Кристина Миляева – Тени старого маяка (страница 3)

Сделав несколько осторожных шагов в сторону голосов, я попыталась рассмотреть говорящих. Два расплывчатых силуэта виднелись в тумане. Один из них, более коренастый, махнул рукой.

– Брось. Лучше иди, сети проверь. И к маяку, слышь, не подходи. Там сейчас…

Он не договорил. Силуэты развернулись и растаяли в белизне, словно их и не было. Я осталась одна, с трепещущим от возбуждения и страха сердцем. «И к маяку не подходи». Ещё одно предупреждение. И на этот раз – от самих рыбаков.

Это решило всё. Я обязана была туда пойти. Сейчас. Пока туман скрывает всё и вся.

Дорога к мысу, на котором стоял маяк, оказалась испытанием. Тропинка была скользкой от влаги, камни под ногами предательски уходили в сторону. Туман здесь, у моря, был ещё гуще, он лез в лёгкие, в горло, затрудняя дыхание. Я шла медленно, на ощупь, боясь оступиться и свалиться с обрыва, невидимого справа.

Наконец в белой пелене впереди вырисовался тёмный конус. Маяк. Он казался гигантским призраком, парящим в небытии. Вокруг царила мёртвая тишина, нарушаемая лишь тихим плеском волн где-то далеко внизу. Воздух здесь был холоднее. И пахло как-то по-особенному – не просто морем и водорослями, а озоном, старым железом и чем-то ещё… сладковатым и гнилостным одновременно.

Я подошла к самому основанию маяка. Массивная, обшитая железом дверь была заперта на тяжёлый, ржавый замок. Стены, сложенные из грубого камня, были влажными на ощупь. И тут мой взгляд упал на землю у самого порога.

На мокрых камнях и в промокшей земле лежали странные следы. Они не были похожи ни на человеческие, ни на звериные. Это были бесформенные пятна, будто кто-то пролил густую, желеобразную жидкость, которая тут же застыла, превратившись в нечто, напоминающее полупрозрачный серый воск. Внутри этих пятен виднелись пузырьки воздуха и какие-то тёмные вкрапления, как мелкий песок. Я присела на корточки, чтобы рассмотреть их лучше. От них исходил тот самый сладковато-гнилостный запах.

Сердце заколотилось чаще. Это была улика. Материальная, настоящая улика! Я потянулась к карману за телефоном, чтобы сфотографировать, но в этот момент из тумана прямо передо мной возникла высокая фигура.

Я вскрикнула и отпрянула, едва не поскользнувшись.

– Я же говорил, не соваться, – прозвучал знакомый угрюмый голос.

Передо мной стоял Артём. Лицо его было бледным от холода и, как мне показалось, от гнева. На нём была та же потрёпанная куртка, капюшон натянут на голову.

– Я… я просто… – я запнулась, чувствуя себя пойманной за руку преступницей.

– Просто что? Привидение поймать захотела? – он сделал шаг вперёд, и его взгляд упал на странные следы у моих ног. Всё его выражение лица мгновенно изменилось. Гнев сменился на что-то другое – на осторожный, животный ужас. Он отшатнулся, словно увидел змею. – Трогала их?

– Н-нет, – выдохнула я.

– И не смей, – его голос стал тихим, но от этого ещё более грозным. – И уходи отсюда. Сейчас же.

– Но что это? – не унималась я, указывая на желеобразные пятна. – Ты же знаешь!

Он посмотрел на меня, и в его зелёно-серых глазах бушевала внутренняя борьба. Он что-то взвешивал.

– Это… это оно, – прошептал он наконец. – Знак. Оно здесь было. Недавно.

Туман сгустился вокруг нас, словно желая поглотить наш разговор. А где-то совсем рядом, за дверью маяка, послышался тихий, металлический скрежет.

Глава 4. Невольный союз

Скрежет за спиной заставил нас обоих вздрогнуть и резко обернуться. Массивная дверь маяка по-прежнему была заперта, и в белом мареве тумана не было видно ничего, что могло бы издать этот звук. Возможно, ветер. Или что-то ещё.

Артём схватил меня за руку выше локтя. Его пальцы были холодными и жёсткими, как сталь.

– Быстро, – бросил он коротко и потащил меня от маяка, назад по тропинке.

Я не сопротивлялась. Адреналин, страх и ледяная влага, пробивавшаяся сквозь куртку, сделали меня послушной. Мы почти бежали, скользя по мокрым камням, пока мрачный силуэт башни не растворился за нашими спинами, поглощённый молочно-белой пеленой. Артём не отпускал мою руку и не оборачивался, словно за нами кто-то шёл.

Он привёл меня не в город, а к старому, полуразрушенному сараю на самом краю пирса, который, судя по всему, использовался для хранения сетей и канатов. Внутри пахло смолой, рыбой и сыростью. Он втолкнул меня внутрь, сам зашёл следом и прикрыл дверь, отсекая внешний мир. Здесь было темно, лишь тусклый свет пробивался сквозь щели в стенах, освещая витающую в воздухе пыль.

– Ты совсем сумасшедшая? – его голос прозвучал резко, но уже без злости, скорее с отчаянием. – Я же сказал – не ходи туда!

