Кристина Майер – Мажор в деревне (страница 10)

— Чужая машина? — сглатываю ком в горле, потому что слова даются с трудом.

Подбегаю к окну и выглядываю наружу. Мне нужно несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Матвею врать сложно, он всегда чувствует ложь, а я в этом деле не мастер. Под его внимательным сканирующим взглядом я теряюсь, словно преступник на допросе. Так я себя и ощущаю. И все по вине мажора! Надо было его сдать!

— Так это ведь автомобиль… этого… — делаю вид, что вспоминаю, — прилизанного перца, который мнит из себя королем мира, — пренебрежительно. И мне все равно, что этот самый перец сейчас сидит под нами и все это слышит.

— Я знаю, чья это машина, Лена, — его спокойный тихий голос пугал больше, чем если бы он кричал. — Я спросил, что она здесь делает?

— А я откуда знаю? У него спроси, — пожала плечами и вполне даже правдоподобно возмутилась.

Я ведь ничего плохого не делала, ни в чем не виновата. Осознание этого придавало сил.

— Завтракать будешь или продолжишь меня в чем-то подозревать? — с обидой в голосе.

При всем этом я понимала, что вру брату и мне было стыдно. Между нами всегда были теплые отношения, Матвею я доверяла, а теперь по вине мажора все это может исчезнуть. Я подошла к холодильнику, вытащила бекон и яйца.

— Может, он к Аленке заехал? — как бы между прочим, ставя на плиту сковороду.

Плечи Матвея немного расслабились, он подошел и сел за стол.

— Не знаю, к кому он там приехал, но машина стоит у наших ворот. Не хочу, чтобы по деревне сплетни поползли, Лена, — строго посмотрел он на меня. — Такого мужа я даже Марине не пожелаю, хотя она за такими охотится, — уже чуть мягче.

— Матвей, ты же знаешь, мне никогда не нравились понторезы. С таким мужиком нужно самой быть мужиком. Ну, куда с ним? Деньги сегодня есть, завтра нет. Случится апокалипсис, мне придется его спасать, тащить на себе в безопасное место, потому что он сознание от страха потеряет, пищу добывать, чтобы он с голоду не помер. Знаешь, если заводить ребенка, то своего, а не взрослого детину, которого мама ничему не научила, — дышать стало легче, разговор  с братом проходил уже без напряжения. Наверняка мажор все слышит и скрипит зубами, но я не очень сильно переживала по этому поводу. Положила бекон в нагретую сковороду. Разбила яйца…

— Ты всегда была разумной девочкой, — улыбнулся Матвей. — А этого… хлыща я найду после того, как отвезу тебя на работу.

— Пока ты завтракаешь, я приму душ, — поставив тарелку на стол, я поспешила в ванную комнату.

Придется оставить Робнера в погребе. Когда удастся его оттуда выпустить, пока неизвестно. Лучше всего ночью, чтобы соседи не увидели, но в подвале прохладно, еды нет… Вот и пусть сидит голодный и холодный! Неповадно будет лазить в чужие окна!

«Так в погребе нет туалета…», — шепнул противный внутренний голос. Я чуть в голос не застонала.

Появление этого мажора в деревне очень осложняет мне жизнь. Еще эта машина у ворот… Пока брат не найдет Вадима, будет злиться.  Я вышла из душа, Матвей с кем-то разговаривал по телефону, я даже коситься боялась в сторону погреба, чтобы себя не выдать.

— Лен, одевайся. Мне нужно вернуться, пока эвакуатор не подъехал.

— Эвакуатор? — удивилась я.

— Вызвал из города. Нечего этой машине у ворот стоять, пусть отправляется на штрафстоянку.  Соседям скажем, что она сломалась, дотолкали до нас, а теперь в автосервис отправляем.

— А владелец ничего не скажет?..

— Не будет бросать тачку возле моих ворот, — холодно оборвал Матвей, даже не дослушав. Все-таки брат продолжал злиться. — Иди одевайся, — чуть спокойнее. — А я пока чай выпью... с вареньем…

— С каким вареньем? — в горле тут же пересохло от страха.  Брат у меня сладкоежка, а конфет и печенья, как назло, нет. Паника накрывала с головой. Что делать?!

— Ежевичным, в погребе должно быть прошлогоднее.

Глава 8

Вадим

Люблю я русские деревни…

Так люблю, что матерных слов не хватает, чтобы высказать всю степень и глубину искренних чувств. Я слушал разговор, который происходил прямо надо мной, и сжимал от злости кулаки. Значит, понторез… Не способный ни на что… маменькин сыночек.

Ну, Елена Владимировна, ваш ядовитый язычок нужно укоротить! Хотелось взять какую-нибудь банку и запустить в стену, а желательно пару десятков этих банок! Никто меня так не выбешивал, как она! Получается у воробушка будить во мне что-то опасное. Даже холод перестал чувствовать…

Училка отправилась принимать душ. Жаль, я не могу потереть ей спинку. За те гадости, что она обо мне думает и говорит, ее не мешало бы наказать!  Стоило об этом подумать, как мне даже жарко стало в этом стылом помещении. Мысли оборвали шаги ее брата, который вновь остановился прямо у меня над головой. Тишина длилась недолго, он кому-то позвонил, из разговора я понял, что из города вызвал эвакуатор, чтобы оттащить мою тачку на штрафстоянку. Вот же говнюк!  Думает, что этим доставит мне проблемы? Воробушек пыталась отстоять мою тачку, но не очень убедительно.

