Кристина Стрельникова – Мадам Пэн и ее крыс (страница 39)
– Сжечь! Посадить в клетку и возить по городам! Отравить! – закричали со всех сторон.
Мизерный Магнамурс трусливо дрыгался, зажатый в ладони Мартина. Дети выдумывали наказания – одно страшней другого.
Мартину стало грустно. Да, людей можно понять, но все-таки их предложения были слишком жестокими. Он решил немного отвлечься от этой темы.
– Я спрятал волшебный камень туда, где его никто не догадался найти. Он находится у всех на виду! – сказал Мартин.
Все стали озираться. Многим хотелось найти камень первым, хотя никто толком не знал, для чего он нужен.
На голове Маяковского голуби перестали сплетничать, притихли и сорвались с места. Теперь на макушке поэта блеснуло что-то зеленое. Камень!
Маленький жалкий Магнамурс, сидя в лапе Мартина, извивался и протягивал лапчонки к волшебному зеленому глазу.
Мартин снова кивнул Петьке.
– Это камень своевластия, – продолжил Мартин. – Кто до него дотронется, тот…
Он не успел договорить. Откуда-то взявшийся физрук, бывший тайный советник, живо вскарабкался на памятник и попытался схватить камень, но у него слишком дрожали руки от жадности. Мартин прижал одним пальцем его ладонь.
– Я не договорил… Не всевластия, а своевластия. Змейкин глаз уже проснулся, и вы должны хорошо подумать, прежде чем до него дотронуться.
Гигантский Мартин легко, одним щелчком смахнул бывшего тайного советника с памятника. Двумя пальцами он аккуратно взял камень, наклонился и положил его на землю.
– Кто до него дотронется, тот…
Внезапно из лап Мартина вырвался извивающийся всем телом Магнамурс, шлепнулся возле камня и жадно обнял его. Со всех сторон к этому камню кинулось еще несколько крыс, истошно пища и толкаясь.
Мартин посмотрел на возню у своих ног и поморщился.
– Почему вы меня все время перебиваете? Ну никакого терпения! Кто до него дотронется, тот станет тем, кто он есть. Вот и все волшебство!
Магнамурс не успел отдернуть лапы от камня. И он, и еще несколько крыс застыли в причудливых позах и стали сахарно-белыми, как пирожное безе. Еще один миг – и они превратились в белоснежные фарфоровые статуэтки. Статуэтки получились милые, забавные и оригинальные. Их позы были живописны, они были одеты в шляпы, чепчики, фартучки и камзольчики. И мордочки у них были ну прямо как живые! Но никто не захотел взять их домой. Поэтому статуэтки решили поставить в витрину магазина «Императорский фарфор» на Невском, где продавались красивые фарфоровые вещицы.
Физрук сбежал от Мартина со скоростью бывшего чемпиона. Видимо, решил, что настоящим чемпионом ему не стать с помощью камня и поэтому полностью полагался на свои злобные способности.
Никто из людей не решился подойти и притронуться к камню. То ли они и так знали, кто они есть, то ли – наоборот, боялись это узнать.
Людвиг подошел и положил лапу на камень, даже лизнул его. Барбарис закрыла глаза. Но Людвиг остался Людвигом, верным псом-водолазом.
Сидящий на фонаре голубь вдруг сиганул вниз на камень, ударился об него и взлетел ввысь уже соколом. Видимо, в душе этот голубь был храбрым охотником.
Мартин положил огромную тяжелую лапу на камень и стал Мартином – маленьким белым крысенышем.
Милена опустила на землю Гошу. Гоша неуверенно подошел к Змейкиному глазу и вздохнул. Выбор был невелик.
«Хуже уже не будет!» – решил он, протянул лапы к чудо-камню и зажмурился.
Но дотронуться до камня Гоша не успел…
Глава 35
Зловещий торт и игрушечное сражение
В подвальном зале царило веселье. Были зажжены праздничные свечи. В центре стола возвышался громадный трехэтажный торт. Он был предназначен для пирушки в честь победы над «людишками», как намечал Магнамурс.
Но сейчас здесь отмечали совсем другое событие.
– Повелителя больше не-ет! – орали крысы с одной стороны стола.
– Да здравствует новый повелитель! – вопили другие.
– М-да, – сказал их новый повелитель. – Вашему зубастому племени необходим новый правитель. И скажите спасибо, что я согласился.
– Пип-пип-ура! – запищали серые подданные.
Бывший физрук, бывший тайный советник, а ныне повелитель крыс восседал во главе стола, положив ноги на праздничную скатерть. Позади него маячила тень. Ей тоже нужен был новый хозяин. Бестелесные и безголовые существа, которые не могут быть самостоятельными, нуждаются в управлении. «Не можешь быть личностью – будь тенью!» – вот их девиз.
Новый повелитель небрежно вертел нечто в руке. Это была сеточка для волос, в которой барахтался Гоша. На плечо повелителя уселась та самая ворона, которая когда-то утащила на дерево крысеныша Мартина. Ей было все равно, кого тащить, а здесь ее хорошо покормили за верную службу.
