Кристина Майер – Наказание для бандита (страница 29)

Вернулась домой, а радости не испытала, словно душа моя осталась в Москве, рядом с мужчиной, которого люблю. Всю ночь не спала, думала, представляла, мечтала…

— Надолго вернулась? — спрашивает Валерка, как бы между прочим, опуская взгляд в чашку.

— На пару дней, — пожимая плечами. Я хотела бы избежать этого разговора, но, видимо, не получится.

— У вас серьезно? — задает неудобный вопрос Валера, подняв мои сомнения на поверхность. Как на него ответить? Дауров предложил мне жить вместе, это ведь серьезный шаг в отношениях? Он не говорил мне о любви, не делал предложения руки и сердца, для этого всего, наверное, мы недостаточно долго знакомы. С другой стороны, сколько нужно времени, чтобы понять, что это твой человек?

— Вроде того, — пожимая плечами, теперь я прячу взгляд в кружку.

— Ты не уверена? — слышу недовольство в голосе друга.

— Валер… — чуть не проговорилась, что мы с Хасаном знакомы совсем недавно. Лучше не врать. — Все слишком быстро закрутилось, Валер. Я не могу ничего сказать, потому что сама еще не разобралась в своих чувствах, — нервничая, делаю глоток чая и обжигаю рот. Чая мне уже не хочется. Валера ест пряник, молча пьет чай.

— Лорда куда дела? — спустя какое-то время. — Привык, что он встречает меня, ластится.

Мне становится грустно. Когда вернулась сегодня домой, тоже ощутила тоску по собаке, которая много лет была мне верным другом. А я? Отдала его Хасану и даже не проведала, как он там.

— Хасан забрал его к себе, — произношу с улыбкой, чтобы Валерка успокоился, перестал задавать свои вопросы.

— А ты? — звучит следующий вопрос. Мысленно застонав, думаю, как бы мне сменить тему. — Тоже к нему переехала? — пряник крошится в его руке.

— Нет, — спустя секунду добавляю: — Пока нет.

Я хочу рискнуть и принять предложение Хасана. Если у нас не получится, я буду знать, что дала этим отношениям шанс, а если не попробую, могу жалеть всю оставшуюся жизнь, что не рискнула.

— Коз в монастырь отдала, — не спрашивает, а констатирует Валерка.

— Временно, — оправдываюсь я. Друг выгибает бровь, молчаливо просит пояснить. Ну да, в городе мне их держать негде, а у Хасана, как я поняла, нет сарая.

— Хочешь, козлят тебе отдам? — спрашиваю я. — Лешке всегда будет свежее молоко.

— Поговорю с матерью, мне ими заниматься некогда, ты же знаешь, — ведет плечами друг, отставляя пустую чашку. Разговор вышел напряженным, но я рада, что мы поговорили.

— Валер, не довезешь меня до монастыря? Хочу посмотреть, как там Сметанка, — прошу друга. Совесть меня грызет из-за того, что бросила животных. Козлят я готова отдать, а вот со Сметанкой мне сложно будет расстаться.

— Подброшу, конечно, — соглашается Валера.

Всучив ему в руки пакет со сладостями, которые он нарочно забыл, надеваю жакет, сегодня на улице прохладно. Повязав на голову платок, закрываю дверь дома и иду к машине. До монастыря мы доезжаем за несколько минут.

— Позвонишь, как освободишься, я тебя до дома подброшу, — предлагает друг.

— Хорошо, — делая вид, что соглашаюсь, но звонить ему не стану, сама дойду. Я устала немного от его допроса. Перекрестившись у ворот, прохожу в монастырь. Здороваюсь с монахами, детьми, которые убирают двор.

Несколько местных кумушек спешат мне навстречу. Только этого мне не хватало.

— Руслана, ты уже вернулась? — спрашивает местная сплетница.

— Быстро что-то, — добавляет вторая.

— Маме стало чуть лучше, — вместо того, чтобы поддаваться на провокацию, ставлю их в неудобное положение. — Через несколько дней врач обещает ее выписать, — продолжаю спокойно говорить, хотя мне хочется рассмеяться, наблюдая за изменившимися выражениями лиц. — Спасибо, что поинтересовались, — кивнув, отхожу от них. Слышу за спиной шепотки.

— … мать в больнице…

— А люди разное болтают…

— Так и Хасан исчез…

На два дня им хватит разговоров, а потом я уеду. Проведав довольных и сытых козлят, убеждаюсь, что со Сметанкой все хорошо. Недолго длилась ее радость от встречи, как только ей принесли свежее сено, она тут же отвлеклась на него. Я хотела уже вернуться домой, но в монастыре началась вечерняя служба, и я решила остаться. Слушая хоровое молитвенное пение интернатских мальчишек, я четко осознала, что мои страхи и сомнения мешают мне быть счастливой. Завтра же вернусь в Москву к Хасану. Закончилась служба поздно, на улице почти стемнело. Взяв у батюшки благословение, собралась уходить.

— Руслана, ты одна собралась идти? — останавливает старец.

— Я через лесок, — махнув рукой. — Еще не очень темно, успею дойти.

— Стой, я тебе сейчас кого-нибудь в сопровождение дам, — произносит батюшка, уходит. Через минуту ко мне бежит мальчишка лет шестнадцати-семнадцати. Высокий, крепкий. С таким не страшно будет и через лес пойти.

— Вас поводить нужно? — спрашивает он.

