Кристина Миляева – Три зубастых герани для мадам Розмен (страница 25)

— Это не важно, — отмахнулась императрица. — Важно, кто ты по сути. А ты, я вижу, сильная. Справишься. И призраки тебя слушаются, и растения, и мужики за тобой табунами ходят. Чем не императрица?

— Она права, — добавила Императрица-мать, и в её голосе вдруг зазвучала горечь. — Я при жизни была императрицей, а счастья не видела. Интриги, ложь, предательства. А ты — настоящая. Такая, какая есть. Это редкость.

Я смотрела на них, на двух враждующих призраков, которые вдруг объединились в желании сделать меня императрицей, и чувствовала, что мир окончательно сошёл с ума.

— Дамы, — сказала я, пытаясь сохранить спокойствие. — Я польщена. Правда. Но стать императрицей — это не шутка. Это огромная ответственность. Я не готова.

— А кто готов? — фыркнула вторая императрица. — Никто. Но ты справишься. Я чую.

— И потом, — добавила первая, — это будет лучшая месть твоему бывшему жениху. Представляешь его лицо, когда ты станешь императрицей?

Я представила. И, чёрт возьми, это было заманчиво.

— Ладно, — вздохнула я. — Давайте сначала найдём бриллианты. А там посмотрим.

Обе императрицы радостно закивали. Герани на тумбочке одобрительно защёлкали.

— Только, — предупредила я, — искать будем по правилам. Никаких ссор. И если найдём — решим, что с ними делать, вместе. Договорились?

— Договорились, — нехотя согласились обе.

Ночь мы провели в поисках. Обшарили каждый угол, каждый шкаф, каждую половицу. Эльза и другие призраки подключились к процессу с энтузиазмом. Даже садовник отложил поиски лопаты и шарил по стенам своей прозрачной рукой.

Бриллианты не находились.

— Может, они в подвале? — предположила я, когда уже начало светать.

— Точно! — хлопнула себя по лбу Императрица-мать. — В подвале же есть тайник! Я совсем забыла!

Мы спустились в подвал. Там, за старым сундуком, действительно обнаружилась ниша, заложенная кирпичом. Пришлось вызывать каменщика (живого), который за умеренную плату разобрал кладку.

В нише стояла шкатулка. Старинная, обитая бархатом, с позеленевшим от времени замком.

— Ключ? — спросила я.

Обе императрицы переглянулись.

— Потерялся, — сказала одна.

— Утонул, — добавила другая.

Я вздохнула и взялась за шкатулку. Просто так, без ключа, она не открывалась. Но тут вмешались герани. Просто Кусачий, почуяв что-то, подполз к шкатулке и… впился зубами в замок. Раздался хруст, и замок сломался.

— Вот это да! — восхитилась Эльза.

Герани довольно заурчали. Я открыла шкатулку.

Внутри, на бархатной подушке, лежало ожерелье. Бриллианты сверкали даже в тусклом свете подвала, переливаясь всеми цветами радуги. Рядом — серьги и тиара. Сокровище было невероятным.

— Они… они прекрасны, — выдохнула я.

Императрицы смотрели на бриллианты с ностальгией и грустью.

— Носи, девочка, — сказала вторая. — Это тебе.

— Но как же… — начала я.

— Мы решили, — перебила первая. — Ты достойна. А мы… мы уже не нуждаемся в блеске.

Я смотрела на них, на бриллианты, на герань, которая довольно урчала, и чувствовала, как к горлу подступают слёзы. Не от жадности — от благодарности. Эти женщины, враждовавшие при жизни, объединились, чтобы сделать мне подарок.

— Спасибо, — прошептала я. — Я… я не знаю, что сказать.

— И не надо, — улыбнулась Императрица-мать. — Просто будь счастлива. И если когда-нибудь станешь императрицей — правь справедливо.

Они растаяли в воздухе, оставив после себя лёгкий аромат фиалок и власти.

Я стояла посреди подвала, сжимая в руках шкатулку с бриллиантами, и смотрела, как первые лучи солнца пробиваются сквозь пыльное окошко. Герани рядом довольно ворковали. Эльза и другие призраки обступили меня, разглядывая сокровище.

— Ну что, императрица? — усмехнулась Эльза.

— Пока нет, — покачала головой я. — Но, кажется, путь к этому начался.

Я поднялась наверх, поставила шкатулку на комод в спальне и посмотрела в окно. Там, за стенами моего дома, просыпался Варнергор. Где-то бродил опозоренный Элиан, трое мужчин думали обо мне, вдовы обсуждали последние новости, а призраки готовились к новому дню.

Моя жизнь была безумной. Но она была моей. И, чёрт возьми, она мне нравилась.

— Ну что, проводники, — сказала я герани. — Куда дальше?

Медовый распустил ещё один цветок и сладко запах. Куда-то туда, где нас ждут новые приключения.

Глава 14. В которой тишина оказывается мифом, дом — шкатулкой с сюрпризами, а герани — предателями

Бриллианты императриц стали последней каплей. Не в смысле неприятности, а в смысле перегрузки моей нервной системы. Я проснулась на следующее утро с твёрдым намерением найти в этом безумном доме хотя бы уголок, где можно посидеть в тишине и чтобы никто — ни живой, ни мёртвый, ни зубастый — ко мне не приставал.

