Кристина Росси – Любить тебя - проклятие (страница 2)

К вечеру усталость накрыла внезапно. От концентрации, от постоянной собранности, от попытки соответствовать.

Коллеги ушли в бар. Она отказалась.

Ей хотелось тишины.

Она свернула в узкую улочку и почти случайно увидела кафе – маленькое, с круглыми столиками, тесно поставленными друг к другу. В витрине лежали круассаны с золотистыми краями, внутри было шумно и уютно.

Она вошла. Заказала кофе. Села у окна. Сняла пиджак, аккуратно положила его на спинку стула и выдохнула. И тогда он подошёл.

– Это место свободно?

Она подняла глаза. И на секунду мир стал тише.

Он был красив. Не театрально, не броско – а так, что взгляд задерживался сам. Высокий. Светлая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. Рукава закатаны до локтей. Волосы тёмные, но у висков заметная седина – не старящая, а добавляющая ему вес.

Карие глаза. Глубокие, тёплые. И очень внимательные. Он смотрел прямо на неё.

– Свободно, – сказала она.

Он сел напротив.

– Ты не отсюда, – произнёс он на английском.

Его речь была мягкой, плавной. И в каждом слове звучал лёгкий французский акцент – растянутые гласные, мягкие «р», едва заметная певучесть.

Этот акцент зацепил её сразу. Он делал каждую фразу медленнее. Теплее.

– Это так заметно? – спросила она, чуть улыбнувшись.

– Нет, – ответил он. – Просто вы смотрите на город так, будто он вас удивляет.

Он говорил спокойно. Без спешки. Его голос был низким и ровным. Не громким – но таким, что хотелось слушать.

– Я здесь по работе.

– Это опасно, – сказал он, едва заметно улыбнувшись.

– Работа?

– Нет. Париж.

Она почувствовала, как внутри что-то мягко дрогнуло. Он не флиртовал откровенно. Он говорил будто между строк.

– И чем он опасен? – спросила она.

– Он заставляет вас думать, что вы можете стать другой версией себя.

Он произнёс это легко. Но его взгляд задержался на ней дольше. Она опустила глаза на чашку.

– А ты? Ты тоже меняешь версии?

Он слегка наклонил голову.

– Я предпочитаю наблюдать.

– За чем?

– За тем, кто остаётся, когда иллюзия проходит.

Она не сразу поняла смысл. Но слова будто легли куда-то глубоко.

Он задавал вопросы – простые, но точные. Откуда она. Чем занимается. Почему выбрала эту сферу. И слушал. Не перебивал. Не отвлекался.

Когда она говорила, он смотрел так, будто её слова действительно имели значение. И вдруг с ней случилось то, чего давно не случалось. Она почувствовала себя интересной. Не просто молодой специалисткой или девочкой из другой страны. А женщиной.

– Ты улыбаешься так, будто не привыкла, что тебя слушают, – сказал он.

Она замерла.

– Возможно, – ответила тихо.

Он кивнул. И в этом кивке было принятие. Без насмешки. Без оценки. Просто спокойная уверенность.

Она поймала себя на том, что смотрит на его руки – длинные пальцы, аккуратные ногти, лёгкие морщины на костяшках. Он выглядел старше неё.

И это тоже её зацепило. В нём не было мальчишества. Была зрелость. Сдержанность. И странная, почти физическая уверенность в себе.

Время исчезло. Когда она посмотрела на часы, прошло почти два часа.

– Мне нужно идти, – сказала она, и ей стало жаль этой фразы.

– Конечно, – ответил он спокойно. – Но мы не закончили.

Она подняла бровь.

– Что именно?

– Разговор.

Он достал телефон.

– Завтра. Один час. Я покажу тебе место, которое не знают туристы.

Она должна была сказать нет. Она это понимала. Но его карие глаза смотрели на неё так, будто отказ просто не существовал как вариант.

– Один час, – сказала она.

Он улыбнулся. Спокойно. Уверенно. Как человек, который привык, что его выбирают.

Когда она вышла из кафе, Париж стал другим. Воздух казался плотнее. Шаги – легче. Она шла вдоль Сены и чувствовала странное сочетание. Восторг. И лёгкое напряжение. Напряжение было почти приятным – как перед прыжком в холодную воду. Она не знала тогда, что это ощущение – быть увиденной – может стать зависимостью.

Ночью он написал первым.

«Я рад, что спросил про стул».

Его фразы были короткими. Чёткими. Без лишних слов.

«Я тоже», – ответила она.

Пауза.

«Ты выглядишь как человек, который чувствует слишком глубоко».

Её сердце ударило сильнее. Она улыбнулась в темноте гостиничного номера.

«Это плохо?»

Ответ пришёл быстро.

«Только если ты отдаёшь это не тому человеку».

Она перечитала сообщение несколько раз. Французский акцент будто звучал даже в тексте. И впервые за долгое время она почувствовала, что с ней происходит что-то особенное.

Она не знала тогда, что самые опасные истории не начинаются с тревоги. Они начинаются с ощущения, что тебя выбрали. И именно поэтому от них так трудно отказаться.

Глава 3. Один час

На следующий день она нервничала больше, чем перед собственной презентацией.