Кристина Миляева – Три зубастых герани для мадам Розмен (страница 22)

— Мои… э-э… питомцы, — виновато сказала я, прикрывая корзину. — Они немного нервничают в новой обстановке.

— Питомцы? — принц подозрительно уставился на корзину, из которой доносилось щёлканье.

В этот момент на аллее показалась процессия. Несколько важных господ в мантиях, с какими-то свитками, в сопровождении стражников. Впереди вышагивал… Элиан. С самодовольной улыбкой и бумагой в руках.

— Вот она! — заявил он, указывая на меня. — Алисия фон Хоффман, она же Алисия фон Брауншвейг, мошенница и самозванка! Я требую её ареста и возвращения моего имущества!

Я замерла. Мои кавалеры вскочили, готовые защищать. Но стражники уже окружили скамейку.

— Сударыня, — сказал главный, судя по нашивкам, судебный пристав. — Вы обвиняетесь в подделке документов и незаконном завладении недвижимостью. Вам надлежит явиться в суд для разбирательства. Немедленно.

— Это какая-то ошибка, — начал граф Рудольф.

— Никакой ошибки, — перебил Элиан. — У меня есть доказательства. Я герцог, и моё слово кое-что значит.

Принц Август медленно поднялся. Его лицо потемнело.

— Вы, — сказал он, глядя на Элиана. — Кто вы такой, чтобы являться сюда и обвинять мою знакомую?

— Ваше высочество, — Элиан побледнел, узнав принца. — Я не знал, что вы… я имею право…

— Вы имеете право молчать, пока я не разберусь, — отрезал Август. — Алисия, не волнуйтесь. Я всё улажу.

— Ваше высочество, боюсь, это дело подсудно, — вмешался пристав. — Если есть обвинение, мы обязаны провести слушание.

— Тогда мы идём в суд, — заявил барон Леопольд, беря меня под руку. — Я буду свидетелем.

— И я, — добавил граф.

— И я, — процедил принц, сверля Элиана взглядом. — Мне интересно посмотреть, как правосудие работает в этом городе.

Через полчаса мы все оказались в здании суда. Огромный зал, высокие окна, судья в парике за массивным столом. По бокам — скамьи для публики, которые быстро заполнились любопытными. Откуда-то пронюхавшие о скандале вдовы явились чуть ли не всем обществом. Фрау Шелленберг, Эмма, баронесса фон Виттен — все были тут. Даже несколько призраков, включая Эльзу и графиню-кошатницу, материализовались в углу, но их, кажется, никто не видел, кроме меня.

Судья, пожилой мужчина с сонным лицом, взглянул на бумаги.

— Итак, слушается дело по обвинению гражданки Алисии фон Хоффман в подделке документов и мошенничестве. Истец — герцог Элиан де Корвин. Ответчик — фрау фон Хоффман. Слово истцу.

Элиан вышел вперёд, развернул бумагу и начал вещать:

— Ваша честь, эта женщина — самозванка. Настоящее её имя — Алисия фон Брауншвейг, дочь графа из соседнего королевства. Она сбежала из дома после того, как её помолвка со мной была расторгнута, и теперь живёт под чужим именем. Дом на Тупиковой улице, который она якобы купила, на самом деле приобретён на средства, которые она похитила у меня!

— Похитила? — возмутилась я. — Да ты сам у меня всё украл! Твоя любовница и ты обобрали меня до нитки!

— Тишина в зале! — стукнул молотком судья. — Дама, вы будете говорить, когда вас спросят.

— Но это ложь! — не унималась я.

— Я сказал — тишина! — судья нахмурился. — Итак, герцог, у вас есть доказательства?

— Разумеется, — Элиан помахал бумагами. — Вот копия брачного контракта, который был расторгнут по её вине. Вот свидетельства о том, что она покинула дом тайно, прихватив фамильные драгоценности. А вот… — он театрально выдержал паузу, — заключение эксперта, что документы на имя фон Хоффман — поддельные.

В зале поднялся шёпот. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Ваша честь, — поднялся граф Рудольф. — Я знаю эту женщину и могу поручиться за её честность.

— Вы, граф, не являетесь стороной дела, — отмахнулся судья.

— Я являюсь, — раздался голос барона Леопольда. — У меня есть информация, что герцог де Корвин сам замешан в махинациях. Я навёл справки.

— Это клевета! — взвизгнул Элиан.

— Тишина! — судья снова стукнул молотком. — Барон, вы можете предоставить доказательства?

— Могу, — Леопольд вышел вперёд и положил на стол судьи какие-то бумаги. — Это отчёты о сомнительных сделках герцога, связанных с присвоением имущества его бывшей невесты.

Судья углубился в чтение. В зале стояла напряжённая тишина.

