Кристина Майер – Ты еще маленькая (страница 26)

— Это будет ее большой ошибкой, — хмурится Тимур.

Кто-то звонит ему на телефон, приняв вызов, он выходит в гостиную. Разговор на повышенных тонах. Напрягаюсь и бессознательно вслушиваюсь в каждое слово.

— Передай, что они уже слышали наш ответ. Нет… Никто с ней встречаться не будет... Не о чем разговаривать... Ну, если рядом, подъезжай...

По спине пробегает холод, тело от страха покрывается мурашками.

— Я скоро вернусь, — Тимур подходит ко мне, внешне выглядит абсолютно спокойным. Если бы я не слышала, как он говорил по телефону, даже не догадалась бы, что он злится.

— Тимур, не ходи, — цепляюсь за футболку, будто смогу удержать.

— Рыбка, я буду у ворот. Сейчас подъедет один знакомый, нужно что-то обсудить.

— Это касается меня? У тебя из-за меня проблемы?

— У меня нет никаких проблем. Это не из-за тебя, успокойся, — он говорит так убедительно, что трудно не поверить, но интуиция подсказывает: Шахов что-то недоговаривает.

— Я боюсь, что с тобой что-нибудь случится, — на порыве вылетает из меня. Я действительно боюсь за него. За себя – меньше.

— Со мной ничего не случится. Ты себе зачем ерундой голову забиваешь? Через десять минут вернусь, — целует меня в висок и отдирает пальцы от футболки, накидывает куртку и выходит. Я слышу, как к дому подъезжает машина. Спешу на второй этаж, к окну, которое выходит на улицу. Замираю у темного стекла. Из машины выходят двое…

Глава 48

Тимур

Рыбку беспокоить и пугать не хотел, но один из тех отморозков, которым мы настучали по головам, оказался каким-то там братом авторитета, занимающегося преступным бизнесом. Тут сразу становится понятно, что крышуют такой вид деятельности высокопоставленные чиновники и имеют оттуда приличный процент.

Сейчас они пытаются выйти на Ксюшу. Продавливают всевозможные варианты. Дядя Ксюши – начальник следственного отдела – обещал проследить, чтобы дело «не потеряли». Мы подняли свои связи, Хаватские поднимают свои, чтобы их утырка не закрыли. Марату уже несколько человек звонили, предлагали деньги, чтобы он дал заднюю. Сумма с каждым звонком возрастает. О принципиальности Марата многие наслышаны, бояться давить и угрожать. Хаватские понимают, что слабое звено в этой истории – Ксюша, вот и пытаются на нее выйти, хотят договориться, примириться. Только такое не прощают. А их желание навязаться Ксюше может ее сильно напугать. Пока моя задача – не подпускать к ней всяких уродов. Как оказалось, несколько пацанов из «Прогресса» тесно знакомы с этим мудаком, в том числе и мой однокурсник. По просьбе его семьи они сейчас стоят возле моего дома.

Разговор выходит долгим и напряженным. Их задача меня переубедить и обрадовать Хаватских. Я свое слово сказал. Мы переговоры не ведем, но в таких ситуациях сторона обидчика начинает долго и нудно что-то объяснять, доказывать, просить.

— Они просто хотят перед ней извиниться, — говорит Сокур – мой однокурсник. Только поэтому он здесь. Пять лет мы нормально ладили, но если он не перестанет выгораживать своего знакомого, все изменится.

— Извиниться за то, что хотели ее опоить наркотой и изнасиловать? А может, за то, что у нее от передоза сердце остановилось? — зло цежу, я в шаге от того, чтобы объясниться с ним на кулаках. Кулесов и так мною недоволен, последние тренировки срываю, драка мне точно боком выйдет – исключит из сборной по боксу.

— Да он в неадеквате был, ничего бы не сделал…

— Ты это мне рассказываешь?! — делаю шаг навстречу. — Сколько закрытых дел с таким прецедентом у вашего дружка? — напираю на них, отступают. Я точно знаю, что больше трех.

Они не в первый раз опаивали понравившихся им девчонок и пускали по кругу. Три случая – это когда жертвы нашли в себе силы написать заявление, а сколько молча проглотили и живут с этим? Меня тянет убить Хаватского. Только подумаю, что за Рыбку никто бы не заступился…

Испортили бы девчонку и бросили! А потом закрыли бы ей рот угрозами, посмей Ксюша написать заявление. Вряд ли бы там и ее дядька помог.

— Так закрытых ведь, — тянет Сокур. — Мы тут все беспредельничали. Посвящения устраивали. Вы с Макаром тоже принимали участие, — напоминает он.

Сокур прав, за некоторые случаи реально стыдно. Беспредела не было с нашей стороны, да и чужой беспредел тормозили, но бывало всякое: то конкурс сисек в спортзале, то устраивали бои между ботанами на деньги, то конкурс на лучшую частную порнуху с крупным денежным призом. Участвовали обычно бюджетники и нарики, тем всегда бабло нужно, но были и мажоры, лица только прятали…

— Есть границы, которые нельзя переступать, — практически уперевшись ему лбом в лицо.

— Граница тут только одна: тронули твою девочку, — делает шаг назад Сокур.

