Кристина Робер – Лабиринты памяти (страница 9)
– Эй, новенькая, тебя не учили в помещении головные уборы снимать? Элитный пансион все-таки.
Доминик дернул козырек ее кепки вверх, обнажив копну растрепанных иссиня-черных волос.
В следующий момент произошло нечто совсем неожиданное. Новенькая молниеносно схватила его за запястье левой руки, вывернула на девяносто градусов и с неведомой силой дернула вниз. Доминик громко вскрикнул и выпустил кепку из рук. Ему пришлось согнуться, чтобы хоть как-то уменьшить боль от ее хватки.
Все замолчали и с изумлением уставились на них. Алекс выпрямился. Судя по выражению лица, его другу действительно было больно, и это никак не укладывалось в общую картину. Девчонка выглядела слишком маленькой, чтобы вытворять такое с парнем больше себя почти в два раза.
– Сломаю, если еще раз тронешь, – вкрадчиво сказала она, наклонившись к Доминику.
Парень молча метал в ее сторону злобные взгляды.
Новенькая отпустила его руку и подняла кепку. И вдруг Алекс поймал ее взгляд и словно онемел. Яркие, как два синих пламени, глаза, казалось, прожгли его насквозь. Внутри что-то резко шевельнулось и устремилось наружу. Словно в его теле кто-то дремал и вдруг проснулся. Он даже немного подался вперед. Как будто часть его узнала…
Новенькая нахлобучила кепку на голову и выбежала из комнаты. Проводив ее взглядом, старшеклассники посмотрели на Доминика. Парень недовольно растирал запястье и бурчал проклятия в сторону захлопнувшейся двери.
– Таких нужно изолировать от порядочного общества, – прервала молчание Барбара. – Ого, даже след остался, – объявила она, посмотрев на его руку: кожа на ней изрядно покраснела. – Совсем больная!
Алекс был обескуражен. Он знал ее. В тот момент, когда их взгляды встретились, Алекс понял, что знал эту Нику раньше, возможно, задолго до этого дня. И теперь оставалось вспомнить откуда.
Глава 3. Маски
На следующее утро Мари проснулась с сильным ощущением тревоги. Лежала с закрытыми глазами в ожидании звонка будильника и пыталась восстановить в памяти обрывки снов: странные деревья, люди в капюшонах, животные с мерзкими пастями и это дурацкое, совершенно немыслимое дерево с огромными ромашками… Из череды размытых кадров память выхватила лицо брата, но в одну секунду его поглотили слепящие синие вспышки, подобные языкам пламени. Мари вздохнула. В последнее время сны Саши сводили ее с ума.
На часах семь. За окном уже рассвело, но в комнате было мрачно. Синоптики обещали дожди, и небо, затянутое грузными тучами, готовилось исполнить прогноз. Мари скользнула взглядом по мирно сопящей Стейси, невольно поморщилась от храпа Барбары и машинально повернула голову в сторону кровати новенькой, к своему удивлению обнаружив, что та пуста. Чемодан с вещами по-прежнему небрежно валялся возле шкафа. Значит, не уехала.
Стараясь двигаться как можно тише, Мари быстро привела себя в порядок, схватила сумку и выскользнула в коридор, не желая с самого утра в очередной раз слушать, как Стейси и Барбара мусолят события вчерашней вечеринки.
В столовой повара вовсю готовились к новой смене. Зал благоухал ароматами овсянки, яичницы с беконом и круассанов. Одарив широкой улыбкой поваров, Мари замерла: в дальнем углу, за единственным столом, рассчитанным на две персоны, сидела Ника. Ни намека на школьную форму: джинсы, рваные на коленях, толстовка, капюшон на голове. Поджав под себя одну ногу, девушка склонилась над книгой. На столе дымилась кружка с горячим напитком, в тарелке лежал нетронутый тост.
– Уже час здесь сидит, – шепнула одна из поварих, проходя мимо с подносом порционных пудингов.
Мари натянуто улыбнулась женщине и уверенно подошла к Нике:
– Привет.
Та скользнула по ней равнодушным взглядом и вернулась к книге, буркнув что-то неразборчивое. То ли поздоровалась, то ли к черту послала. Мари уже собиралась съязвить, но запнулась, взглянув на тост: он был обкусан со всех сторон и остался лежать на тарелке в форме звезды. Мари несколько раз моргнула.
– Ты уже получила расписание? Может, нужна помощь?
– Нет, – отрезала Ника и, помедлив, выдавила: – Спасибо.