И тут случилось неожиданное. Из моей корзины, которую я поставила у ног, донёсся громкий треск. Герани, не выдержав затворничества, вылезли наружу и теперь осматривались. Медовый поворачивал цветок в сторону Элиана и явно неодобрительно щёлкал. Полынный выпустил облако горького дыма, который пополз по залу. А Просто Кусачий выбрался из корзины и, шлёпая листьями по полу, направился прямо к судейскому столу.

— Что это? — изумился судья, когда зубастое растение начало карабкаться по его мантии.

— Это… это мои растения, — пискнула я.

— Растения? — судья попытался отодвинуться, но Просто Кусачий уже устроился у него на коленях и довольно заурчал. — Оно… оно мурлычет?

— Да, он безобидный, — соврала я. — Обычно.

В этот момент Медовый, подкравшись к Элиану, ловко цапнул его за ногу. Герцог взвыл и подпрыгнул, сшибив стоящего рядом пристава. Началась суматоха. Полынный выпустил ещё дыма, и в зале стало трудно дышать. Люди закашлялись, кто-то бросился к дверям.

— Порядок! Порядок в зале! — надрывался судья, но его никто не слушал.

И тут в центре зала начала сгущаться тьма. Холодный, призрачный свет озарил пространство, и из ниоткуда материализовалась женщина. Высокая, статная, в роскошном платье прошлого века, с короной на голове. Она была почти прозрачной, но величественной до дрожи.

— Что здесь происходит? — спросила она голосом, от которого у всех, включая судью, отвисли челюсти.

— Императрица? — прошептал кто-то.

— Матушка? — ахнул принц Август, узнав призрак своей покойной матери, вдовы предыдущего императора.

— Август, — кивнула она ему. — Рада видеть, что ты ещё жив. Хотя, судя по тому, что я вижу, не сильно поумнел.

Призрак императрицы обвела взглядом зал, остановилась на мне, потом на геранях, и удовлетворённо кивнула.

— Я знаю эту женщину, — сказала она, указывая на меня. — Вернее, я знаю этот дом. Тот самый, на Тупиковой улице. Он принадлежал моей фрейлине, графине фон Альтенбург, — она кивнула в угол, где графиня-кошатница при виде императрицы присела в глубоком реверансе. — А после её смерти перешёл к её дальним родственникам. Но я помню, что она завещала его не продавать кому попало, а передать той, кто сможет ужиться с её кошками.

— С какими кошками? — опешил судья.

— С призрачными, конечно, — усмехнулась императрица. — Графиня любила кошек при жизни и после смерти не могла с ними расстаться. Этот дом был полон кошачьих духов. Никто не мог там жить дольше месяца. А эта девушка, — она указала на меня, — не только выжила, но и подружилась с графиней. И с её кошками. И вообще, у неё у самой есть зубастые растения, которые едят мясо и кусают негодяев. Это ли не доказательство, что она достойна этого дома?

В зале воцарилась мёртвая тишина. Судья открывал и закрывал рот, как рыба. Элиан побледнел и попятился.

— Ваше… ваше величество, — заикаясь, пролепетал он. — Но это… это же призрак! Они не могут свидетельствовать в суде!

— Почему это не могут? — возмутилась императрица. — Я, между прочим, при жизни была законной императрицей и имею право голоса даже после смерти. А если ты, щенок, будешь перечить, я нашлю на тебя кошмарные сны до конца твоих дней. И не только сны.

Герани, услышав знакомый голос, дружно заурчали и потянулись к императрице. Она ласково погладила Медового (рука прошла сквозь него, но растение довольно защёлкало).

— Какие милые, — сказала она. — Совсем как мои болонки при жизни.

Судья, придя в себя, стукнул молотком.

— Ввиду появления новых… э-э… свидетельских показаний, — произнёс он дрожащим голосом, — дело признаётся не имеющим оснований. Иск герцога де Корвина отклонён. Дом остаётся за фрау фон Хоффман. Заседание закрыто!

Он поспешно сбежал с кафедры, пока герани не добрались до него. В зале поднялся невообразимый шум. Вдовы аплодировали, призраки радостно перешёптывались, а Элиан, окружённый стражниками (которые, кажется, собирались его арестовать за ложный донос), выглядел так, будто его окунули в выгребную яму.

— Я ещё вернусь! — прокричал он, уводимый под руки.

— Чтоб у тебя чирьи вскочили! — крикнула ему вслед фрау Шелленберг.

— И не стояло! — добавила Эмма.

— И недержание! — подхватила баронесса.

Зал взорвался хохотом. Даже судья, уже выходя, не сдержал улыбки.

Я стояла посреди этого бедлама, сжимая в руках корзину, куда герани послушно забрались после того, как императрица шепнула им пару слов. Рядом были граф, барон и принц, все трое смотрели на меня с обожанием.

— Алисия, — сказал граф. — Вы невероятны.