Кристина Миляева – Дело о потерянном созвездии (страница 4)
Что мне теперь делать? Сообщать Харленду? Он лишь скажет «я же предупреждал». Сообщать на базу КС? Мне никто не поверит. «Энергетические колебания, инспектор Воронина? Вы, наверное, переутомились. Отдохните».
Я побрела обратно к своим апартаментам, чувствуя себя абсолютно разбитой. Моё первое самостоятельное дело превратилось в кошмар. Я вошла в свою капсулу, заперла дверь на все замки и, наконец, позволила себе задрожать.
Достав Бакса из кармана, я уставилась на него.
– Мы видели что-то, Бакс, – прошептала я. – Что-то настоящее. И я не знаю, что страшнее – эта Тень… или то, что теперь я не могу сделать вид, что ничего не было.
Я легла в кровать и укрылась с головой, но сон не шёл. Перед глазами стояла та самая Тень, плывущая в синем полумраке музея. А в ушах звенела фраза с моего коммуникатора: «Спектр не соответствует ни одному известному источнику энергии».
Космос был полон загадок. И одна из них, похоже, только что прошла в нескольких метрах от меня. И я, глупая, наивная Элли, была, возможно, единственной, кто об этом знал.
Глава 4. Первый Блин Комом
Солнце «Аркадии», запрограммированное на идеальную утреннюю зарю, разбудило меня, бесцеремонно ударив в глаза. Голова раскалывалась, будто в ней всю ночь долбил крошечный отбойный молоток. Я пролежала несколько минут, уставившись в потолок, пытаясь разделить реальность и ночной кошмар. Но холодная дрожь в спине и чёткое, как осколок стекла, воспоминание о плывущей Тени не оставляли сомнений – это случилось наяву.
Бакс лежал на полу, куда он свалился ночью. Я подняла его, отряхнула и усадила на подушку.
– Ну что, старина? – мой голос звучал хрипло. – Сообщаем начальству?
Ответа, разумеется, не последовало. Но я сама его знала. Сообщать было бесполезно. Меня поднимут на смех. Снова. Но делать ничего нельзя было ещё страшнее. Я – офицер КС. Я обязана докладывать о инцидентах. Даже если тебя считают дурой.
Я приняла ледяной душ, надеясь, что он прочистит мозги, и, отказываясь от кофе – сердце и так колотилось как сумасшедшее, – надела форму. Она казалась мне сейчас не символом гордости, а карнавальным костюмом, за которым я прятала свой страх.
Я вышла в коридор, стараясь выглядеть собранной. Музей встречал меня своим обычным величавым спокойствием. Харленд уже был на своём посту, он полировал стекло витрины с каким-то невыразительным минералом. Его спина была ко мне повёрнута.
– Доброе утро, мистер Харленд, – выдавила я.
Он обернулся. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по моему лицу. Мне показалось, что он заметил мои тёмные круги под глазами и лёгкую дрожь в руках.
– Инспектор. Вы сегодня… бледны. Небось, плохо спали. Новое место, новые впечатления.
В его голосе не было ни капли участия. Была лишь констатация факта, приправленная лёгкой издёвкой.
– Я… мне нужно сделать срочный звонок на базу, – сказала я, избегая его взгляда. – Служебное.
– Конечно, – он махнул рукой в сторону своего кабинета. – Только, будьте добры, недолго. У нас сегодня Зал Голографических Иллюзий. Очень хрупкие проекторы.
Я кивнула и почти бегом заскользила к его кабинету. Заперев дверь, я прислонилась к ней, закрыв глаза. Сейчас. Нужно было сделать это сейчас, пока не передумала.
Я активировала свой коммуникатор, набрала шифрованный канал связи с орбитальной базой и запросила соединение с капитаном Дамьеном. Ждать пришлось недолго.
– Инспектор Воронина, – его голос прозвучал чётко и сухо, как щелчок. – Докладывайте о ходе инвентаризации.
– Капитан, я… инвентаризация идёт по плану. Но я хочу сообщить о… о внештатной ситуации.
На том конце провода повисла пауза.
– Какой именно?
– Прошлой ночью, примерно в двадцать три сорок семь, я… – я замялась, понимая, насколько безумно прозвучат мои слова. – Я находилась в непосредственной близости от музея и зафиксировала аномальную активность внутри. Моим оборудованием был зафиксирован след чужеродных энергетических колебаний уровня «дельта-4». Спектр не опознан.
Я выпалила это на одном дыхании и замерла в ожидании.
Пауза затянулась. Потом я услышала тихий, но отчётливый вздох.
– Инспектор, вы сказали «находились в непосредственной близости». Это что за время для проведения инвентаризации? Регламент работы музея вам известен?
– Да, капитан, но я… – я чувствовала, как горит всё лицо. – Я решила провести дополнительную проверку одного из экспонатов.
– Без санкции смотрителя и в нерабочее время? – его голос приобрёл стальные нотки. – И что же вы там, на своей «дополнительной проверке», увидели? Помимо этих… колебаний.
Я сглотнула. Это был момент истины.
