Кристина Миляева – Три зубастых герани для мадам Розмен (страница 28)

— Письмо? — он опешил.

— Ну да, — я кивнула. — Чтобы мои ухажёры знали, что меня похитили и нужно платить. Только предупредите их, чтобы не спешили. Пусть поторгуются. Мне здесь нравится. Недельку можно и посидеть.

Похититель вскочил и заметался по подвалу, тяжело дыша и что-то бормоча себе под нос. Я смотрела на него и думала: бедный человек. Он готовился к драме, а получил меня — уставшую, выспавшуюся и совершенно равнодушную к его угрозам.

— Ты ненормальная! — заорал он, останавливаясь. — Совсем ненормальная! Я тебя похитил! Понимаешь? Это преступление! Ты должна бояться!

— Боюсь, — сказала я, но в голосе, кажется, не прозвучало ни капли страха.

— Не врёшь! — взвизгнул он.

— Ну, может, чуть-чуть, — призналась я. — Пауки, конечно, не очень приятные соседи. Но, знаете, когда у тебя дома живут призраки, которые иногда проходят сквозь тебя, пока ты спишь, пауки кажутся сущим пустяком.

— Какие призраки? — выдохнул он.

— Разные, — я зевнула. — Эльза, баронесса, она очень милая, но любит сплетничать. Графиня-кошатница, та вообще без котов жить не может, а котов у меня теперь целая свора. Ещё садовник, служанка, мальчик с мячом… И две императрицы недавно заходили. Они, правда, поссорились, но потом помирились. В общем, весёлая компания.

Похититель сел на пол, обхватив голову руками. Его плечи вздрагивали. Я даже испугалась, не плачет ли он.

— Вам плохо? — спросила я с беспокойством. — Может, воды?

— Не надо мне воды! — взвыл он. — Ты что, издеваешься?! Я тебя похитил, а ты меня жалеешь?!

— Ну, вы выглядите неважно, — заметила я. — Покраснели, глаза дёргаются. Может, давление? У меня у отца так было. Ему помогала настойка валерианы.

Похититель посмотрел на меня безумными глазами.

— Слушай, — сказал он, вдруг заговорив тихо и вкрадчиво. — Ты должна захотеть вернуться домой. Понимаешь? Должна. Иначе какой смысл в похищении? Ты должна просить, молить, обещать всё, что угодно, лишь бы я тебя отпустил. Тогда я смогу потребовать выкуп. А если тебе всё равно, то… то…

— То что? — спросила я с любопытством.

— То я не получу денег! — выпалил он и тут же прикусил язык, поняв, что сказал лишнего.

— А, вот оно что, — я кивнула, как будто речь шла о пустяках. — Ну, если вы не получите выкуп, то, наверное, просто отпустите меня? Вам же я не нужна.

— Я тебя убью! — заорал он, снова срываясь на крик.

— Зачем? — я искренне удивилась. — Мёртвая я вам тем более не нужна. И потом, у меня герани. Если вы меня убьёте, они вас найдут. Они очень умные. И мстительные. И голодные, — добавила я, вспомнив, что не кормила их с утра. — Они могут и не дождаться выкупа. Просто придут и съедят.

— Что за чушь?! — взревел он. — Какие герани?! Это цветы!

— Зубастые цветы, — поправила я. — Которые едят мясо. Много мяса. И они меня любят. Если я не вернусь, они расстроятся. А когда они расстраиваются, они становятся агрессивными. Очень агрессивными.

Я говорила это так спокойно, так буднично, что похититель, кажется, начал верить. Он побледнел, потом снова покраснел, потом его лицо приобрело какой-то фиолетовый оттенок.

— Ты… ты меня пугаешь? — спросил он хрипло.

— Нет, что вы, — я покачала головой. — Я просто описываю ситуацию. Вы же спросили.

Он вскочил и снова заметался по подвалу. Я смотрела на него и думала, что он, наверное, не самый плохой человек. Просто отчаявшийся. У него были мешки под глазами, руки дрожали, и он явно не спал несколько ночей, готовя это похищение.

— Послушайте, — сказала я, когда он в очередной раз остановился. — А давайте я вам просто дам денег? У меня есть. Бриллианты там, золото. Вы меня отпустите, я вам дам, сколько нужно, и разойдёмся мирно. А? Вы выспитесь, я посплю, все довольны.

Он уставился на меня, открыв рот.

— Ты… ты предлагаешь мне заплатить за своё освобождение? — переспросил он, как будто не веря своим ушам.

— Ну да, — я пожала плечами. — Это же выкуп. Только без посредников. Я заплачу, вы меня отпустите. Честно. Слово даю.

— Слово? — он нервно рассмеялся. — Какое слово? Ты пленница!

— Ну, тогда не буду платить, — вздохнула я. — Буду сидеть здесь дальше. Мне, в общем-то, всё равно.

Я откинулась на тюфяк, устраиваясь поудобнее. Похититель смотрел на меня, и в его глазах медленно угасала последняя надежда на то, что он сможет выжать из этой ситуации хоть что-то.

