Кристина Скрипникова – Новая Лиза (страница 2)

– Не буду скрывать, я здесь из-за тебя. Я заметил в твоих социальных сетях, что ты будешь на выставке, – сказал он.

– Зачем? – удивилась я.

– Как зачем? Только ради тебя, – опешил Марк, словно сам не верил в свои слова.

– Марк, мы с тобой развелись…

– Да, я знаю, – перебил меня он, на его лице появилось виноватое выражение. – Я много раз размышлял о нашем разводе и причинах, по которым это произошло. Это была моя ошибка, и я пересмотрел многое в себе. Первым делом сменил работу, и мне ужасно не хватало запаха твоих красок и твоих духов.

Марк нежно коснулся моих кудряшек, слегка задевая мою щеку. От его прикосновения по телу пробежала волна приятных мурашек, меня словно окутало тепло. Внутри меня возникло желание, чтобы его рука продвигалась дальше, касаясь моей груди и изображая невидимые узоры вокруг моего соска.

Я резко мотнула головой, чтобы прогнать эти мысли прочь. С момента развода в моей жизни не было мужчины, и, возможно, именно поэтому я так остро реагировала на прикосновения. Или, может быть, это просто старые чувства вновь начали пробуждаться к Марку?

– Не стоит, пожалуйста, – произнесла я.

– Прости, возможно, я слишком на тебя давлю. Не против, если приглашу тебя в кафе на обед? Просто пообщаемся, ведь прошло уже два с половиной года, как мы не виделись.

– Я подумаю, и, возможно, позвоню тебе или напишу в мессенджере, если ты номер не сменил.

На лице Марка расплылась довольная улыбка, словно у мартовского кота.

– Я специально не менял номер, ждал, когда ты напишешь.

– Ну и что, дождался? – с легким упреком спросила я.

– Пока ещё нет. Но я собираюсь купить вот эту картину, – сказал он, указывая пальцем на ту, что хотела приобрести Лампа.

– Ммм, у вас, Марк Николаевич, замечательный вкус. Эту картину хотели купить, но так и не решились, а вот вы так уверенно стремитесь к ее приобретению.

– Я помню эту картину с тех пор, как ты о ней писала. Именно поэтому решил ее купить, – ответил он.

Марк достал внушительную пачку с пятитысячными купюрами, и моя челюсть чуть не отвисла. Он вложил всю эту кипу денег мне в руки, и я почувствовала, как их тяжесть словно прожигает мне ладони. Никогда в жизни я не держала в руках столько денег.

– Сдачи не надо, – с легким подтекстом произнес он.

– Откуда у тебя такие деньги? Неужели ты ограбил банк?

– Об этом расскажу за обедом. Буду ждать твоего звонка. Я могу забрать картину?

– Да, конечно.

Марк аккуратно снял картину с деревянного подрамника и бережно держал ее в руках.

– Я могу подождать тебя и отвезти домой, – предложил он.

– Нет-нет, не стоит, я здесь надолго.

– Ладно, сегодня не буду настаивать. До встречи.

– До встречи.

Марк на мгновение замялся, видимо, надеясь на милый поцелуй в щеку, но этого момента не случилось. Он лишь развернулся на пятках и исчез.

Я осталась в недоумении от того, что только что произошло. Вдруг рука Лампы слегка тряхнула меня за плечо, словно механизм, возвращая к реальности.

– Ну вот, картину купили, – уныло произнесла она.

– Не переживай, я тебе новую создам и подарю на день рождения. Кстати, когда у тебя день рождения?

– Через 10 месяцев, – ответила Лампа, немного помолчав в размышлениях, затем добавила: – Знаешь, общение с тобой приносит мне радость, ни с кем здесь я не говорила так свободно, как с тобой, будто знакома всю жизнь. Может, обменяемся телефонами? После выставки можно будет посидеть где-нибудь и отметить наше знакомство.

– Идея отличная, я не против! Заодно отпразднуем мой дебют. У меня есть деньги!

Мы с Лампой рассмеялись, и наш смех раздался достаточно громко – на нас обратили внимание окружающие с осуждающими взглядами, но нам было все равно. Пусть смотрят, обсуждают, слушают наши разговоры. Мы были довольны тем, что произошло сегодня, и это было самым важным.

Время пролетело незаметно, и выставка подошла к концу. Лампа вызвала такси, чтобы загрузить оставшиеся картины. В целом, сегодня распродажа прошла неплохо – у меня остались только три работы, а у Лампы все картини были проданы до последней. Я не унывала и была уверена, что в следующем сезоне обязательно вернусь.

Сидя в такси, Лампа задала вопрос:

– Ну что, заскочим в кафе, отметим?

– Как и договаривались, – подтвердила я.

