Кристина Соль – Наездница последнего дракона (страница 11)

Рейна уже шла к нам. Увидев девочку у меня на руках, она остановилась.

— Белый Ручей, — сказал Кайрен, спрыгивая. — Её дед умер ночью и встал.

Рейна ни о чём не спросила. Она протянула руки, и я отдала ей девочку, и та пошла к ней без сопротивления и уткнулась лицом ей в плечо. Рейна гладила её по спине неловко, как человек, который давно этого не делал и успел забыть как.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Ина, — ответила девочка ей в плечо.

— Пойдём, Ина. Тебе нужно поесть, а потом спать. В кухне у очага есть место, там тепло и собаки.

Они ушли. Я смотрела им вслед и думала, что никогда бы не поверила, что Рейна умеет держать детей.

Вернулась она быстро, одна, уже без девочки, и остановилась возле меня, глядя на спящего дракона. Руки у неё были в муке, видно, сама усаживала Ину у кухонного очага и совала ей хлеб.

— Ты отдала ей свою куртку, — сказала она. — В воздухе, над перевалами, в середине зимы.

— Ей было холоднее, — ответила я.

— Тебе нельзя болеть, — сказала Рейна тем же ровным голосом, каким объясняла мне правила замка. — Ребёнку можно. Ребёнка вылечат, а если не вылечат, это горе для одной семьи. Если сляжешь ты, он не взлетит. — Она кивнула на Аша. — Запомни это, наездница, и в следующий раз думай счётом. Сердцем тут думают все, кроме меня.

Я хотела возразить, что минуту назад, с Иной на руках, она сама считала плохо, но промолчала. Рейна постояла ещё немного, сдёрнула с себя шерстяной платок, накинула мне на плечи коротким сердитым движением и ушла в дом, не оглянувшись.

Пленных уволокли вниз, в подвалы под главной башней. Кайрен ушёл за ними, коротко бросив Брану несколько слов. Я осталась во дворе, рядом с Ашем. Уйти от него сейчас я не могла. Ноги держали плохо, руки тряслись, и через связь от него шла такая усталость, что мне самой хотелось лечь на камни и не вставать.

Двор понемногу оживал. Люди возвращались от стен, конюхи успокаивали лошадей, кто-то тащил вёдра к колодцу. На меня смотрели. Теперь я знала этот взгляд: страх пополам с неприязнью и ещё чем-то новым, чего утром не было. Они видели, как дракон опустил во двор двух пленных, как я слезла с него с ребёнком на руках. Кто-то из них, наверное, видел и белое зарево на юге, когда мы жгли колонну. Здесь хорошо умели читать небо.

Торн принёс мне свою куртку взамен той, что я отдала Ине, и молча накинул на плечи. Он постоял, глядя на спящего Аша, и спросил, видели ли мы южный дозор.

— Мы видели колонну, — сказала я. — Дозора не видели.

Торн кивнул, и лицо у него стало очень взрослым. Он рассказал, глядя на драконий бок, что в дозоре был его двоюродный брат, Ольмар, старше на три года, что Ольмар учил его ставить силки на зайцев и дразнил за то, что Торн боится высоты. Говорил он ровно, без слёз, и от этой ровности мне стало хуже, чем от слёз.

— Может, он ещё вернётся, — сказала я, сама себе не веря.

— Может, — ответил Торн, и по его голосу было ясно, что он тоже не верит. — А как это было? Когда он жёг?

— Страшно, Торн. И правильно. Одновременно, — ответила я, потому что подбирать слова не хотела.

Он больше ничего не спрашивал, только сел рядом на ступени колодца, и мы сидели так, пока небо не стало тёмно-синим. Аш дышал ровно и глубоко. Через связь от него уже не шло ничего, кроме сна, тяжёлого, тёмного и без сновидений, и я поймала себя на том, что прислушиваюсь к этому сну, как прислушиваются ночью к дыханию больного. Пока он дышал, мне было не так страшно.

Когда совсем стемнело, я встала. Торн поднялся было за мной, но я покачала головой, и он остался у колодца, рядом с драконом. Я пошла к главной башне.

Кайрен стоял на верхней ступени лестницы, ведущей в подвалы, и разговаривал с Браном. Увидев меня, он замолчал.

— Тебе не нужно туда спускаться, — сказал он.

— Нужно, — ответила я. — Это теперь мой мир. Я не хочу, чтобы от меня прятали, как он устроен.

Он помедлил. Потом повернулся и пошёл вниз, ничего не запретив, и я пошла следом.

Подвал был низкий, сырой, с каменным полом и с желобом вдоль стены, в котором стояла тёмная вода. Горели два факела. Бородатого и того, что носил пластину, привязали за руки к кольцам в стене. Оба пришли в себя и смотрели на Кайрена. Бран встал у двери, скрестив руки на груди, и посмотрел на меня тяжело, но промолчал.

— Что это? — спросил Кайрен, присев на корточки перед тем, что со шнурком, и показав ему серую пластину.

Пленный молчал. Он был молод, лет двадцати пяти, светловолосый, с тонким лицом, на котором наливался синяк. Смотрел он на Кайрена с ненавистью.

— Ты знаешь, кто я? — спросил Кайрен.

