Кристина Солт – В объятиях огненной страсти (страница 6)

В перерыве, когда большинство ушло обедать, Настя, убирая посуду, проходила мимо декорации каюты. Дмитрий сидел там один, держа в руках этот самый кораблик. Он выглядел измученным.

Она не смогла сдержаться. – У него на мачте должна быть царапина, – тихо сказала она, останавливаясь в дверях.

Дмитрий поднял на нее глаза. – Что?

– Царапина. В форме буквы «А». Андрей сам ее вырезал в детстве, когда его брат посмеялся над ним, сказав, что он никогда не станет капитаном. Это был его первый бунт. Его клятва самому себе. Эта деталь… она должна запустить в его памяти первый осколок воспоминания. Не осознание, а просто укол в сердце. Чувство потери чего-то важного.

Дмитрий медленно перевернул кораблик в руках. Реквизиторы сделали его гладким, идеальным. Он посмотрел на Настю долгим, изучающим взглядом. В нем больше не было недоверия. Только напряженное ожидание.

– Откуда ты это знаешь? Этого нет в сценарии.

– Потому что я это написала! – ее голос сорвался. – Я писала каждую деталь, каждую эмоцию. Громов просто вычистил все, что делало эту историю живой, оставив только каркас!

Дмитрий молчал, его пальцы сжимали гладкое дерево. Затем он встал, подошел к ней почти вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то еще – усталостью и кофе. Он был таким высоким, что ей пришлось запрокинуть голову.

– У меня есть первоначальный вариант сценария. На старом ноутбуке в Нижнем, – прошептала она. – Я могу попросить маму переслать файл.

– Встретимся сегодня вечером. Вне студии, – его голос был тихим, но твердым. – Я пришлю адрес. И если ты лжешь…

Он не договорил, но Настя поняла. Это был ее последний шанс.

Глава 7

Они встретились в маленькой, почти пустой кофейне в центре Москвы. Дмитрий пришел в темных очках и кепке, стараясь остаться неузнанным. Он заказал эспрессо и смотрел, как Настя, дрожащими руками, открывает на своем стареньком ноутбуке файл.

Она передала ему ноутбук. Он начал читать. Читал долго, не отрываясь, лишь изредка хмуря брови или удивленно приподнимая их. Настя сидела напротив и боялась дышать.

Это был ее текст. Непричесанный, сырой, с авторскими пометками на полях, но живой. С той самой царапиной на мачте, с той самой фразой о море, с десятками других деталей, которые Громов выкинул. Диалоги были острее, герои – глубже и противоречивее.

Когда Дмитрий наконец поднял голову, его глаза были другими. В них горел огонь. Огонь ярости и… восхищения.

– Вот оно, – выдохнул он. – Вот то, что я искал. То, что я чувствовал, но не мог сформулировать. Это… это великолепно.

Настя закрыла лицо руками, не в силах сдержать рыдания. Это были слезы не горя, а облегчения. Впервые за полгода ей кто-то поверил.

– Он украл это у тебя, – это был не вопрос, а утверждение. – Этот подонок украл твою душу и продал ее каналу.

– Что теперь делать? – всхлипнула она.

Дмитрий накрыл ее ладонь своей. Его рука была большой и теплой, и от этого прикосновения по телу Насти пробежала дрожь.

– Теперь? – он усмехнулся, и в его глазах появились опасные искорки. – Теперь мы будем воевать. Вместе.

Глава 8

Их тайные встречи стали регулярными. Они встречались поздно вечером, в безлюдных парках или в машине Дмитрия с тонированными стеклами. Он приносил ей новые сцены, написанные Громовым, а она переписывала их, возвращая им первоначальный смысл, глубину и страсть.

Дмитрий, используя свой звездный статус, «продавливал» эти изменения на площадке. Он говорил режиссеру: «Я тут подумал, а что если мой герой скажет вот так? Мне кажется, это будет сильнее». Или: «Я импровизировал, давайте оставим этот дубль». Громов злился, но спорить с главной звездой проекта, которого обожал канал, было сложно.

Постепенно, сцена за сценой, Настя возвращала себе свою историю. Она делала это через него, через Дмитрия, который стал ее голосом, ее оружием.

В процессе этой совместной работы они узнавали друг друга все лучше. Настя увидела, что за образом самоуверенного мачо скрывается тонко чувствующий, умный и ранимый человек, уставший от поверхностности своего мира. Дмитрий же был очарован ее талантом, ее силой и уязвимостью. Ему нравилось, как загораются ее серые глаза, когда она говорит о своих героях, как она закусывает губу, когда подбирает нужное слово.

Они говорили не только о сценарии. Он рассказывал ей о своем детстве, о том, как трудно было пробиться, о предательствах, которые ему пришлось пережить. Она – о своей тихой жизни в Нижнем, о мечтах и страхах. Между ними рождалось нечто большее, чем просто союзничество. Это было притяжение, мощное и неодолимое.

