Кристина Робер – Белое с кровью (страница 78)
– Ну и что с того? Ты псих и садист, это и так понятно. Или в чем смысл? Что такие, как ты, тоже умеют любить? На фига мне эта информация?
Долохов рассмеялся, и она поморщилась.
– Понимаю, ты надеялась узнать подробности о моей земле или выведать, как твоему милому избавиться от обязательств, налагаемых контрактом, но это было очень наивно, даже для тебя. Смысл истории в том, что если я ставлю перед собой цель, то я ее достигну – и неважно, через что мне придется пройти и кого устранить. И чем раньше ты это поймешь, тем проще нам будет в будущем.
– История о собаке с отрубленным хвостом была куда красноречивее, – буркнула она.
Долохов вдруг поднялся, и ее обманчивая уверенность вмиг растворилась в страхе. Замерев, Ника искоса наблюдала, как он обходит стол и останавливается за ее спиной. Дернулась, но не успела уйти: Долохов сжал ее плечи и, наклонившись, зашептал на ухо:
– Ты ведь тоже хочешь, чтобы все это закончилось? Хочешь ясности. Я уже тебе помог, расчистил дорогу…
– Что…
– Рано или поздно эта игра закончится. Я получу все, что хочу. Пророчество, тебя, душу Саквильского – все. Вопрос времени. А я умею ждать.
– Пошел вон, – процедила Ника, стиснув пальцы в кулаки. И тряслась от страха и злости: еще чуть-чуть – и расплачется.
– Мы скоро увидимся, – прошептал он на ухо, и его мятное дыхание разрушило реальность зала, подменяя стены поместья затхлыми очертаниями камеры в лаборатории, площадкой и виселицей, криками воронов и тяжестью того предсмертного неба. – И будь уверена: та встреча растянется надолго.
Резко отпустив ее, он ушел, и бесконечные минуты Ника тряслась на стуле, молча таращась на книгу Гидеона Рафуса, брошенную на столе. В висках стучало, и от бессилия по щекам заструились слезы. А потом онемение прошло. Она с криком вскочила со стула, схватила книгу и со всей дури запустила ее через весь зал прямиком в камин. В ту же секунду поняла, какую глупость сделала, и неосознанно вытянула руку, срываясь с места, но предпринять ничего не успела: стоило ветхой обложке коснуться пламени, как книга, словно отброшенная невидимой силой, вопреки всем человеческим законам устремилась обратно и, больно ударив Нику в живот, упала на пол у ее ног.
Ника схватила книгу и судорожно пролистала страницы. Пусто – как и вчера, и год назад. Но… Она взглянула на камин, затем снова на книгу. На ум невольно пришли слова Домора: «Магия в тебе. Ты просто еще не нашла ее».
Нужно убираться из поместья. Книгу отдать Миккае на хранение, а самой вернуться в замок и рассказать Николасу о визите Долохова. Ей было плевать на его историю, но часть про работу Контракта занимала мысли. Долохов связан контрактом, и последнее имя в списке – Джей Фо. Он не знает, кто это, а это значит, у Ники есть преимущество.
Подумав об этом, Ника даже рассмеялась.
Что он там говорил в камере, когда мучил ее? Как его бесит, что существование земель повязано с жизнью одной-единственной девчонки? И никто, включая Долохова, не знает, что с ней делать. Он будет изводить ее, убивать всех, до кого дотянется, размахивать контрактом Алекса, даже не догадываясь о том, что Джей Фо, которая непонятным образом попала в список смертников, живет в ее теле и, чтобы закрыть собственный контракт, ему придется убить Нику. Девчонку, которую нельзя трогать, пока не будет ясен полный текст пророчества.
– Фернусон? – крикнула она, озираясь по сторонам. – Фернусон, твою мать!
Молчание.
Ника запихнула книгу в сумку, накинула куртку и выбежала в беззвездную ночь в поисках воина. Обошла поместье, но Инакена Фернусона нигде не было.
– Да чтоб тебе провалиться, клоун ты ебучий! – шипела она, пиная ногами камни. – И как мне теперь попасть домой?
В этот момент вдалеке послышался шум мотора, и вскоре берег осветили фары. Сердце кувыркнулось в груди.
– Не поместье, а проходной двор, – буркнула она, разглядев нежданного гостя.
Алекс застыл у машины, растерянно разглядывая ее. Скрестив руки на груди, Ника хмуро смотрела в ответ, не желая потакать волнению, охватившему ее внутри. Злость, разочарование, вина, ярость, усталость и абсолютное нежелание говорить с ним сейчас – все смешалось, но больше всего ее раздражало счастье, трепыхавшееся где-то глубоко в груди и в глупой, неугомонной и презирающей любые аргументы части мозга.