— Знаю, — сказал пленный. — Вальт. Драконье отродье.

— Тогда ты знаешь, что я не трачу время. Я задаю вопрос, ты отвечаешь. Солжёшь — я узнаю.

— Я ничего тебе не скажу, — выплюнул пленный.

Кайрен кивнул, принимая ответ к сведению. Потом встал, повернулся к бородатому и, не меняясь в лице, одним движением вытащил из-за пояса нож и перерезал бородатому горло.

Я увидела это очень чётко и очень медленно. Лезвие вошло под челюсть слева и вышло справа. Бородатый дёрнулся, захрипел, кровь хлынула ему на грудь, тёмная в свете факелов, и он смотрел на Кайрена выпученными глазами, пытаясь что-то сказать. Потом его голова упала. Кровь ещё какое-то время текла по зелёному плащу, по золотой полосе на нём, на пол и в желоб, в тёмную воду.

Меня затошнило так, что я схватилась за стену. Отворачиваться я не стала. Я держалась за мокрый холодный камень и дышала медленно, через нос, заставляя себя смотреть, как бородатый затихает, как Бран у двери даже не шевельнулся, как Кайрен неторопливо вытирает нож о плащ мёртвого.

И тогда Кайрен поднял голову и посмотрел на меня, в ту самую секунду, когда меня качнуло и я чуть не упала. Коротко, один раз, и отвёл глаза. Я не поняла, что было в этом взгляде.

Под грудиной шевельнулся Аш. Он спал там, наверху, во дворе, но сквозь сон дотянулся до меня, и я почувствовала его рядом. Он ничего не делал и ничего не показывал, просто был, огромный, тёплый и тяжёлый, и пол у меня под ногами перестал качаться. Я выпрямилась.

Молодой пленный стал белым, как бумага, и синяк на его лице проступил ещё ярче. Кайрен даже не посмотрел на мёртвого. Он бросил через плечо: «Бран. Голову. Пока не встал», — и Бран, не меняясь в лице, вытащил из-за пояса топор. Я услышала короткий глухой удар и не стала смотреть второй раз. Это было единственное, от чего я отвела глаза в тот вечер.

— Он был солдатом, — сказал Кайрен, снова опускаясь перед ним на корточки. — Он знал только то, что ему приказали, и мне был не нужен. Ты знаешь больше, раз носил это. Если будешь молчать, быстро ты не умрёшь. Я отвезу тебя обратно в Седловину и оставлю на дороге, связанным и без этой вещи. Посмотришь, как быстро они ходят.

Губы у пленного беззвучно шевелились. Кайрен ждал, подняв пластину к свету, и не повторял вопроса.

— Знак Серхана, — сказал пленный, и голос у него сорвался. — Кто его носит, того мёртвые не видят. Не трогают. И слушаются.

— Кто тебе его дал? — спросил Кайрен.

— Мой лорд, Эрвин из Хедде. А ему — король Орвенна.

— Зачем? — Кайрен не повысил голоса.

— Чтобы вести, — заговорил пленный быстро, точно боялся, что если остановится, то уже не сможет продолжить. — Мёртвые идут сами, куда им велено, но они не знают дорог. Их нужно водить через перевалы, через проходы, которые охраняются. Мы показываем, куда идти, и открываем ворота на заставах. За это нам платят.

— Кто платит и чем? — спросил Кайрен.

— Серхан, — ответил пленный и облизнул губы. — Золотом, старым, драконьим. Он знает, где лежат клады Драконьих домов, потому что мёртвые знают. Те, кто их закапывал. Он спрашивает, и они ведут. — Пленный сглотнул. — И обещаниями. Кто ему поможет, того королевства мёртвые обойдут. А когда север опустеет, помощникам достанется всё, что на нём было.

Тошнота отступила, и после неё осталась холодная пустая ясность. Я складывала услышанное так, как складывала на работе цепочки поставок. Армия огромная, медленная и не знает дорог. Королевства, которые её боятся, дают ей проводников и открывают проходы. Расплачивается Серхан золотом, которое ему выкапывают сами мёртвые, а сверх того продаёт обещание безопасности, которое ему ничего не стоит. Схема была простая и очень экономная. Попадись мне такой подрядчик в прошлой жизни, я бы переманивала его всеми силами.

— Сколько королевств? — спросила я.

Я не собиралась ничего говорить, слова вырвались сами. Бран у двери посмотрел на меня с таким удивлением, с каким смотрят на заговорившую стену. Пленный повернул голову.

— Ты наездница, — сказал он. — Та самая.

— Сколько королевств продалось Серхану? — спросила я снова, другими словами, чтобы он не решил, что может не отвечать.

— Точно не знаю, — ответил он, помедлив и переводя взгляд с меня на Кайрена. — Орвенн продался. Дастар тоже, я видел их людей на юге, у переправы. Про Лисс говорили. Говорили, что половина уже взяла золото, а остальные ждут, кто предложит больше.

Никто ничего не сказал. Факелы трещали, кровь бородатого капала в желоб всё реже.

— Где Серхан? — спросил Кайрен.

— Никто не знает. Он не показывается. Он говорит через мёртвых. Один из них подходит к тебе и говорит его голосом. — Пленного передёрнуло. — Я слышал это один раз и больше не хочу.