— Граница – это то, что все должно быть добровольно! Вот ее мы никогда не переступали! — повышаю голос, но тут же кошусь на окна дома, будто точно знаю, что Рыбка там стоит и переживает.

— Тим, я ведь поговорить приехал, а не драться! — отступает еще на шаг. — Хаватский не уступит, не даст младшему сесть, — Сокур волнуется, ведется, но не сдается. Видимо, его тоже чем-то приперли. — Нахрена войны развязывать? Вопрос ведь можно решить. Сделайте предложение, они его рассмотрят.

— Передай Хаватским, что от тюрьмы эту троицу спасет только военный контракт на три года с частной конторой. Если согласятся, получат координаты конторы. Выбирать ее будем мы, — делаю предложение, которое наверняка внимательно рассмотрят.

Будут просматривать связи Марата, чтобы понять, куда бросят утырков, и можно ли их будет откупить? Откупить будет нельзя. Есть у Марата друзья, которые занимаются подобным бизнесом, но самые жесткие и принципиальные – Ардановы. Тех подкупить невозможно. Вину эти уроды смоют потом и кровью.

— Я тебя услышал, передам, — протягивает руку, но я ее не пожимаю. Разворачиваюсь и ухожу в дом – успокаивать и отвлекать Рыбку от плохих мыслей…

Глава 49

Ксюша

Мне показалось, что я знаю одного из них. Видела в «Прогрессе». Возможно, мне просто хотелось верить, что приезд этих людей никак не связан со мной. Тимур злился, напирал на оппонента, но отступал. Другие пока стояли в стороне и не вмешивались. Тихонько приоткрыла окно, но разобрать слов не получилось.

Телефон в кармане разрывается громкой трелью, скорее прикрываю окно. На экране имя сестры. Вызов не принимаю. Она звонит снова. Неужели что-то случилось? Третий звонок я уже не могла игнорировать.

— Ты что трубку не берешь? — начинает с наезда Машка. — Я устала тебе набирать, — недовольно сопит в трубку.

— Что-то случилось? — хочется скорее выяснить и положить трубку. Мой взгляд прикован к картине за воротами. Только бы не подрались…

— Случилось! Меня целый час на вашем долбаном КПП продержали! Словно я преступница какая-то! Раньше таких проблем не было, мы ведь спокойно сюда приезжали. Водитель такси хотел уже оставить меня там, — возмущалась Машка, а я отвлеклась от картины за окном, до меня наконец-то доходит, что она приехала сюда. К нам в городок.

— Ты с подругами решила посидеть в местном клубе? — с надеждой в голосе. Не самая ее хорошая идея, но лучше так, чем ее приезд в дом Тимура.

— Что мне делать в клубе? Тут цены космические даже на воду! Я приехала к тебе в гости, сестренка. Папа сказал, что следовало бы тебя проведать.

В этом вся Машка – сваливать вину на других! Уверена, что папа имел в виду совсем другое.

— Проведала бы, пока я лежала в клинике, — я злюсь. Я очень сильно злюсь. — Маша, так не делается! Ты собираешься заявиться в гости к малознакомому парню, даже не спросив у него разрешения? — я закипаю, и мне хочется высказаться в ее адрес матом.

— Я приехала в гости к тебе! Вы ведь теперь вроде живете вместе? Или ты обманула? — не хочу анализировать оттенки ее голоса, там непонятно, обрадовалась она или возмущена, что зря проделала такой путь и потратилась на такси.

— Машка, ты дура, скажи мне? Разворачивайся и поезжай назад! Когда Тимур пригласит тебя в гости, тогда и приедешь, — очень надеюсь, что этого никогда не будет.

— Не поеду я обратно, у меня нет лишних денег! Скинь геолокацию, я не знаю адреса! — кричит в трубку. — Подождите несколько минут, сейчас поедем, не видите, я по телефону разговариваю? — раздраженно говорит Машка, это явно адресовано водителю. Не удивлена, что он хотел ее высадить и уехать.

Сбрасываю вызов. Нужно что-то решать. Машка не уедет. Не скину ей адрес, начнет стучаться в каждый дом и спрашивать. Все равно заявится. Мама называет это спортивным упрямством, а я – наглостью. Не могу послать ей координаты, не посоветовавшись с Тимуром. Машка так разозлила, что я забыла о разборках у наших ворот.

Вернувшись к окну, наблюдаю, как парни садятся в свою машину. Кровь стучит в голове, бегу скорее вниз. Тимур дожидался, когда парни сядут в машину и уедут, поэтому задержался у ворот. Увидев запыхавшуюся меня, сдвигает сурово брови.

— Машка приехала в городок, требует, чтобы я скинула ей адрес, — выпаливаю на одном дыхании. Мне кажется, что Тимур еще больше хмурится. Мне бы тоже не понравились такие новости. — Я ее не приглашала, — спешу оправдаться. Мне ужасно стыдно. Сейчас подумает, мол, не успела сама переехать, а уже тащит к себе малоприятную родню.

— Хочешь, чтобы она осталась? — мотаю головой. Тимур скидывает с себя куртку, остается в одной футболке.