Кристина Робер – Лабиринты памяти (страница 10)

На урок английской литературы к профессору Дикман никто и никогда не опаздывал, хотя по дороге в класс каждый считал своим долгом пожаловаться на то, как это жестоко – начинать учебный год с такого предмета. Мисс Дикман не терпела невнимательности, требовала постоянного включения в работу и вечно оставляла после занятий за любое отвлечение от литературы. Поэтому обычно первую учебную неделю сентября большая часть школьников проводила за отработками: поди сосредоточься, когда тело уже в классе, а голова по-прежнему на солнечных пляжах Италии или на заснеженных альпийских склонах.

Новенькая сидела за последней партой и опять что-то читала. В школьную форму она так и не переоделась. Стейси и Барбара одарили ее презрительными взглядами и устроились на первой парте прямо перед преподавательским столом.

– Профессор Дикман сказала мне по секрету, что до конца семестра будет вынуждена проститься с кем-нибудь из класса, – громко объявила Барбара. – Готовиться у нее к поступлению в университет будут только лучшие. Хотя наш генерал очень великодушна – дает шанс даже самым безнадежным.

– И что, ты уже выбрала, кто будет готовить тебя? – хмыкнул Алекс, занимая стол в середине ряда. Рядом плюхнулся Доминик.

Барбара насупилась, а Стейси залилась румянцем. Все остальные демонстративно не обращали внимания на Нику.

Мари намеренно зашла в класс последней и, дождавшись, когда все рассядутся, подошла к новенькой.

– Убери свои вещи, пожалуйста, это мое место.

Не отрываясь от книги, Ника скинула рюкзак на пол и переместилась к стене. Мари поймала удивленный взгляд брата и коротко пожала плечами. Алекс недовольно закатил глаза.

– Да ну бли-и-ин, – прошипел Доминик, но Мари и бровью не повела. Выложив на стол рабочую тетрадь, она мельком взглянула на книгу, которую читала Ника. Текст на латыни. Ничего себе.

Со звонком в кабинет зашла мисс Дикман. Строгий костюм, тугой пучок на затылке, едкая улыбка на лице.

– Доброе утро, класс, – профессор обвела глазами собравшихся, и ее взгляд остановился на дальней парте.

Ника успела отложить книгу и, сцепив руки в замок, уставилась в стол.

– Мисс Маркел.

Чувствуя подвох, Мари вздохнула и поднялась на ноги.

– Пожалуйста, объясните мисс Харт-Вуд, что ношение школьной формы в нашем пансионе обязательно, и если к следующему уроку она не внемлет вашим объяснениям, то весь класс получит домашнюю работу, непосредственно влияющую на промежуточную аттестацию.

Мередит Дикман говорила спокойно, без желчи в голосе и, как всегда, отчего-то считала своим долгом никогда не высказывать замечаний напрямую – всегда выбирала козла отпущения. Видит бог, Мари была к этому готова. И несмотря на возмущение, вспыхнувшее в глазах присутствующих, никто не проронил ни слова, только неразлучные Стейси и Барбара единогласно хмыкнули.

Мари кивнула и села на место. Нику, казалось, произошедшее совсем не тревожило. Она по-прежнему смотрела в стол, и ее лицо, наполовину скрытое капюшоном, ничего не выражало.

Дождь так и не начался. Хотя на улице было пасмурно и прохладно, но ветер успокоился, и в обеденный перерыв школьники смогли выйти во двор.

«Форест Холл» существовал словно под куполом – окруженный хвойным лесом, обнесенный кирпичным забором, благоухающий, свежий и прохладный, всегда в тени и тишине из-за продуманного зонирования. Школьный двор со столиками и скамейками для отдыха находился с другой стороны от главного входа. Благодаря фонтанчикам, навесам, клумбам с белыми лютиками и отражающей солнце светлой брусчатке даже в редкие жаркие дни никто тут не страдал от зноя. Двор плавно переходил в аллею из японских лип, которую в скором будущем директор Шнайдер мечтал превратить в Аллею Памяти и на которую активно выуживал средства из родителей школьников. За ней расположились спортивные площадки: футбольное поле, конюшня и небольшой ипподром, зоны для фехтования и теннисный корт. И повсюду – деревья и кустарники: ели, пихты и можжевельник.

Мари прихватила обед из кафетерия и присоединилась к Дэвису, устроившемуся на скамье недалеко от фонтана. Парень взял ее за руку и ласково поцеловал в щеку.

– Скучала по тебе, – мурлыкнула она ему на ухо. – В этом году у нас очень мало общих предметов. Почему ты не выбрал математику?

– Потому что люблю тебя, а не логарифмы. – Дэвис открыл пачку с соком и протянул Мари. – Как у вас обстановка?

– А, ничего особенного. Преподы нагоняют страх, мол, выпускные экзамены, половина не поступит и так далее, заваливают домашкой, а всем плевать, по ходу. Барбара уже вовсю трещит о пасхальной вечеринке у себя дома. – Мари закатила глаза.

– Ей-то переживать точно не о чем. Родители подсуетятся и выбьют ей теплое местечко в Лиге плюща[6]. Если уже не подсуетились.

Отец Барбары был старшим партнером в одной из крупных юридических контор Британии и души не чаял в своем избалованном чаде. Он часто забирал дочь на выходные для заграничных поездок. Наверное, в Европе не осталось мест, которые Барбара еще не успела посетить. И Мари иногда ловила себя на мысли, что завидует однокласснице: ей-то точно не светит путешествие по этому миру.

– Скажи, а ты действительно раньше дружил с Никой?

– Ну-у, как дружил… Некоторое время мы часто пересекались в одной компании. А что?

– Просто пытаюсь наладить с ней контакт, – беззаботно пожала плечами Мари. – Она немного странная и пренебрегает школьными порядками, отчего всем нам может влететь.

– А кто не пренебрегает?

– Да не в этом смысле. Просто… зачем приезжать сюда и открыто бунтовать против… да против той же формы?! Как будто не знала, что так будет. Хотя, может, ее реально заставили, и теперь она ждет, когда ее выгонят. В общем, не понимаю. Но из-за нее нам всем влетит.

Дэвис понимающе улыбнулся:

– Мы общались в тот период, когда я много времени проводил на улице. Семья у меня небогатая, а у нее – слишком зацикленная на успехе. За нами никто не следил – и мы немного сбились с пути.

Мари поджала губы. Как складно говорит, словно всю жизнь репетировал. Ей вдруг стало очень обидно оттого, что Дэвис не хотел быть откровенным с ней. Как будто скрывая факты, он пытался защитить новенькую от сплетен. Но Мари же не сплетница! Она никогда не опускалась до такого, и ее парень должен был это знать.

Пряча обиду, Мари отвернулась и без интереса оглядела двор. Почти все ее одноклассники были здесь. Дженни вилась возле Стейси и Барбары и, активно жестикулируя, что-то рассказывала им. Вот кто мог бы снабдить ее информацией! Хотя все слова Дженни Тейлор стоило делить на два, а то и на три, поэтому Мари тут же откинула эту идею. Стейси неустанно поглядывала в сторону компании ребят из южного крыла: вместе с Сашей и Домиником те сгрудились вокруг планшета в руках Патрика Брукса и каждую минуту разражались смехом, отчего блондинка завистливо отворачивалась, поджимая губы. Остальные школьники оккупировали лавочки у фонтана. Мимо прошла группа уже прибывших десятиклассников в жокейской форме, а за ними гордо прошествовали Валери и Ингрид, кокетливо виляя бедрами и демонстрируя всем новенькую форму команды чирлидеров в бордово-золотой цветовой гамме. Завидев их, Доминик наигранно присвистнул, и девчонки, хихикая, присоединились к их компании.

– Ника, она… у нее не все в порядке с головой. Это не… Хм… это не просто слова, – неожиданно сказал Дэвис. Он пытливо смотрел на Мари, будто мысленно пытался передать ей то, что не решался произнести вслух. – Хотя она не лишена человечности, если можно так сказать, потому что было время, когда она вела себя как… как хороший друг. Но ты особо не рассчитывай, что сможешь разговорить ее, достучаться, что ли. Мы не виделись два года, и я понятия не имею, стало ли ей хуже или лучше. Мне кажется, она здесь только потому, что мать настояла. Нике совершенно не интересно получать высокие баллы и готовиться к поступлению в крутые универы. Уверен, она просто хочет пережить этот год. Лучше не трогай ее, просто забей. Я о тебе забочусь, – поспешно добавил он, заметив, как Мари нахмурилась. – Ты у меня добрая и всем хочешь помочь. Не трать на нее время, а то мне ничего не останется.

Дэвис улыбнулся, и Мари поддалась его обаянию. Она поцеловала его в губы и принялась за сэндвич.

Новенькой рядом не было, и девушка ощущала исходящее от Саши спокойствие. Наверное, вместо того чтобы искать подход к ней, стоило просто поговорить с братом. Может, его усиливающаяся тревога рядом с Никой – это просто совпадение. В их мире все бывает.

То, что лето закончилось, все с лихвой ощутили уже к концу третьего учебного дня. На смену воспоминаниям о каникулах пришел нескончаемый поток домашней работы, а плотный график факультативов обязывал большую часть дня проводить в учебных классах. Преподаватели стали придирчивее и требовали неукоснительной дисциплины (взамен закрывая глаза на многое из того, что происходило во внеурочное время). Патрик схлопотал эссе по химии за то, что едва не отравил половину школы, наобум смешав все, что стояло на лабораторном столе. Из его колбы повалил едкий дым – и все в панике покинули помещение. Пришлось несколько часов провести на улице, пока в учебном корпусе работала усиленная вентиляция. Миссис Гибс на весь двор отчитывала парня, а Алекс и Доминик, согнувшись пополам, беззвучно ржали за спинами одноклассников.