Как только крысенок Гоша попытался дотронуться лапкой до волшебного камня, ворона подлетела и раз – ловко схватила крысенка. Он даже пикнуть не успел. И люди, стоящие вокруг, тоже.
Новоявленный повелитель раскрутил сеточку с Гошей так, что у крысенка закружилась голова.
– А помнишь, как я заставлял тебя отжиматься пятьдесят раз? А ты и десяти не смог. Тюфяк! – обратился к нему физрук.
Гоша не ответил.
– А помнишь, как на одном забеге тебя стошнило… – Физрук гадко рассмеялся.
Смех раскатился по всему залу как мелкий горошек, и Гоше показалось, будто в воздухе запахло гнилью. Горошины смеха ударялись о стены, стучали у Гоши в ушах, бились в висках. Он сам толком не понимал, что он сделает вот сейчас, в этот момент. Что он может в таком виде? Да и что он мог раньше? Он всегда ждал от кого-то помощи, ждал чьей-то оценки и внимания, все время на кого-то рассчитывал. И оказалось, что рассчитывал не на то, не на тех…
Гоша резко дернулся, куснул своего мучителя за палец, разодрав сетку зубами и когтями.
– Ушастый мерзавец! – вскрикнул физрук-повелитель и взмахнул рукой.
Гоша вылетел из сетки и кубарем покатился по столу. Докатившись до блюда с трехэтажным тортом, Гоша нырнул в него, яростно вгрызаясь в бисквитный корж. Внутри торта было мягко, сладко, липко и ароматно.
– Врубай! – заорал кому-то физрук.
Гоша не знал, что торт стоит на диске, похожем на старый проигрыватель. Диск пришел в движение, завертелся, и вместе с ним завертелся Гоша. Где-то над ним сквозь кремовые слои замигали расплывчатые цветные огни, заиграла бравая музыка.
– Мы будем резать торт! – торжественно объявил физрук и взял в руки нож.
– Мы будем резать торт! Сегодня торжество! – подхватили крысы. – Давай, лови его! А ну, хватай его! И в торте, в сладком торте он умрет! Да, умрет!
Повелитель метнул нож, и тот, пролетев со свистом, врезался в край диска. То ли физрук промахнулся, то ли хотел растянуть эту кошмарную игру.
Крысы последовали его примеру и схватились за столовые ножи. Они азартно метали оружие, а Гоша все бежал и бежал внутри торта, прогрызая себе тоннель, глотая опротивевшую сладость. Кондитерское месиво вертелось на диске под музыку. Кремовые цветы разлетались во все стороны. Сладкий салют освещался красными и синими огнями иллюминации.
Даже тень заразилась всеобщим азартом и показывала фокусы с ножами, зависающими в воздухе над тортом.
Где-то в конце анфилады послышался гудок, зазвенели рельсы на потолке, и в зал ворвался поезд, за ним – другой, третий. Поезда неслись над Гошиной головой со страшной скоростью, прорезая фарами темноту и визжа колесами на поворотах. Гоше казалось, что один из железных вагонов вот-вот свалится и раздавит его.
Гошины силы кончались, он едва передвигался по развалинам торта. Иногда он выскакивал, словно игрушка на пружинке в какой-то жестокой игре. Он вертел головой, стараясь глотнуть воздуха и увернуться от летящих ножей. Звучала классическая музыка, как в диснеевских мульт-фильмах. Металл с противным звуком прорезал воздух над его головой, и он снова окунался в липкое месиво.
– Чужак! – вдруг закричал кто-то из крыс, оглядываясь.
Крысы побросали оружие и повернулись в ту же сторону. На пороге стояла Наденька. Она держала зайца, вытянув руки перед собой. Как будто этот заяц, словно щит, мог защитить ее от копий и стрел.
– О, только не это! – ядовито произнес повелитель, делая испуганные глаза. – Мы все сейчас помрем от страха!
Заяц, поникнув ушами и глядя блестящими глазами куда-то в неизвестность, все-таки выглядел храбрецом. Наденька молча рассматривала всех присутствующих на этом дурном торжестве, а они вытаращились на нее. Чумазая девочка в грязном оборванном платье словно использовала узкий лаз, ведущий из ее квартиры в подземелье. Но она вряд ли протиснулась бы в подземный ход.
– Что ты здесь забыла, детка? – притворно-ласково спросил ее физрук.
Наденька сдула со лба челку и наставила зайца на физрука.
– Брата! – ответила она.
Гоша высунул голову из торта, выплюнул марципановую розу и закричал:
– Надя, что ты здесь делаешь? Беги отсюда, здесь опасно. Я сам!
Но Надя, конечно, услышала только писк.
– Малышка хочет попрощаться с братцем, как мило! – процедил физрук и усмехнулся.
Крысы оскалились.
– Ну что ж, дадим ей такую возможность, да? Мы же не будем нападать на маленькую девочку, которая пробралась сюда одна. Все двери плотно замурованы. И отсюда только один выход…