— Пять минут, — прошептала я, глядя в потолок. — Всего пять минут тишины. Это так много?

В ответ из коридора донеслось громкое чавканье — Просто Кусачий, кажется, добрался до кухонного шкафа и теперь с наслаждением уплетал кусок мяса, который я забыла убрать. Медовый, стоящий на подоконнике, мелодично позвякивал цветами, создавая подобие нежной, но навязчивой музыки. Полынный привычно щёлкал, отбивая какой-то сложный ритм. Где-то наверху садовник шаркал ногами, ища свою лопату, а в гостиной Эльза обсуждала с графиней-кошатницей вчерашнее явление двух императриц.

Голова шла кругом.

Я села на кровати, чувствуя, как в висках пульсирует знакомая боль. Слишком много событий. Слишком много людей. Слишком много призраков, поклонников, бриллиантов, угроз и советов. Мозг требовал перерыва.

— Я ухожу, — объявила я пустоте. — В смысле, не из дома, а… куда-нибудь, где меня не найдут. Хотя бы на час.

Накинув старый, выцветший халат, который я берегла для самых тяжёлых дней, я выскользнула в коридор. Герани проводили меня удивлённым щёлканьем, но, к счастью, не последовали — они были слишком заняты мясом и музыкой.

Я бродила по дому, как призрак, стараясь ступать бесшумно. Первый этаж отпадал сразу — там было слишком много сквозняков, а сквозняки приносили с собой запахи и звуки. Второй этаж был оккупирован призраками, которые, кажется, решили, что после вчерашнего можно устроить импровизированное собрание. Чердак? Там обитала служанка, которая, к счастью, сегодня не плакала, но зато громко перебирала какие-то невидимые вещи. Подвал? После вчерашнего подвал казался слишком… значительным.

Я уже почти отчаялась, когда заметила маленькую дверь в конце коридора на втором этаже. Забавно, я сотни раз проходила мимо и никогда не обращала на неё внимания. Дверь была такой низкой и узкой, что казалась частью стены, особенно в тени тяжёлой портьеры.

— А что там? — прошептала я, подходя ближе.

Ручка не поддавалась. Я дёрнула сильнее — ноль реакции. Заперто. Но замок был старым, ржавым, и после пары настойчивых рывков он жалобно хрустнул и сдался. Дверь со скрипом отворилась, открывая тёмный, узкий проход, пахнущий пылью, старым деревом и чем-то ещё… металлическим, что ли.

— Ну, тишина, — сказала я себе и шагнула внутрь.

Проход вильнул пару раз, потом расширился, и я оказалась в маленькой комнате без окон. Вернее, сначала мне показалось, что без окон — пока глаза не привыкли к темноте, и я не заметила узкую щель под потолком, через которую пробивался слабый свет.

Но это было не главное.

Комната была завалена вещами. Не хламом — вещами. На стеллажах, уходящих под самый потолок, стояли какие-то механизмы. Шестерёнки, провода, стеклянные колбы, медные трубки, странные приборы с циферблатами, которые тускло поблёскивали в полумраке. Посередине комнаты стоял огромный стол, заваленный чертежами. А в углу — сундук. Тяжёлый, окованный железом, с массивным замком, который, впрочем, был открыт.

Я подошла к столу. Чертежи были покрыты сложными схемами, цифрами, формулами. Я не была инженером, но даже мне было понятно, что это нечто невероятное. Летательные аппараты, сложные двигатели, какие-то устройства, назначение которых я не могла угадать. На одном из листов был нарисован огромный дирижабль, парящий над городом, с подписью: «Модель „Икар-7“. Испытания назначены на осень. Да поможет нам небо».

Кто это всё создал? Я перебирала чертежи, и с каждым новым листом удивление росло. Этот человек опережал своё время лет на сто, если не больше. Его идеи были смелыми, гениальными, безумными. Кто бы он ни был, он явно не вписывался в рамки своей эпохи.

Потом я нашла дневник.

Он лежал в самом низу стопки, потрёпанный, с выцветшей обложкой. Я открыла его на первой странице и… ничего не поняла. Буквы были странными, незнакомыми, похожими на вязь древних рукописей, но с какими-то дополнительными значками, которых я никогда не видела.

— Что за… — пробормотала я, перелистывая страницы.

Текст был везде одинаково непонятным. Но кое-где попадались рисунки — те же механизмы, схемы, какие-то формулы. А на последней странице — чей-то портрет. Женщина с длинными волосами и серьёзными глазами. Сзади была приписка, но я не могла её прочесть.

Я оставила дневник и двинулась к сундуку. Там было… всё. Золотые монеты, драгоценные камни, какие-то документы в кожаных папках, пара старинных пистолетов, инкрустированных серебром, и несколько медальонов с непонятными символами.

Я сидела на полу, окружённая сокровищами, и чувствовала, как кружится голова. Бриллианты императриц — это было что-то. Но это… это был целый клад. И тайная комната. И чертежи гения. И дневник на неизвестном языке. Что это за дом? Что за люди здесь жили до меня?