— Меня, — кивнув, иду к выходу. Он за мной. Я спешу, не хочу, чтобы он возвращался в полной темноте. Доходим до лесной полосы. — Сейчас лес пройдем, ты возвращайся, до деревни я сама дойду, — не успеваю договорить, слышу сзади шум двигателя. Местные здесь не ездят, к монастырю несколько дорог ведет, все их знают. А тропинкой ходят деревенские, чтобы срезать путь. Оглядываемся одновременно. Едет какой-то фургон темного цвета. Посадка у автомобиля низкая, а тут бездорожье. Неужели водитель пьян? Мальчишка хватаем меня за руку и испуганным голосом кричит:

— Бежать нужно! — тянет за собой в лес…

Глава 37

Руслана

— Зачем бежать? — спрашиваю провожатого, опасливо оглядываясь назад, что-то в его тоне заставило меня разволноваться.

— Это за мной! Если они меня схватят… тебя в живых не оставят, — почти кричит он.

— Ладно, бежим, — соглашаюсь я. До деревни восемьсот метров, добежать точно не успеем, а в лесу есть возможность спрятаться и во всем разобраться.

Лес я знаю неплохо, сколько раз с бабушкой ходили за грибами и дикими ягодами, но в темноте сложно ориентироваться. Это там, на поляне, еще светло, хоть и сумерки, а тут, в лесу, под кронами густо растущих деревьев, уже сложно рассмотреть дорогу. То за корягу ногой зацепишься, то в ямку или норку провалишься. Пока бежим, знакомимся с Пашкой. Выясняется, что это он вчера моих коз перегонял в монастырь.

— Ай! — орет Пашка, тут же прикусывает губу и стонет. Схватившись за ногу, прыгает на одном месте и мычит.

— Что случилось? — негромко спрашиваю его, оглядываясь на каждый шорох, а шорохов в лесу много, особенно если тебе страшно.

— Нога! На пень напоролся, — чуть не плача.

— Идти можешь?

— Могу, наверное, — пытаясь наступить на ногу.

— Держись за меня, — протягиваю ему согнутую в локте руку.

Такими темпами мы не убежим далеко, но парнишку я не тороплю, понимаю, что он мужественно терпит боль и пытается двигаться в силу своих возможностей.

— А почему они за тобой гонятся? — спрашиваю Пашку.

— Да так… — отмахивается он. Мне кажется, что я в темноте вижу, как вспыхнули его щеки.

— За «да так» не гоняют людей ночами по лесу, — строго произношу я. — Хотелось бы знать, от кого мы убегает и почему.

— Я раньше постоянно из детского дома сбегал, бродяжничал. Сдружился с такими же пацанами. Чтобы выживать на улице, приходилось воровать. Потом мы связались с бандой Одичалого, занимались… разного рода поручениями, — недоговаривает Пашка. Я приблизительно догадываюсь, что это были за поручения. — Последнюю партию товара мне пришлось сбросить, чтобы менты не повязали. Они меня все равно забрали, но при мне ничего не нашли. Определили меня в приют при монастыре. Я не возражал. Лучше в монастыре, чем в тюрьме. Здесь мне нравится, не хочу возвращаться к прошлой жизни.

— Они тебя ищут, чтобы ты в банду вернулся?

— Нет, — мотает головой. — Хотят, чтобы я вернул деньги за уничтоженный товар.

— Понятно. Большая сумма? — интересуюсь из любопытства, вряд ли я чем-то смогу ему помочь. Если только Валерку попросить.

— Была около двадцати тысяч. Они меня поставили на счетчик, не знаю, сколько набежало, — пожимает плечами.

Несколько минут идем молча, каждый думает о своем. Останавливаемся, когда слышим мужские голоса, которые эхом разносятся по лесу.

— Нас ищут, — испуганно произносит Пашка. — Нужно бежать, — пытается то ли бежать, то ли прыгать на одной ноге. Поднимает много шума. Мне тоже становится страшно. Я была уверена, что в лес преследователи не сунутся. Если не местные, могут ведь заблудиться. Путь лес небольшой, а плутать в темноте можно и до утра.

— Давай попробуем выйти к реке, там можно в камышах спрятаться, — теперь я тяну Пашку за собой. В какой-то момент резко останавливаюсь, вспоминаю, что у меня в кармане телефон, можно ведь позвонить… Хасану! Правильнее было бы набрать Валерке, чтобы он подъехал «с мигалками» и всех здесь распугал, но мне хочется сейчас услышать спокойный ровный голос Хасана.

Достаю телефон, который поставила на беззвучный режим, когда шла на службу. Несколько пропущенных от Хасана. Как жаль, что я не слышала. Наверное, ищет меня. Я ведь не предупредила, что в деревню вернусь. Как назло, телефон не ловит! Поднимаю его повыше, ни одной полоски на антенне не появляется.

— Здесь не ловит, — сообщает очевидный факт Лешка. — Руслана, смотри, — тычет пальцем в темноту, где среди деревьев мелькает свет фонаря.

— Бежим, — тихо произношу. Пробираясь через густые заросли, царапаю все открытые участки кожи. Ветки хлещут по лицу. Спотыкаюсь о корягу, падаю. Встаю и снова бегу. Быстро не получается, у Пашки может быть сломана нога, поэтому движемся мы медленно. Голоса преследователей слышатся все четче. Если остановимся, можно будет разобрать, что они говорят, но наша цель — река. Бежать далеко, поэтому мы не останавливаемся.