– А что это было, Артём? – выдохнула я, наконец выдернув руку из его хватки. Моё сердце всё ещё колотилось как сумасшедшее. – Что за «оно»? И эти следы… Ты знаешь. Я видела твоё лицо.

Он отвернулся, провёл рукой по лицу. В полумраке его профиль казался особенно резким, почти высеченным из камня.

– Ничего я не знаю. И тебе не надо.

– Мой сосед, дядя Женя из кафе, вчера забыл, как готовить кофе! – выпалила я. – Он выглядел… пустым. И я слышала, как рыбаки говорили, что «воздух выпили». Это как-то связано, да? И с тобой тоже.

Он медленно повернулся ко мне. В его глазах плескалась такая глубокая боль, что мне стало не по себе.

– С моим отцом, – тихо сказал он. И эти два слова прозвучали громче любого крика.

Он отшвырнул ногой старый ящик и сел на перевёрнутую вверх дном лодку, свесив руки между колен.

– Он был лучшим рыбаком в Седогорске. Чувствовал море, как никто другой. Знает – знал – все рыбные места на десятки миль вокруг. А две недели назад… он вернулся с ночного лова. Вошёл в дом, сел на стул и сидит. Просто сидит. Мама спрашивает: «Что с тобой?». А он смотрит на неё пустыми глазами и говорит: «А где мы?» – Артём сглотнул. – Он забыл всё. Все свои тропки, все приметы, как ставить сети, как читать волну. Как будто кто-то взял и вынул из его головы всё, что было связано с морем. Всё, что делало его… им.

В сарае повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим шёпотом тумана за стенами.

– И он не один такой, – продолжил Артём. – Старик Николай, который все местные песни знал, теперь даже «Во поле берёза стояла» вспомнить не может. И тётя Шура, которая вышивала такие картины, что на них смотреть замирали… Теперь иголку в руки взять не может. Говорит, пальцы не слушаются. И все они… все они перед этим бывали у маяка. Или около.

Я слушала, и кусок хлеба, что я съела на завтрак, комком застрял у меня в горле. Это было куда страшнее любой Серой Дамы. Призрак забирал жизни, а это… это забирало саму суть человека.

– И следы эти… желеобразные… – прошептала я.

– Я их видел, – кивнул Артём. – Возле нашего дома утром после того, как отец… изменился. И возле дома старика Николая. Это как… знак. Метка. Оно побывало здесь.

Внезапно я вспомнила свой первый вечер в доме. Шёпот. Двигающуюся тень. Холодный ужас пополз по спине.

– Артём… а если оно… если оно не только около маяка действует? Если оно может приходить в дома?

Он посмотрел на меня с новым, оценивающим интересом.

– Почему ты так решила?

Я, запинаясь, рассказала ему о той ночи. О шёпоте из угла, о густой, неестественной тени.

– Я думала, что мне показалось, – закончила я, и голос мой дрогнул. – Из-за стресса, новой обстановки…

– В Седогорске ничто не кажется просто так, – мрачно констатировал он. – Особенно тени.

Мы сидели молча, и этот сарай, пахнущий рыбой и старым деревом, вдруг стал нашим первым штабом. Местом, где два чужих друг другу человека обнаружили, что их страхи говорят на одном языке.

– Значит, легенда о Серой Даме… – начала я.

– Враньё, – отрезал Артём. – Ну, или не совсем. Может, когда-то там и была какая-то несчастная женщина. Но то, что творится сейчас… оно другое. Оно не манит и не убивает. Оно… опустошает. Как будто выскабливает всё внутри.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах затеплилась какая-то решимость.

– Ты же любишь всякие тайны, да? Вела что-то там, блог свой, я видел в телефоне, когда ты у пирса сидела.

Я покраснела. Казалось, ничего не ускользает от его внимания.

– Да. «Дело о ежедневных тайнах».

– Ну так вот тебе не ежедневная тайна, – он хмыкнул беззвучно. – Настоящая. И я… я не могу просто сидеть и смотреть, как это происходит. С отцом… я ничего не могу поделать. Но если можно это остановить… – он не договорил, но я поняла.

Он ненавидел беспомощность. Так же, как и я.

– Значит, будем работать вместе? – предложила я, ощущая прилив странной, горьковатой радости.

– Не вместе, – буркнул он. – Но… у нас общая цель. И ты, кажется, не такая дура, как я сначала подумал. Ты хоть заметила эти следы. Большинство бы просто прошло мимо.

Это было почти комплимент. От Артёма, я чувствовала, высшая похвала.

– Ладно, – он поднялся. – Теперь нам нужно понять, что это за «оно». Легенды – это одно, а факты – другое. Нужно искать информацию. Настоящую.

– В библиотеке? – предположила я. – Тётя Люда вроде бы знает много, но… она говорит намёками.

– Библиотека – это прошлое. Нам нужно настоящее, – Артём покачал головой. – Нужно попасть в сам маяк.

– Но он же заперт!

– Лика, – сказал он просто. – Дочь смотрителя. Она сейчас там живёт с отцом. Она… нормальная. Не нравятся все эти мрачные типы. Может, если попросить её… или просто зайти в гости…