Ника молча вернулась к веранде, еще раз осмотрелась в поисках Фернусона и, подхватив сумку, бодрым шагом прошла к Алексу.
– Я… – начал было он, но Ника сунула ему в руки свои вещи и, оттолкнув, открыла дверь машины.
– Мы едем в Морабат, – процедила она, пристегивая ремень безопасности. Чувствовала на себе его пытливый взгляд, но сама не смотрела. – До Шейфиля часа четыре. Справишься или кетчуп захватить, чтоб вкуснее было жрать меня?
Что-то буркнув себе под нос, Алекс с размаху закрыл пассажирскую дверь, обошел машину, закинул внутрь ее вещи и забрался на водительское сиденье. Ника закрыла глаза и глубоко вздохнула.
Когда они выехали с защищенной заклятиями территории, Ника уставилась в боковое зеркало, проклиная удалявшееся поместье за все, что там случилось в минувшие несколько дней.
Глава 24. Мир ложных надежд
Алекс принял негласные правила поездки, и первые часы они провели в молчании под тихую музыку, сочившуюся из колонок. Привалившись головой к окну, Ника пыталась уснуть, но без толку: стресс от встречи с Долоховым сделал свое дело, да и Джей Фо давала о себе знать – тихо билась в груди, видимо готовая в любой момент обороняться, хотя повода бояться вроде не было. Алекс сосредоточился на дороге, его дыхание было тихим и размеренным, и в какой-то момент Ника даже удивилась: а как это он так снова научился контролировать себя? Хотела даже спросить, но прикусила язык: сейчас на спокойный разговор она была не способна, а провоцировать ссору и участвовать в ней не было сил.
Так они и ехали, деловито не замечая друг друга. Алтавр остался далеко позади, а вокруг – ночь другого района, вероятно долины Куската, эльфийского поселения. Ника тоскливо вздохнула, но не успела дать мыслям ход: из колонок зазвучала песня из прошлого и она, не выдержав, резко взглянула на Алекса, безуспешно пытаясь замаскировать вспыхнувшую злость.
– Одно радует: в этих машинах есть USB, а у меня с собой всегда старый плейлист, – не отрывая взгляд от дороги, спокойно сказал он.
Ника стиснула зубы, даже жалея, что Алекс сейчас такой сдержанный – как обычный человек – и у нее нет повода бояться его, отбиваться или еще что. Потому что лучше уж бороться с ним, чем погружаться в эту чертову ностальгию. Потому что, несмотря ни на что, ей до сих пор не все равно…
– Что тебе надо, Маркел?
Ника мельком взглянула на дорогу: пустынная, темная, хоть глаз выколи. И на долю секунды ей показалось, что они перенеслись в мир, в котором встретились.
– Везу тебя в Морабат, ты же сама сказала.
– Ну хватит ерничать! Зачем
Алекс поджал губы и прищурился, но на нее так и не взглянул. В горле застрял ком. Она должна задать простой вопрос. Два слова: «Как ты?» – и все. Но стоило Нике открыть рот, как слова улетучивались. Несмотря на извращенные отношения их родителей, Мари всегда была сестрой Алекса – сестрой, которую он потерял. Ника понимала, что почти вся ее боль – это вина, и сколько пройдет времени, чтобы в этой вине отыскать любовь и тоску по человеку, она не знала. Может, ничего такого там и вовсе нет. Но боль Алекса – это другое. И лучше ей продолжать злиться – потому что, если он начнет обвинять ее, Ника не выдержит.
– Хотел поговорить и попросить тебя провести меня к ведьмам, чтобы…
– Это я предложила ехать в Морабат.
– Ты просто меня опередила, – нехотя ответил Алекс, стрельнув в нее взглядом.
Ника перевела взгляд на его пальцы, расслабленно лежавшие на руле, и вспомнила ладони, усеянные сотнями порезов.
– Ты кого-то убил?
Он стиснул руль, костяшки побелели.
– Кого, Алекс?
– Перестань… – он качнул головой.
– Кого ты убил?
Алекс резко нажал на тормоз – и машина с визгом остановилась, Ника едва успела вцепиться в сиденье. Он вылетел на улицу, громко хлопнув дверью. Спешно отстегнув ремень безопасности, Ника вышла следом. Алекс стоял, опершись на капот, и, сжав зубы, разминал костяшки пальцев.