Глава 9

Однажды вечером они работали над сценой первого поцелуя Андрея и Веры. Дождь лил как из ведра, стуча по крыше автомобиля Дмитрия. В салоне было тепло и уютно. Свет от уличного фонаря падал на лицо Насти, на ее сосредоточенно сдвинутые брови.

– Здесь не хватает… – начала она. – Поцелуй не должен быть нежным. Он должен быть отчаянным. Как попытка удержаться на краю пропасти. Он целует ее, потому что боится, что если отпустит, то снова провалится в пустоту своей амнезии.

– Покажи, – хрипло сказал Дмитрий, поворачиваясь к ней.

Настя замерла, встретившись с его взглядом. Синие глаза потемнели, в них плескалось желание. Расстояние между их лицами сократилось до нескольких сантиметров. Она чувствовала его дыхание на своей коже.

– Как? – прошептала она.

– Вот так.

Он мягко, но настойчиво притянул ее к себе. Его губы накрыли ее. Это не было похоже на поцелуи из фильмов. Этот поцелуй был настоящим. Он был голодным, требовательным и одновременно невероятно нежным. В нем была вся та страсть, все то отчаяние и вся та надежда, о которых она писала.

Настя ответила ему, забыв обо всем на свете. О Громове, о мести, о страхе. Были только он, его сильные руки, обнимавшие ее, и его губы, дарившие ей ощущение полета.

Когда они оторвались друг от друга, тяжело дыша, мир за окном машины казался другим. Дождь все так же стучал по крыше, но теперь это была музыка. Музыка их зарождающегося чувства.

– Вот теперь, – прошептал Дмитрий ей в губы, – я знаю, как это играть.

Но они оба понимали, что это уже давно была не игра.

Глава 10

Их роман был тайной. Опасной и сладкой. Ночи, проведенные в его холостяцкой квартире с панорамными окнами с видом на ночную Москву, были похожи на сон. Он оказался не только талантливым актером, но и страстным, внимательным любовником. Рядом с ним Настя расцветала, из запуганной провинциальной девушки превращаясь в уверенную в себе, желанную женщину.

Он восхищался ее телом, ее умом, ее талантом. Он читал вслух ее старые рассказы, которые она никому не показывала, и говорил, что она гений. Он заставлял ее верить в себя так, как она никогда не верила.

Сцены их страсти были не менее яркими, чем те, что она писала для своих героев. Его поцелуи, оставлявшие огненный след на ее коже, его руки, исследовавшие каждый изгиб ее тела, его шепот в темноте, смешанный с ее стонами. В его объятиях она забывала обо всем, растворяясь в моменте абсолютного счастья.

Но утром, возвращаясь на съемочную площадку в своем фартуке, она снова становилась никем. И эта двойная жизнь выматывала.

Громов не был слеп. Он видел, как изменилась игра Орлова, как в сценарии появляются новые, более сильные реплики. Он видел, как иногда Дмитрий бросает быстрые, полные тепла взгляды на скромную работницу кейтеринга. И он начал складывать два и два.

Хищник почуял угрозу. И приготовился к атаке.

Часть 3. Битва за Правду

Глава 11

Первый удар Громов нанес исподтишка. Однажды утром, придя на работу, Настя узнала, что услуги их кейтеринговой компании больше не требуются. Без объяснения причин. Ее пропуск был аннулирован. Она снова оказалась за воротами, отрезанная от своей истории и от Дмитрия.

Она позвонила ему. – Это Громов, – сказал Дмитрий сквозь зубы, его голос в трубке был полон ярости. – Он что-то заподозрил. Сиди дома, ничего не предпринимай. Я что-нибудь придумаю.

Но сидеть сложа руки было не в характере Насти. Она понимала, что Громов не остановится. Он попытается уничтожить ее, дискредитировать, выставить сумасшедшей. Нужно было найти неопровержимое доказательство. То самое письмо.

Она вспомнила, что когда-то давно, еще на курсах, Громов дал ей свою вторую, неофициальную почту. Для «талантливых учеников». Именно на нее она и отправила сценарий. Если бы удалось получить доступ к его ящику… Мысль была безумной, но другой надежды не было.

Она позвонила своему единственному другу в Нижнем – компьютерному гению Леше, который мог взломать что угодно. Объяснив ситуацию, она попросила его о помощи. Леша колебался – это было незаконно. Но услышав в ее голосе отчаяние, согласился.

Глава 12

Пока Леша пытался взломать почту Громова, тот нанес второй удар. В одном из популярных желтых изданий вышла статья с кричащим заголовком: «Одержимая фанатка преследует Дмитрия Орлова!»

В статье, без указания имени, но с очень узнаваемым описанием, рассказывалось о некой «провинциалке», которая пробралась на съемочную площадку под видом обслуги, преследовала звезду, делала ему непристойные предложения и заявляла, что является «музой» и «тайным соавтором» проекта. Заканчивалась статья намеком на то, что у девушки явные проблемы с психикой, и служба безопасности актера уже готовит заявление в полицию.