Мари закусила щеку. Разговор окончен, и будто в подтверждение ее мыслям Ника подняла с пола рюкзак и кинула его на свободный стул. Мари какое-то время без зазрения совести разглядывала ее. Черты лица острые, скулы высокие, болезненно выступают, нос с едва заметной горбинкой, взгляд тяжелый – то ли оттого, что она постоянно хмурилась, то ли просто брови были низко посажены. Ника все время смотрела как будто исподлобья – с угрозой, предупреждением, как детеныш хищника, еще не научившийся защищаться, но готовый отбиваться до последнего вздоха. У нее были красивые губы – небольшие, но полные и ровные – и маленькая родинка над ними. А еще эти ее глаза – такие синие, почти черные, и было в них что-то неправильное, искусственное, как будто… Мари прищурилась, подбирая слова, и Ника, заметив, что она разглядывает ее, с вызовом вскинула брови. Мертвые – вот какие. Впрочем, это же просто линзы такие, да?
– Извини, задумалась, – бросила Мари и ушла к большому столу в центре зала.
Ну и черт с ней. Долохов приказал ей лишь понаблюдать за Харт-Вуд, а с этим приятнее справляться на расстоянии. Господи, ну почему он выбрал именно эту нелюдимую девчонку? На что она сдалась ему?
В «Форест Холле» было много странных ребят. И замкнутые, и бунтари, и дети богатых родителей, отправленные сюда в наказание. За четыре года Мари наслушалась их историй, вызывавших раздражение надуманными проблемами или доводивших до слез из-за откровений о ранних потерях и несправедливом родительском воспитании. Но так или иначе, все эти ребята либо уезжали, либо оставались и подстраивались – так же, как когда-то подстроились они с братом.
Мари до сих пор вспоминала те первые месяцы, когда они с Сашей слыли странной парочкой и прятались в пустых классах, дожидаясь ночи в надежде избежать нападок одноклассников. Для обоих это был другой мир – так похожий на родной, но все же совершенно чуждый, со своими правилами и порядками. Саша тогда быстро смекнул, что к чему, понял, что путь к выживанию один: стать таким, как все, или даже лучше других. Популярнее. Заметнее. Желаннее. Новая прическа, новая одежда, тренировка походки и обаятельных улыбок, пара уроков о том, как томно смотреть на девчонок, и успехи в спорте. Сложно для того, кто всю жизнь провел под гнетом отца-тирана, и в то же время так просто – просто отпустить себя и заставить поверить, что этот новый мир не временный, а самый постоянный и настоящий.
А что Ника? Она была странной, еще более странной, чем они в тот год. Мари попыталась собрать воедино все, что услышала о ней вчера: богатая мать, приехала одна, есть опекун, неуравновешенный характер, неухоженная, с какой-то дикой, опасной красотой – одновременно притягивающей и отталкивающей. Асоциальная. Интроверт. Что еще?
Мари исподтишка наблюдала за ней. А так ли это важно? Если бы Долохов не предупредил ее о новенькой из их мира, обратила бы она на нее внимание? Ответ пришел сразу: обратила бы. Потому что Саша, сам того не ведая, обращал. А Мари должна оберегать брата. Ведь совсем скоро их свободная, полная притворства жизнь закончится. А пока… пока они отлично справляются со своими ролями. Александр и Мария не справились бы, а вот Алекс и Мари – без проблем.
В кафетерий потянулись школьники. Сонные и взъерошенные, они занимали свободные столы, и мало кто обращал внимание на темную фигуру в углу. Рядом с Мари сели Алекс и Доминик.
– Доброе утро. – Алекс чмокнул сестру в щеку. – Как ты?
Мари улыбнулась, беззаботно пожимая плечами, изо всех сил игнорируя тревожный зуд в груди. Ну что не так?
– Я за едой. Взять на всех? – бодро спросил Доминик.
Ребята кивнули, и Алиат, подавив смачный зевок, удалился к столам с подносами.
– Все хорошо? – Алекс внимательно посмотрел на сестру.
Взгляд Мари машинально метнулся в сторону новенькой, что не ускользнуло от внимания брата. В один миг его лицо посуровело. Мимо прошли две миловидные блондинки из южного крыла и хором поздоровались с Алексом, но он даже не взглянул в их сторону.
– Да, все хорошо, – заверила Мари.
Новенькая сгребла в охапку свои вещи и под удивленные взгляды школьников покинула зал. Тост она так и не съела, и Мари едва справилась с желанием забрать его себе.
– Думал, после вчерашней выходки ее здесь не будет, – деловито отметил Доминик, ставя на стол поднос с едой и напитками.
– Не бери на себя много, тебя же девчонка уделала, – хмыкнула Мари и взяла булочку.
– Ничего не уделала! И вообще, у меня большие сомнения, что это девчонка. У психов нет пола.
Он посмотрел на друга, ожидая поддержки, но Алекс угрюмо ковырял яичницу и явно его не слушал.
Внутренности сжались в тиски, и Мари вздохнула. Доминик пустился в обсуждения вчерашнего вечера, а Алекс молчаливо буравил взглядом тарелку, периодически посматривая на то место, где совсем недавно сидела новенькая.
Это была его тревога – тревога настолько сильная, что в полной мере передалась Мари. Кровная особенность двойняшек, эмпатия, их маленький секрет.