Кристина Майер – Не буду второй - Кристина Майер (страница 9)

— Ты решила уморить себя голодом? — рычит, словно злой лев. Челюстью играет, раздувает крылья носа. Доложила уже старая кобра? — Если придется, я свяжу тебя и буду кормить насильно! — трясет Караева от гнева, а я начинаю смеяться. Смех истерический, я в этом доме меньше десяти часов, а против меня уже плетутся интриги. Загрустить мне не дадут. — Что смешного я сказал? — в голосе появляется металл. Его энергетика замораживает не только неуместное веселье, но и мои внутренние органы, сердце — так точно, оно перестало биться на пару секунд.

— Твои информаторы плохо выполняют свою работу, — спрятав смех, отвечаю холодно и резко. — Если я решу покончить с собой, то выберу быстрый и действенный метод, — мои слова не нравятся Исламу. — Мучить себя голодом не входит в мои планы.

— А что входит в твои планы? — хватается, словно Цербер, за оброненные слова. Молчанием демонстрирую, что это не его дело. — Ты выглядишь болезненно, — выдает Караев. Я и так знаю, что не красавица, но все равно неприятно, когда тебе указывают на недостатки во внешности. — Завтра я приглашу врача, пусть тебя осмотрит, — добавляет он.

— Я здорова! — выпаливаю возмущенно. Я не хочу, чтобы меня осматривали, брали анализы, кололи иголками. Я не люблю врачей!

— Твои слова — пыль в пустыне, — бросая насмешливый взгляд на телевизор, где минутой ранее прозвучала эта фраза в телесериале. Мне нет дела до его мнения.

— Осматривать себя я не позволю, — подаюсь к нему, чем немало удивляю Ислама. — Ты купил меня, поселил в этом доме, но распоряжаться моим телом не имеешь права!

— Твое тело принадлежит мне, — бьет словами наотмашь. — Я могу делать с ним все, что захочу! — размазывает мою гордость по полу. — Если я говорю, что на твоих костях должно нарасти мясо, оно там нарастет!

Я не вижу смысла спорить, Караев привык, что солнце светит только для него. Любое желание или приказ Ислама должен тут же исполняться. Только кости мои, и сколько мяса на них нарастет, решать мне! Если он ждет пышных бедер, чтобы я смогла выносить и родить ему наследников, то придется ему разочароваться, против генетики даже он бессилен.

— Пошли ужинать, — командует Караев, проходя мимо меня. Как назло, предательски урчит мой желудок. Нашел время! Караев останавливается, бросает ещё один злой взгляд на меня и молча выходит. Он не оглядывается, идет уверенно и быстро, а мне приходится бежать за ним. Чувствую себя бездомной собачкой, которую решил накормить хозяин богатого дома.

Такую жизнь ты мне желала, мама? Говорила, я буду купаться в роскоши? Ты забыла упомянуть, что при этом я буду чувствовать себя оборванкой.

Маура и Данира ждут нас за накрытым столом. Маура при моем появлении поджимает губы. Роль Даниры в этом доме мне неясна. Кто она Караеву? Вначале подумала, что экономка, но тогда бы её вряд ли посадили за один стол с нанимателем. Няня Ислама? Присматриваюсь к этим двоим, замечаю схожесть в чертах лица. Скорее всего, Данира — тетка Караева.

— Какая забота, — тянет с улыбкой Маура. — Впервые вижу, чтобы ты лично кого-то провожал к столу, — не упускает возможности уколоть.

— Садись за стол и займи свой рот чем-то полезным, — обрывает жену Караев.

— Ты пропустила обед, — выговаривает старуха, когда я сажусь рядом с ней.

— Передай Замире, что, если Самира по какой-то причине пропускает прием пищи, ей разрешается есть на кухне, — и тут же добавляет: — В любое время, — если бы Данира не предупредила меня о строгих порядках в доме, я бы догадалась о них по вытянутым от удивления лицам женщин. Видимо, только что прозвучал приказ из разряда невозможных. Особенно удивленной и с трудом скрывающей недовольство выглядит старая кобра. Правило было установлено ею, а не Караевым?

— Хорошо, — отлично держится Данира, ни один лишний мускул не дернулся на ее лице. Прячет под толстой маской смирения свою «доброту».

— Не успела войти в дом…. — начинает затягивать Маура, но Караев обрывает жену, не дает той сцедить яд.

— Ешь! — кивает на поднесенное кухаркой горячее блюдо.

Минут двадцать за столом висит тишина, которую нарушает кухарка, когда приносит и расставляет на столе десерты. Съела бы что-нибудь из всего этого, но в меня просто ничего уже не поместится. Я переела, хотя старалась брать всего понемногу.

— Как прогулка? — спрашивает неожиданно Маура, придвигая к себе чашку чая.

Все внимание сразу переключается на меня, хотя за мной следили все то время, что мы ужинали, будто посадили с собой за стол бродяжку и удивляются, что я умею пользоваться ножом и вилкой.

— Прогулка? — заинтересовался Ислам. Старуха почему-то хмурится, бросая косые недовольные взгляды в сторону Мауры.

— Я выходила в сад подышать свежим воздухом, — признаюсь сама, не понимая, в чем проблема. — Это запрещёно? — спрашиваю у всех сразу.

— Нет, ты можешь гулять, сколько захочешь. Запрещено покидать территорию без разрешения и перемахивать через забор, — поясняет Караев. — Забыл предупредить, что к нему проведено электричество.

— Спасибо, что вспомнил и предупредил, — в последний момент успеваю выдать спокойным тоном, а ведь вначале собиралась съязвить. Вспомнила предупреждение, что все высказывать разрешается, только если мы находимся наедине.

— Свежий воздух пойдет тебе на пользу, — уголки его губ трогает едва заметная усмешка, не ускользнула от внимания Караева моя скрытая язвительность.

— И компания конюха, — промокнув губы салфеткой, встревает Маура.

Караев переводит на нее тяжелый взгляд, молча требует объяснений.

— Видимо, свежим воздухом приятнее дышать в мужской компании, — начинает меня обвинять. — Она с Арифом кокетничала в саду….

Глава11

Ислам

— Ты сегодня какой-то задумчивый, — отрывая рот от члена, мурлычет Лада.

Обычно я откидываю голову, закрываю глаза и наслаждаюсь умелым минетом. Сегодня моя голова забита разными мыслями. Пытаюсь понять, что именно так назойливо сверлит мой мозг. Появление Самиры в моем доме явно внесло раздрай в мои мысли. Она наверняка проводит время в конюшне. Чтобы показать Мауре, что её интриги бессмысленны, я сам разрешил Самире общаться с Арифом и помогать с лошадьми на конюшне, а теперь меня это какого-то хрена беспокоит! С чего вдруг?

От женщин одни проблемы, какими бы молодыми и невинными они ни были. Давлю внутренний протест и злость. Она никак не может повлиять на мою жизнь!

— Много болтаешь, — отвечаю любовнице. Повертев головой до хруста шейных позвонков, кладу руку Ладе на затылок и опускаю говорливый рот к паху. Открывая широко рот и расслабляя горло, она принимает меня почти полностью.

Если я пропускаю тренировку, то снимаю напряжение сексом. Удерживая Ладу за затылок, продолжаю резко врезаться в рот, принимающий меня на всю длину. Выпускаю демонов. Внутреннее напряжение начинает спадать. Лада любит грубый секс, пусть с моей стороны секс — только механика, но я стараюсь подстраиваться под запросы любовниц. Отдельный вид удовольствия — когда женщина кричит под тобой и кончает на твоем члене. Наматываю длинные волосы на кулак и трахаю ее рот.

— Встань раком, — отрываю ее рот от своего члена. Глаза покраснели, по щекам потекла тушь, а на губах шальная довольная улыбка. Плывет девочка. Причмокивая, она облизывает кончиком языка головку, потом слизывает мой вкус со своих губ.

Встает раком на край дивана. Выпячивает аппетитный, сочный зад, приглашающе крутит им. Шлепком по заднице срываю стон с губ Лады. Наношу ещё один удар по другой ягодице. На ее коже остаются красные следы. Ввожу в нее два пальца, трахая, продолжаю шлепать до тех пор, пока Лада не начинает течь.

— Опустись грудью на постель, — отдавая приказ, давлю на спину, прогибаю так, чтобы не травмировать ее при резких толчках.

Разорвав фольгированный пакетик, достаю презерватив, раскатываю по всей длине члена. Подтягиваю округлые берда к краю кожаного дивана, резким толчком вхожу в нее сразу до упора. Врезаясь в нее, шлепаю несильно по заднице. Лада кричит, громко стонет. Хорошо, что квартира с шумоизоляцией, иначе все соседи были бы в курсе происходящего. Несколько минут долбежки, и вот она громко кончает, сжимает меня тугими стенками влагалища. Жду, когда перестанет сокращаться и кричать. Завершаю несколькими толчками, стягиваю презерватив и ухожу в душ.

Встаю под струи воды, смываю с себя чужой запах, хоть он наверняка останется на одежде. Вынул член из любовницы, мысли тут же потекли в сторону дома. В области затылка начало расти напряжение. Переключаю смеситель, несколько минут стою под ледяными струями воды.

— Ты не останешься? — с легкой обидой в голосе спрашивает Лада, когда я выхожу из душа и начинаю натягивать на себя одежду.

— Нет, — сухо и резко. По моему настроению она понимает, что продолжать спрашивать не стоит.

— На субботу планы не меняются? — запахивая на груди полы тонкого кружевного халата.

— Все осталось в силе, — поддев её подбородок, смотрю в глаза. — Я пообещал, значит, мы летим.

— Мне нужно кое-что купить в путешествие…. — тянет просительно Лада.

— Скину на карту, — поцеловав её в лоб, выхожу из квартиры, которую купил несколько месяцев назад.

В это время года темнеет рано, на часах ещё нет восьми вечера, а на улице ночь. Дует сильный влажный ветер, с неба сыплется снежная крупа. Подняв воротник пальто, дохожу до автомобиля. Три вечера бросал работу и, как примерный семьянин, приезжал домой на ужин. Причину моего поведения Маура уловила сразу — Самира. Что-то в этой девчонке цепляет меня, не дает покоя. Ещё там, в доме ее деда, я изменил планы, взглянув в ее красивые грустные глаза. То же самое произошло в женском приюте, изначально я не планировал везти ее домой. Желая защитить девчонку от братьев, я планировал поселить ее в съемной квартире, а дальше действовать по обстоятельствам: помочь с образованием, работой…