Кристина Миляева – Три зубастых герани для мадам Розмен (страница 20)

— Алисия, с ума сошла?! — заверещала Лирейн, пытаясь оттащить меня, но я отмахнулась метлой, зацепив её по руке. Она взвизгнула и отскочила.

— Вон! — кричала я, гоняя Элиана по гостиной. — Вон из моего дома! Чтобы я тебя больше не видела! Иначе я тебя этой метлой! Я тебя!

Элиан, забыв всё своё герцогское достоинство, носился по комнате, уворачиваясь от ударов. Лирейн металась следом, пытаясь то ли помочь, то ли спастись самой. Я гнала их к выходу, не переставая орать и размахивать метлой.

— Вон! Вон! Вон!

В прихожей они наконец выскочили на крыльцо. Я вылетела следом, продолжая наносить удары. Элиан споткнулся о ступеньку и кубарем скатился вниз, прямо в грязь. Лирейн, взвизгнув, бросилась к нему.

— Если ты ещё раз появишься в моём доме! — кричала я, стоя на крыльце с метлой наперевес. — Я тебя убью! Слышишь? Убью! И скормлю своим гераням! Они у меня мясо любят! Особенно такое, подлое!

Элиан поднялся, весь в грязи, с выпавшей из причёски прядью волос. Вид у него был жалкий и разъярённый одновременно.

— Ты пожалеешь! — прошипел он. — Я тебя уничтожу!

— Попробуй! — заорала я. — Только сначала штаны постирай, герцог! А то от страха, небось, наделал!

Лирейн подхватила его под руку, и они, шатаясь, побрели прочь, к карете, которая ждала их за углом. Я смотрела им вслед, тяжело дыша, и чувствовала, как адреналин схлынул, оставляя после себя дрожь и пустоту.

— Алисия! — раздался голос из-за спины. Я обернулась. На пороге стояли фрау Шелленберг, Эмма и баронесса фон Виттен. Они, оказывается, пришли с визитом и застали всю сцену. Сзади маячили ещё несколько вдов, и даже пара призраков (в том числе графиня-кошатница с геранью в обнимку — она, видимо, так и не ушла).

— Вы всё видели? — устало спросила я.

— Всё! — восторженно подтвердила Эмма. — И это было великолепно! Алисия, вы богиня! Так отлупить герцога! Метлой! По спине!

— Кто это был? — строго спросила баронесса, подходя ближе. — Я слышала, он вам угрожал судом.

Я вздохнула. Легенду надо было поддерживать. Но, чёрт возьми, как же хотелось рассказать правду. Хотя бы часть.

— Это… — я замялась, подбирая слова. — Это был лучший друг моего покойного мужа. Тот самый, которому мы доверяли. А он… он обманул нас. Отнял всё состояние. Оставил меня нищей. А теперь приехал добить.

Вдовы ахнули. У фрау Шелленберг даже рот открылся.

— Он украл ваше наследство? — переспросила Эмма.

— Всё до последней монеты, — кивнула я, глядя в землю. — Мой муж… Йохан… он верил ему как брату. А этот… этот козёл… подделал документы, переписал на себя нашу торговую компанию, дома, счета. Когда Йохан умер, я осталась с пустыми руками. Мне пришлось бежать, скрываться, чтобы он меня не нашёл. А теперь он нашёл.

Я подняла глаза. В них стояли настоящие слёзы — не только от выдуманной истории, но и от реальной боли. От той, что причинили мне Элиан и Лирейн. И эти слёзы были самыми убедительными.

— Мерзавец! — воскликнула баронесса фон Виттен. — Какая низость! Обокрасть вдову своего друга! Да это же… это хуже, чем убийство!

— А эта мымра с ним? — спросила фрау Шелленберг, кивая в сторону удаляющейся кареты. — Его сообщница?

— Его новая жена, — всхлипнула я. — Они, кажется, вместе провернули это дело.

— О, боги! — Эмма схватилась за сердце. — Алисия, бедная! Сколько же вам пришлось пережить!

Я шмыгнула носом и утёрла слёзы рукавом.

— Я думала, здесь буду в безопасности. А он… он явился и требует, чтобы я подписала отказ от всех прав. Грозит судом, если не подчинюсь.

— Ни в коем случае! — отрезала баронесса. — Мы этого так не оставим. Общество вдов такого не прощает.

Вдовы загудели, обсуждая ситуацию. Кто-то предлагал написать жалобу императору, кто-то — нанять лучших адвокатов, кто-то — просто подкараулить мерзавца в тёмном переулке и начистить физиономию. Графиня-кошатница, услышав про вора, выпустила герань и подплыла ближе.