— Знаешь, — сказал он наконец, и голос его звучал устало и обречённо. — Я никогда не видел такой полоумной бабы. Никогда. Я двадцать лет в этом деле, похищал графинь, баронесс, купеческих дочек — все рыдали, умоляли, предлагали любые деньги. А ты… ты спишь в подвале, хвалишь мою похлёбку и угрожаешь мне цветами!

— Не угрожаю, — поправила я. — Предупреждаю. Это разные вещи.

— Да какая разница! — взорвался он. — Убирайся! Вон! Проваливай! Пока я не передумал и не придушил тебя собственными руками!

Он подошёл к двери, распахнул её и указал на тёмный, сырой коридор.

— Иди! И чтобы духу твоего здесь не было!

Я медленно поднялась. Спина затекла, в голове было пусто и спокойно. Я посмотрела на похитителя, на его красное, искажённое злобой и бессилием лицо.

— Вы уверены? — спросила я. — Может, останусь до утра? Высплюсь нормально…

— Вон! — заорал он так, что своды подвала задрожали.

Я вздохнула, подобрала юбки и вышла в коридор. Он был длинным, тёмным, с плесенью на стенах и лужами на полу. Где-то в конце виднелась лестница.

— Хорошо, — сказала я, оборачиваясь. — Спасибо за гостеприимство. И похлёбка была вкусная. Честно.

Похититель схватился за сердце и рухнул на пороге, кажется, теряя сознание. Я постояла секунду, прислушиваясь к его дыханию — дышит, жив, — и двинулась к выходу.

Выход нашёлся быстро — тяжёлая дверь, выходящая в какой-то переулок, заваленный мусором. Я толкнула её, вышла на свежий воздух и глубоко вздохнула.

Город. Обычный город. Солнце, шум, запах выхлопных газов от механических экипажей и свежей выпечки из ближайшей пекарни. Я стояла посреди улицы, растрёпанная, в помятом платье, и чувствовала себя… отдохнувшей.

— Ну что ж, — сказала я себе. — Пора домой. Герани, наверное, уже волнуются.

Я пошла по улице, пытаясь сориентироваться. Мы были недалеко от моего дома — я узнала знакомые вывески. Значит, похититель не стал далеко увозить. Умно, но не очень предусмотрительно.

Дома меня ждал шум. Ещё на подходе я услышала щёлканье, мяуканье, споры призраков и, кажется, голоса моих троих поклонников, которые, судя по всему, уже успели узнать о моём исчезновении и собрались на экстренный совет.

Я открыла дверь и вошла. В прихожей царил хаос. Герани стояли на тумбочке, вытянувшись в струнку, и угрожающе щёлкали в сторону трёх мужчин, которые сгрудились у лестницы. Эльза парила под потолком и громко кричала, что она всё знала и предупреждала. Графиня-кошатница носилась по комнате с призрачными кошками, которые почему-то были размером с собак. Коты живые разбежались по углам и шипели.

— Я вернулась, — сказала я, и все разом замолчали.

Три пары мужских глаз уставились на меня. Глаза графа Рудольфа были полны облегчения, барона Леопольда — тревоги, принца Августа — гнева.

— Алисия! — воскликнул граф, бросаясь ко мне. — Вы целы? Вас похитили? Кто это сделал?

— Не знаю, — честно ответила я. — Какой-то мужик. Он хотел выкуп.

— Мы его найдём, — мрачно пообещал барон. — И он пожалеет.

— Не надо, — я покачала головой. — Он уже пожалел. Кажется, я его до инфаркта довела.

— Что? — хором спросили трое.

Я вздохнула, разуваясь и проходя в гостиную. Герани, заметив меня, радостно защёлкали и потянулись ко мне. Я погладила Медового, и он тут же распустил цветок, наполнив комнату сладким ароматом.

— Он меня похитил, притащил в подвал, угрожал убить, — рассказывала я, усаживаясь в кресло. — А я выспалась. Там было тихо. И сыро, конечно, и пауки, но зато никто не спорил и не требовал мяса. Потом он принёс похлёбку. Невкусную, но горячую. А потом я сказала, что если он меня убьёт, то герани его съедят. И он испугался.

— Испугался гераней? — недоверчиво переспросил принц.

— А вы бы не испугались? — я кивнула на Просто Кусачего, который в этот момент демонстративно откусил угол стола.

Принц помолчал, глядя на растение, и не нашёлся с ответом.

— Потом я предложила ему заплатить выкуп сама, но он почему-то обиделся, — продолжила я. — А потом заорал, чтобы я убиралась, потому что никогда не видел такой полоумной бабы. И я ушла.

В гостиной повисла тишина. Потом граф Рудольф рассмеялся. Сначала тихо, потом громче, а потом и барон не сдержал улыбки. Даже принц, поморщившись, признал:

— Только вы, Алисия, могли довести похитителя до того, чтобы он сам вас отпустил.