На часах уже было за девять вечера, а единственное кафе в нашем маленьком городке по-прежнему работало и явно не собиралось закрываться.

Мы вышли из такси, которое остановилось прямо напротив входа в кафе, и, собравшись с духом, забрали свои картины, то есть, в частности, мои, аккуратно завернутые в защитную пленку. Мы уверенно зашли в кафе и, бросив беглый взгляд по уютному интерьеру, нашли свободный столик в уголке, и с некоторым облегчением сели за него. К нам почти сразу же подошла уставшая, слегка утомленная официантка, и быстро приняла наш заказ, тщательно записав все детали в свой маленький блокнот, который, как оказалось, был уже забит заметками.

– Никогда здесь не бывала, значит, открылись относительно недавно? – предположила я, оглядываясь по сторонам.

Лампа с удивлением посмотрела на меня.

– Да это кафе уже много лет! Двадцать лет точно на рынке!

– Ничего себе! Я не из этих краёв и до этой части города никогда не добиралась.

– Я живу недалеко. Если что, можешь остаться у меня на ночь, если вдруг переберём, – предложила она, и мы дружно рассмеялись.

В этот момент официант с легкой улыбкой принёс бутылку шампанского, бокалы, которые блестели под вечерними огнями, и несколько аппетитных мясных закусок, выглядевших очень заманчиво. Обстановка вокруг нас способствовала непринужденной, дружеской беседе, и я почувствовала, что наш вечер только начинает набирать обороты. Мы искренне подняли бокалы, и я с интересом заметила, как Лампа с нетерпением ждёт увлекательных, захватывающих рассказов о моих приключениях, которые я пережила в последнее время. В ту чарующую минуту я поняла, что, несмотря на новую жизнь, наполненную яркими событиями и опытами, старые дружеские связи по-прежнему остаются невероятно ценными и приносят несомненную радость.

Официант первым наполнил наши бокалы и исчез вглубь кафе, оставив нас вдвоем.

– Лампа, так ты уже давно занимаешься картинами? – спросила я с искренним интересом.

– Очень. С самого детства, – ответила она с теплотой в голосе, – я всегда любила рисовать, я фактически живу этим процессом, этим удивительным творческим процессом. А когда повзрослела, я энергично бегала по выставкам, по уличным ярмаркам, задыхаясь от восторга и волнения. Всё, как-то было безуспешно, к сожалению, продажи совершались плохо, и я была просто в полном отчаянии, сжавшись под тяжестью неудач.

– Ну что же, но ты сегодня распродала все свои картины!

Лампа лишь пожала плечами.

– Да, но это всего лишь сезонная выставка. Поэтому приходится подрабатывать в найме, а это я ненавижу.

– Ооо, я тебя понимаю. То же самое и у меня. Сегодня еле выбила себе выходной без содержания.

– Ой, – Лампа махнула рукой и подняла бокал – давай выпьем за нас, за наше знакомство и за успешные продажи наших творений.

Я повторила её жест, и наши бокалы встретились с лёгким звоном.

– За нас! – отозвалась я.

И мы, с лёгким смехом и радостным настроением, по чуть-чуть отпили содержимое бокалов, наслаждаясь искрящимся вкусом шампанского, между этим закинув ароматную мясную закуску в рот, чувствуя, как её сочный вкус сочетается с игристостью напитка.

Первая нарушила молчание Лампа.

– Так ты была замужем! А есть дети?

– Нет, мы всего лишь год провели в браке. Если это можно так назвать.

– А почему так? Он тебя бил? – Лампа нахмурила брови, приняв серьёзный вид.

– Нет, не совсем!

Я на мгновение замерла, погружаясь в свои воспоминания, и продолжила, глядя на Лампу сквозь прозрачное стекло бокала.

– Мы перестали друг друга понимать, не слышали, или, может быть, не желали слышать, включая свой эгоизм, чтобы сосредоточиться только на себе. Марк был тогда начинающим маркетологом на удалёнке, полный энтузиазма и амбиций. Он всегда хотел работать на себя, мечтая создать свою команду единомышленников, с которыми можно разделить свои идеи. И он так увлекся, что в один вечер, в потоке работы, потерял меня, словно в тёмном лесу потерялся след. Я собрала чемодан молча, с тихим сердечным сожалением, и ушла, оставив только ветер шептать о прощании. Он даже не заметил моего отсутствия, продолжая жить в своём мире. Через сутки, полные пронзительной тишины, я написала ему, что жду его в ЗАГСЕ с паспортом, чтобы развестись, словно этот шаг был единственным выходом из нашего запутанного лабиринта.

– Только не говори, что он даже не поинтересовался причиной! Или, не знаю, стоял на коленях, умоляя не разводиться?

Я тяжело вздохнула и покачала головой.