Проваливайте уже, чтобы я мог выползти из этого могильника овощей и фруктов!

Несмотря на то, что на улице стоит жара, в погребе было прохладно. Прохладно и сыро. И с каждой минутой мой зад все сильнее убеждался в том, что это гребаное помещение сделано на славу, соленья тут точно не испортятся. Стоять, вдвое согнувшись, было невыносимо, а сидеть на холодных банках – то еще удовольствие. Подложил аккуратно кроссовки под ступни, чтобы ноги не мерзли, и тут услышал, что братец собрался лезть в погреб за ежевичным вареньем. Я даже в темноте попытался разглядеть, в каком углу оно стоит. Нафиг оно мне сдалось? Вот засада! Ладно, меня найдет, я его не боюсь, но найдет ведь голым… Одеться я все равно не успею.

— Матвей, бабушка не любит, когда мы открываем закатки летом, — заговорила нервно воробушек.

Лена так задыхается, что сейчас сознание потеряет. Я даже здесь слышу, как  она испугалась. Если ее братец не дебил, а вроде таким не выглядит, то он точно что-то мог заподозрить.

— У нас в холодильнике есть малиновое, грамм двести. Вчера закатывала, осталось. Сначала его доешь, а то испортится, — смогла взять себя в руки и произнести уверенным тоном.

— Малиновое так малиновое. Показывай, где лежит.

— Вот. Ешь. Я быстро.

Какое-то время стояла тишина. Я сидел внизу, не двигаясь, а этот хмырь наверху почти беззвучно лопал свое малиновое варенье. Надеюсь, в старости я буду вспоминать об этом с улыбкой, а сейчас меня эта засада ужасно злила.

— Я готова, можем ехать.

— Угу, сейчас только руки вымою, — помычал он, не прожевав до конца.

Где-то хлопнула дверь, скорее всего,  это ванная. Здесь было отлично слышно, что происходит в доме. Я чуть приподнялся, бросил свою одежду на банки, присел… Вскочил, опрокидывая несколько банок. Зашипел сквозь зубы. Штырек пряжки ремня воткнулся мне в ягодицу.

— Тише ты, идиот! — стукнув по крышке моего гроба, прошипела Елена Владимировна. Про себя ответил, куда она может катиться со своими советами.

— Что гремит? — раздался голос ее брата.

— Я банки в шкаф убирала, одна выпала, хорошо, что не разбилась, — вновь в ее голосе слышится волнение. — Ну что, поедем?

— Идем.

Наконец-то слышу, что закрывают дверь ключом. Посижу пару минут…

Мысль оборвалась, потому что, как назло, зазвонил мой телефон. Надеюсь, они успели уйти! В темноте не сразу удается отыскать нужный карман. Как тут не выругаться? Сергеич звонит… отключаю резко звук.

— Забыла телефон, блин, — слышу голос училки, она опять в доме. Их разговор во дворе я пропустил, но предполагаю, что полицейского насторожил гудок в доме. 

— Ты что, мелодию сменила?

Что он такой подозрительный?

— Угу, — отвечает Лена запыхавшимся голосом, будто стометровку на время бежала. — Теперь точно можем ехать.

Представил, как она нервно улыбается. Ладно, будем считать, что мы в расчете. Утро у тебя было незабываемым…

— Иди в машину, Лена.

— А ты?

— Окна закрою, кондиционеры включу, — отвечает ей брат.

Ходит по дому, закрывает окна. Возвращается в кухню, вновь стоит надо мной, и это почему-то ужасно злит. Ощущение, будто он смотрит на меня сквозь дощатый пол.

Уберешься ты когда-нибудь? Вроде уходит…

Резкий вдох. Несколько тяжелых шагов, и на крышку погреба с грохотом опускается что-то тяжелое…

********    ********

Вадим

Свалил наконец-то! Единственный плюс – могу одеться. Говорят, что со временем глаза привыкают к темноте, и можно что-то разглядеть. Это не мой случай, потому что одежду я ощупывал по швам, чтобы не натянуть шиворот-навыворот. С футболкой вроде все получилось. Где трусы? Перебрал шмотки, пошарил в темноте по банкам и полу, трусы не нашел. Вчера они точно были на мне. Хорошо, что хоть оба носка оказались на месте. Мне нужен был горячий кофе, душ и плотный завтрак, потому что живот уже лип к спине. Сколько мне еще тут сидеть?  Еще выстоять надо против брата воробушка. В том, что он собирается бить мне морду, я даже не сомневался. Покосился на банки, которые усыпали дно погреба, тут наверняка есть чем перекусить и даже запить, но мой организм не желал солений и компотов. Наверное, не так голоден я был. Дед часто ругал нас с Владом, когда мы в еде ковырялись, говорил, что голода мы никогда не знали, вот и перебираем…

Был бы тут какой-нибудь топчан, заключение не давило бы так на психику.  В горизонтальном положении легче было бы пережить плен. Сидеть в одной позе и не разогнуться – то еще удовольствие. У меня на заднице отпечатался рисунок крышек! Шея и спина затекли!