстроенно покачала головой, ощупала крошечное тельце, посчитала пульс.

– Любопытно. Редкая порода… Он пока жив, но… Отбиты внутренности, сломан кончик хвоста…

Видя, как мадам Пэн бледнеет, Наталья Вернардовна быстро вкатила крысенышу два укола, а самой мадам накапала корвалола.

– С хвостом все будет в порядке. Он сможет отрастить себе новый. А все остальное будет зависеть от его жизнеспособности. И от ухода, конечно. Я дам вам лекарства и витамины.

– Спасибо, спасибо, – грустно закивала мадам Пэн, доставая деньги.

Это было непросто. Чтобы нащупать кошелек, рука мадам Пэн должна была пройти лабиринт из вещиц, откуда-то взявшихся в сумке. Так… пульт от телевизора… ключи от дачи… свеча… большая шоколадка… мешок с хлебными крошками для птиц… кошелек!

– Что такое? Еще чего не хватало! – рассердилась ветеринар.

– Услуги стоят денег, – уверенно сказала мадам Пэн.

– А я обижусь! – сморщилась старая черепашка.

Мадам Пэн оглядела бедное обшарпанное помещение ветеринарки, вздохнула и сказала:

– Ну, вы так никогда не заработаете.

– Как будто я не знаю! – пожала плечами добрая пожилая черепашка.

На том они и распрощались, благодарно и понимающе улыбаясь друг другу. Уходя, мадам Пэн незаметно положила на один из столиков большую шоколадку.

Когда мадам Пэн подходила к дому, кто-то прошмыгнул мимо, задев ее сумку.

– Здравствуй, Гоша, – как ни в чем не бывало поздоровалась мадам Пэн, поправляя сумку, скатившуюся с плеча.

Гоша злобно зыркнул из-под капюшона, еще больше сгорбился и пошел прочь, слегка подскакивая и наклоняясь из стороны в сторону.

«Как-то он изменился, – заметила мадам Пэн, глядя ему вслед. – Хотя, может, у подростков так бывает, я уже не помню. У мальчика явно сколиоз».

Спина Гоши от постоянной сутулости приняла дугообразный вид, как будто на ней нарастал горбик. Локти Гоша прижал к бокам, а кисти держал на весу возле живота. Словно Гошины руки стали короче. И весь он теперь напоминал динозавра Рекса. Так и есть! Только мальчик опустил руки, мадам Пэн заметила полупустые свисающие рукава. Как же это?

Странно, обычно у подростков наоборот – запястья вылезают, потому что рукава быстро становятся коротки.

Гоша не успел спрятаться от мадам Пэн и юркнуть в лифт. Он слишком долго ждал лифта. Ему пришлось ехать с этой душной теткой в замкнутом пространстве.

Мадам Пэн продолжала искоса разглядывать Гошу, и кое-что еще поразило ее. Например, Гошин нос. Нос, высовывающийся из-под капюшона, казался намного длиннее, чем раньше. Пока мадам Пэн припоминала, растут ли так быстро носы у детей, она автоматически спросила:

– Как дела, Гоша? Как в школе?

Гоша обернул к ней заостренное бледное лицо, странно дернул верхней губой и произнес:

– Фы-ф-ф!

Мадам Пэн отшатнулась. Дверцы лифта открылись, и Гоша метнулся к своей двери, а мадам Пэн поковыляла к своей.

Пока она искала ключи на дне сумки, пока возилась с замком, из Гошиной квартиры выскочила Наденька.