— Я могу наслать на него кошмарные сны, — предложила она. — Мои кошки умеют являться во сне и душить подушками. Не насмерть, конечно, но очень страшно.

— Спасибо, графиня, — слабо улыбнулась я. — Но, боюсь, сны его не проймут.

— Тогда проклянём! — решительно заявила баронесса. — У нас есть свои способы. Правда, девочки?

Вдовы оживились. Оказалось, что у них был целый арсенал женских проклятий, передававшихся из поколения в поколение. И они горели желанием опробовать их на подлом воре.

— Чтоб у него чирьи вскочили на самом причинном месте! — начала Эмма.

— И чтоб не стояло! — подхватила фрау Шелленберг.

— И чтоб недержание приключилось! — добавила какая-то пожилая вдова сзади. — Чтоб при всех важных людях штаны мочил!

— И чтоб зубы выпали! — крикнула другая.

— И чтоб жена его, мымра эта, сбежала с конюхом! — продолжила третья.

— И чтоб бизнес его прогорел!

— И чтоб его самого обокрали!

— И чтоб в тюрьму посадили за мошенничество!

— И чтоб в той тюрьме его сокамерники любили! Нехорошо любили!

Вдовы наперебой желали Элиану всяческих кар, и с каждым новым пожеланием становилось как-то легче на душе. Даже смешно стало. Я представила его, герцога, с чирьями на причинном месте и недержанием, и не выдержала — расхохоталась. Сквозь слёзы, но искренне.

— Алисия, вы не расстраивайтесь, — баронесса обняла меня за плечи. — Мы за вас горой. Этот мерзавец получит по заслугам. А если он ещё раз сунется, мы его… — она сделала многозначительный жест рукой, означающий, видимо, что-то очень страшное.

— Спасибо, — сказала я, вытирая слёзы. — Вы даже не представляете, как мне сейчас помогли.

— Это наш долг, — кивнула баронесса. — Мы, вдовы, должны держаться вместе. А теперь пойдёмте в дом, выпьем чего-нибудь крепкого. Вам нужно прийти в себя.

Мы вернулись в гостиную. Вдовы расселись, достали припасы — у них всегда с собой было что-то горячительное. Эльза и графиня-кошатница парили рядом, призрачные кошки вились вокруг, герани на подоконнике довольно ворковали.

— За справедливость! — провозгласила баронесса, поднимая рюмку.

— За то, чтоб у козла чирьи вскочили! — добавила Эмма.

Все выпили. Я тоже. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, согревая изнутри. И вдруг я почувствовала, что всё будет хорошо. Да, Элиан явился и угрожает. Но теперь у меня есть защита. Не только зубастые растения и призраки, но и целое Общество вдов. А это сила, с которой нельзя не считаться.

— Кстати, Алисия, — сказала фрау Шелленберг, закусывая пирожком. — А вы знаете, что ваши три поклонника вчера так и не разъехались? Они всю ночь просидели у баронессы, спорили о чём-то. А под утро граф и барон уехали, а принц… принц остался.

— Что значит — остался? — насторожилась я.

— Ну, он вроде как решил погостить в городе подольше. Снял дом неподалёку. И, кажется, настроен серьёзно.

Я застонала. Элиан, принц, граф, барон — голова шла кругом.

— Не переживай, — успокоила Эмма. — Мы за тобой присмотрим. Ни один мужик не обидит, если вдовы на страже.

Графиня-кошатница, которая всё это время сидела рядом с геранью и гладила её (ну, пыталась гладить, рука проходила сквозь листья), вдруг подняла голову.

— Алисия, — сказала она задумчиво. — Твои герани… они мне кое-что рассказали.

Я удивилась.

— Они умеют разговаривать с призраками?

— О да, — кивнула графиня. — Они очень общительные. И они сказали, что этот твой бывший друг, который украл деньги… он ещё вернётся. И не один. Но они готовы. Они его встретят.

Я посмотрела на герань. Медовый довольно покачивал цветами, Полынный щёлкал в предвкушении, а Просто Кусачий уже точил зубки о край горшка.

— Спасибо, мои хорошие, — прошептала я.

Вечером, когда вдовы разошлись, а призраки разлетелись по своим углам, я сидела на кухне и смотрела в окно. За ним сгущались сумерки, город зажигал огни, и где-то там, в темноте, бродил Элиан, злой и униженный. Но мне было не страшно. Впервые за долгое время — не страшно.

— Эльза, — позвала я.

Призрак материализовался рядом.

— Что, дорогая?