– Я… я видела некий объект. Тень. Она двигалась по залу, не издавая звуков. Изучала центральный экспонат – «Сердце Астероида».
Раздался звук, похожий на сдержанный смех, но тут же оборвавшийся.
– Воронина, послушайте меня внимательно, – голос Дамьена стал тише, но от этого лишь опаснее. – Вы находитесь на «Аркадии». Там идеальная система безопасности. Там нет «теней». Скорее всего, вы стали жертвой собственного переутомления и… богатого воображения. Или, что более вероятно, вы попали под действие какого-нибудь экспоната. Тот же «Слиток Плача» может вызывать слуховые и зрительные галлюцинации. Ваша задача – инвентаризация. Закройте этот вопрос и предоставьте отчёт. Вам понятно?
Меня обдали ледяной водой. Я почти физически ощутила, как моя карьера, та самая «блестящая», трещит по швам.
– Так точно, капитан. Поняла.
– И, Воронина? – он сделал паузу для верности. – Оставьте охоту на привидений для туристов. Конец связи.
Экран погас. Я сидела, уставившись в него, чувствуя, как жгучие слёзы унижения подступают к глазам. Я снова стала посмешищем. «Привидения». «Переутомление». Они все сговорились, чтобы не видеть очевидного!
Гнев, горький и жёлчный, понемногу начал вытеснять страх и обиду. Хорошо. Если они не хотят меня слушать, я разберусь сама. Я ведь инспектор, чёрт побери! Пусть и младший. А инспектор должен искать улики.
Я вышла из кабинета, стараясь не смотреть на Харленда. Я прошла в центральный зал и уставилась на «Сердце Астероида». Оно стояло, безмятежно сияя под софитами, насмехаясь надо мной. Тень изучала его. Значит, в нём было что-то важное.
Но как подступиться? Системы безопасности, даже в ночном режиме, были на высоте. Прямой доступ исключён. Нужен был другой путь.
И тут моё внимание привлекло небольшое устройство, медленно и методично перемещавшееся вдоль стены. Уборщик-робот. Овальный, блестящий, размером с небольшой стул, он бесшумно скользил на антиграве, его щупальца с салфетками и щётками были убраны. Он был частью фона, незаметным слугой.
Мысль ударила с простотой гениальной идеи. Если что-то или кто-то проникло в музей, оно должно было оставить след. А кто убирает все следы? Правильно, уборщик. Его сенсоры и логи могли зафиксировать то, что не видят основные камеры – изменение состава пыли, микроскопические частицы, несанкционированные перемещения.
– Эврика, Бакс, – прошептала я, чувствуя, как азарт вытесняет гнев. – У нас есть зацепка.
Дождаться, когда Харленд уйдёт на свой обеденный перерыв, было пыткой. Я изображала кипучую деятельность, сверяя какие-то древние монеты с Сириуса, но сама не помнила, что вижу. Наконец, он кивнул мне и удалился.
Я подождала ещё пять минут для верности, затем рванула к тому месту, где обычно «ночевал» парк уборочной техники – небольшая ниша за постаментом с метеоритом. Робот, которого я заметила утром, стоял на своей док-станции, подзаряжаясь.
Мой служебный сканер имел функцию считывания логов с большинства стандартных сервисных машин. Я присела на корточки, стараясь заслонить собой робота от случайного взгляда, и подключила сканер к его диагностическому порту.
– Ну, покажи, что ты видел прошлой ночью, дружок, – пробормотала я, запуская процедуру.
На экране планшета замигал значок синхронизации. Робот издал тихое попискивание, его сенсоры ненадолго вспыхнули жёлтым. Логи пошли. Я пролистывала их, ища временную метку около 23:47.
И нашла. Время: 23:45. Событие: отклонение от предписанного маршрута уборки. Координаты: Зал Лунного Света, сектор 3-альфа. Причина отклонения: не указана. Время возврата в маршрут: 23:52.
Вот оно! Неопровержимое доказательство! Что-то заставило робота поехать туда, где он не должен был быть. Возможно, тот же энергетический след, что зафиксировал мой коммуникатор.
– Отлично! – воскликнула я шёпотом. – А теперь, дружок, покажи мне запись своих оптических сенсоров за этот промежуток.
Я тапнула по иконке. На экране появилось меню с ошибкой.
ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. ТРЕБУЕТСЯ АВТОРИЗАЦИЯ УРОВНЯ «СМОТРИТЕЛЬ».
Чёрт! Конечно, видеоархив был под замком. Но и того, что было, хватало. Робот подтвердил аномалию.
Я отключила сканер, моя голова уже работала на опережение. Нужно было узнать, что именно робот там «увидел» или «почувствовал». Может, он собрал образцы? Я начала тыкать в сенсорное меню самого робота, пытаясь найти журнал сбора отходов или анализа состава пыли.
И тут всё пошло наперекосяк.
Робот внезапно издал громкий, пронзительный звук, похожий на сирену. Его корпус дёрнулся. Я отпрянула, но было поздно. Одно из его щупалец с салфеткой резко выдвинулось и ткнулось мне в грудь. Одновременно механический голос произнёс: