Кристина Майер – Не буду второй - Кристина Майер (страница 8)
— Кто эта девушка? — голос спокоен, но взгляд полон пренебрежения.
— Знакомься, это Самира. Она будет жить в этом доме. Займет восточное крыло, — подходит к небольшому столику и наливает из графина воду в стакан, делает глоток. — Ты будешь относиться к ней, как к гостье.
— А на деле она будет греть твою постель? — интересуется Маура, изображая миролюбие.
— Возможно, я сделаю ее второй женой, — заявляет Караев.
— Моего согласия ты не получишь! Сначала дашь мне развод, — слетает с ее лица маска.
— Развод ты не получишь, пока не убедишь меня в том, что тебе можно доверять, — ставит недопитый стакан на столик. Между ними идет битва взглядами. Странная какая-то фраза, при чем тут доверие и развод? — Если я решу привести в дом ещё трех жен, твоего согласия мне не понадобится, — продолжает Караев. — Если Данира пожалуется, что вы не ладите, спрошу я с тебя, — даже я слышу тихую угрозу в его голосе.
— Мы поладим, — почти клятвенно обещает Маура. У Ислама точно есть рычаг давления на эту своевольную гордячку.
— Где Данира? — спрашивает он жену.
— Я здесь, Ислам, — появляется маленькая пожилая женщина откуда-то из-за колонн, словно привидение. Подходит к Караеву, на его фоне она выглядит совсем маленькой.
— Данира, это Самира. Она будет жить в этом доме. Посели ее в восточном крыле, — произносит Караев.
— Хорошо, — немного удивленно смотрит на меня.
— Я на работу, — предупреждает пожилую женщину, не взглянув на нас, он уходит, оставляет меня в компании чужих людей, которые не выглядят радушными….
Глава 9
Самира
Как это по-мужски — оставить женщин разбираться самим.
Несколько секунд эхом в моей голове продолжает звучать стук его шагов.
— Самира, откуда ты? — спрашивает пожилая женщина, казалось, спустя целую вечность. Сверлит меня пронизывающим цепким взглядом.
Задавая вопрос, она интересуется не местом моего жительства, а моим родом. Нехотя рассказываю о своей семье. Скандал с братьями, преступления отца и деда опорочили весь наш род. Пока о твоих промахах не трубят из каждого телевизора, ты уважаемый влиятельный человек, но как только твои преступления предаются гласности, от тебя отворачиваются все. Мы теперь нерукопожатные.
Лица женщин пренебрежительно корчатся. Их реакцию я прекрасно понимаю, сама бы отнеслась так же.
— Ислам сошел с ума? — повышает голос Маура на пару децибел. — Зачем он привел дочь убийцы в наш дом?!
— Дети не несут ответственность за преступления своих отцов, — резко произносит Данира. У меня сложилось впечатление, что сделала она это только для того, чтобы утихомирить жену Караева, но в душе полностью с ней согласна. — Тебе ли не знать? — добавляет.
— Фамилией моего мужа ты не отбелишь свое имя, — бросает гневно, совершенно не смутившись замечания старой женщины. А вот меня очень заинтересовало, какие преступления совершили родственники Мауры. Ислам собирает под одной крышей дочерей убийц?
— Не тебе это решать! — недоброе лицо старухи кривит маска злобы. — Не забывай свое место! — пока эти две кобры сверлят друг друга недружелюбными взглядами, я подумываю, как сбежать отсюда.
Главная в этом доме не жена Ислама, а Данира. Она всем здесь заправляет и разговаривает с Маурой, как со служанкой.
— Старая ведьма, — крутанувшись, Маура уходит, негромко буркнув оскорбление под нос.
Моя мама неприятный, тяжелый человек, с ней тяжело делить пространство, а в этом доме две кобры! Только из-за них хочется отсюда сбежать.
— Идем, я покажу тебе твои комнаты, — командует старуха и неслышно семенит в восточную часть дома.
Интересно, сколько лет ушло на то, чтобы научиться так бесшумно ходить?
— Здесь моя комната, — указывает на двустворчатую дверь. — Здесь будешь жить ты, — толкает другую дверь, первой входит в спальню. Захожу следом, но кровати не вижу. Диван, телевизор, журнальный столик. В принципе, можно и на диване спать. — Гардеробная, — открывает скрытую дверь, за которой расположена целая комната. — Ванная и уборная, — тычет рукой в противоположную дверь. — Здесь спальня, — проходит в угол комнаты и открывает ещё одну замаскированную под стену дверь. Ого, мне выделили люксовое жилье. Если бы здесь была ещё и кухня, закрылась бы и вообще к ним не выходила. — В конце коридора выход на заднюю террасу.
— Спасибо, — машинально, никакой искренней благодарности я не испытываю.
— Не меня благодари, Ислама, — с благоговением в голосе. Эта старая грымза фанатка Караева, в ее присутствии не стоит говорить все, что я думаю о хозяине дома. — Обед в час дня, не опаздывай, никто не станет ради тебя задерживать прием пищи. Ужин в шесть часов, не придешь, останешься голодной. Исключения в этом доме только для Ислама, — не скрывая высокомерия в голосе. — По всем вопросам обращаться ко мне, Ислама не отвлекать, — строго закончив, она покидает комнату. Чувствую настоящее облегчение, когда остаюсь одна.
Заперев дверь на засов, иду осматривать свое новое жилье. Если бы я не была здесь пленницей, мне определенно понравились бы условия проживания.
Принимаю душ, надеваю свой последний комплект чистой одежды, грязную стираю руками и кое-как умещаю в два слоя на широком полотенцесушителе. Фена в спальне нет, поэтому волосы сушу полотенцем, что достаточно сложно сделать из-за длины и густоты волос.
Я не успела позавтракать, о чем мне несколько раз подряд напоминает желудок. Чем заняться до обеда? Телефона у меня нет, поэтому остается только телевизор. Переключив на спутниковое телевидение, выбираю сериал, устраиваюсь поудобнее и начинаю смотреть. Вроде неплохой фильм, но на второй серии я засыпаю, а когда просыпаюсь, понимаю, что проспала обед. Мой живот скоро прилипнет к спине, а лицо станет как у мумии.
Выпив воды из-под крана, я перематываю сериал до того момента, где уснула. Бездействие убивает, время тянется мучительно медленно, желудок из-за голода начинает болеть, как и голова. Слежу за временем, чтобы не прозевать ужин, до которого ещё больше двух часов.
Мне не хочется покидать спальню, но я подумываю выйти на задний двор, осмотреться, подышать свежим воздухом. Прячу все ещё влажные волосы под шапку, надеваю куртку и ботинки и иду в сад.
Даже в это время года здесь есть на что посмотреть.
— Добрый день, — вздрагиваю, когда сзади раздается уверенный мужской голос.
— Добрый день, — резко обернувшись.
— Извините, не хотел вас напугать, — улыбается молодой человек, отмечаю его приятную внешность и мягкий голос.
— Вы не напугали, — чувствуя неловкость, произношу первое, что приходит на ум.
— Я Ариф, ухаживаю за арабскими скакунами Ислама, — указывает куда-то за голые деревья. — Там находится конюшня.
— О! — выказываю удивление. У Караева очень дорогие увлечения.
— Если будет интересно, приходите на экскурсию… — тянет последнее слово, намекая, что мне нужно представиться.
— Я Самира… Гостья…. — кивнув за спину.
— Приятно познакомиться, Самира, — ведет себя любезно. Пока это первый человек в этом доме, о котором складывается приятное впечатление.
— Взаимно, — произношу приличествующие случаю слова.
— Вы надолго к нам в гости? — интересуется Ариф.
— Пока не знаю, — пожимая плечами.
— Вы родственница Караевым или….
— Или, — дернув нервно уголками губ. — Моя семья… — мою попытку откровенности обрывает мужской голос:
— Ариф! — бежит ещё один парень со стороны конюшен.
— К сожалению, мне нужно идти, но я надеюсь, что мы ещё увидимся, — получив утвердительный кивок, он быстро уходит.
Вернувшись в дом, первым делом смотрю на часы. На ужин я не опоздала, у меня в запасе почти сорок минут. Я настолько расслабилась, что резкий стук в дверь заставил меня подскочить на месте. Я не слышала, как кто-то подошел к двери, а значит, пожаловала старая карга. Мне не хочется ей открывать, наверняка наговорит очередную порцию неприятных вещёй. Трусливо подумываю закрыться в ванной, если она войдет без приглашения. Стук повторяется, и он намного настойчивее предыдущего. Иду открывать, в конце концов, я маму выдерживала, с этой как-нибудь справлюсь!
Не успеваю распахнуть створку, как меня сносит яростной энергетикой Караева….
Глава 10
Самира
Остановившись посреди комнаты, осматривает спальню, будто видит ее впервые. Переводит на меня недовольный взгляд. Я не отхожу от открытой двери, сохраняю между нами максимально возможную дистанцию. Не знаю, чего боюсь, но готовлюсь бежать, слишком зло он смотрит на меня.