Кристина Майер – Будет по-моему (страница 31)
Звонок мобильного прервал поток моих планов и фантазий. Номер незнакомый. Учитывая, что я не вношу всех желающих в телефонную книгу, это даже неудивительно. Златка заворочалась, и, чтобы ее не разбудить, я принял вызов.
— Кайсынов Макар, — стараюсь говорить тихо, но жестко. Обычная манера общения с теми, кого нет в списке контактов.
— Привет, — не сразу узнаю женский голос. Контактами телок я свой телефон не забиваю.
Номера девушек, с которыми близко общался, записывал, но стирал сразу, как только расходились. Я не пытаюсь понять, кто это, жду, когда представится.
— Макар, это Маша, — на хрена эта томность в голосе, я и так не въезжаю, кто ты?
Маша? Маша… Маша… да ну на… какого хрена ты мне звонишь?!
— Узнал, — сухо сообщаю, поглядывая на Золотинку. Не хочу, чтобы она расстраивалась или накручивала себя из-за этого звонка. — Ты по делу или просто так? — не скрывая раздражения. Обычно догадываются, что я против общения, извинившись, прощаются или бросают трубку. Рыбанькова включает дуру. Бесит!
— Хотела пригласить тебя на день рождения…
— Я не смогу прийти, — перебивая, надеюсь, что она отстанет.
— Ты не дослушал.
Конечно, я не дослушал. Мне похрену, что ты говоришь.
— Я буду отмечать свой день рождения в вашем городке. Забронировала несколько столиков в «Лагуне», говорят, классное место.
Классное, мать твою! А еще оно принадлежит нашей семье!
— Моя девушка не любит шумные вечеринки, у меня режим, поэтому мы, скорее всего, не сможем прийти, — если парни заговаривают о своих отношениях, то это сразу четкий указатель, что все серьезно. За весь разговор я ни разу не упомянул ее имя и не обозначил, что мой собеседник девушка. — От нас сделаю подарок – скидку на меню и бар в тридцать процентов. Я за рулем, неудобно разговаривать, — на том конце тишина. Говорящая о многом тишина. Ну ты помолчи, подумай... — Пока, — холодно роняю, завершая разговор. Если бы не Злата, предъявил бы за выложенные в сеть совместные фотки.
Хотелось бы, чтобы Маша передумала отмечать свой день рождения в нашем городке, но это вряд ли. Сталкиваясь с поведением обиженных подвыпивших телок, я могу спрогнозировать несколько вариантов развития событий. И ни один мне не нравится… ну, кроме того, что она перепьет и уснет в клубе… или в любом другом месте, но как можно дальше от нашего с Золотинкой дома…
Злата
Макар привез меня к общежитию. Сколько бы я ни убеждала его, что забрать вещи можно в другой день, он не уступал. Несмотря на позднее время, Кайсынов решил устроить переезд. Будет по-моему – девиз Макара! Никак не переубедить, если он уверен в своих действиях. Мужское сильное начало и генетическая упертость.
Не стану я вечно уступать. Когда-нибудь станет по-моему.
— Сейчас комендантша начнет бурчать. И вообще дверь закроет, — глядя через лобовое на дверь общежития. Режим не нарушен, до закрытия дверей еще почти час, но я могу не успеть собрать и вынести свои вещи.
— Я пойду с тобой. Она тебе и слова не скажет, — сжимая мою руку в своей ладони.
— Тебя не пустят.
— Идем, — уверенно открывая дверь. Ну вот нет у меня желания туда идти. И дело тут не только в комендантше, я даже не знаю, кто сегодня дежурит. Не хочу сталкиваться с Марфой и другими соседками.
— Завтра днем я бы спокойно переехала, — выбираясь из машины.
С другой стороны, даже если я завтра днем заберу свои вещи, от сплетен это не спасет. Добрая женская часть университета мечтала бы встречаться с Макаром, конечно, они пройдутся по мне катком, как только узнают, что я переехала к нему.
— Завтра днем ты будешь занята, как и ближайшие несколько дней, нас ни для кого нет, Злата. В мои планы не входит покидать дом, — многозначительно. Порой кажется, что я привыкла к его прямоте, но обдает жаром, когда он добавляет: — Золотинка, я буду долго и нежно тебя трахать, как только затащу в наш дом, не хочу ни на что и ни на кого отвлекаться. Если кто-то подойдет к нашей двери, я ему ногу прострелю, — и ведь не шутит. Улыбки я не наблюдаю даже в глазах.
— Не надо ни в кого стрелять, а вещи можно было и потом забрать, тем более, как я понимаю, в ближайшие дни они мне не понадобятся, — свой внутренний дискомфорт и страх маскирую возмущением.
— Мы можем вообще ничего не забирать, купим все новое, но если там есть то, что тебе дорого, это должно находиться в нашем доме, — безапелляционно.
Возражать бесполезно. У Кайсынова есть четкие представления, как должно быть. Если мы вместе, то во всех смыслах. Хорошо, что хоть со свадьбой уступил и позволил решать мне. Вряд ли Макар согласится долго ждать, но я постараюсь настоять на своем. Притираться, видимо, мы будем долго и страстно.
Дежурила сегодня Зоя Петровна, как только отворили дверь, она даже на нас не взглянула, демонстративно посмотрела на настенные часы, висящие над входом, и только потом на нас. Строгое выражение лица мигом изменилось, когда она узнала Макара.
— Виктор Юрьевич звонил, предупредил, что вы зайдете. Помогу всем, что в моих силах, — выдвинулась навстречу Макару. Я ни разу ее такой «доброй» не видела. Неприятно, но меня она будто не замечала.
— Обращайтесь со своими предложениями к моей невесте, — улыбаясь, но таким тоном, что женщина дар речи потеряла.
— Да, конечно.
— Спасибо, я со всем справлюсь сама, — говорила я вежливо, но чувство гадливости осталось. Нас она держала в страхе, а перед теми, от кого зависела ее работа, она заискивала. Если бы она отчитала Макара и сказала, что он может пройти только потому, что ей приказали сверху, я бы ее зауважала. — Самая большая помощь – не мешать, — буркнула себе под нос, направляясь к лестнице.
— Не принимай близко к сердцу поведение чужих для тебя людей. Они эпизодом в твоей жизни и не должны ранить чувства или как-то расстраивать, — Макар притянул к себе и обнял за плечи.
Он, наверное, был прав, но сложно оставаться равнодушным к окружающим тебя людям, к их хамству, грубости, злости, зависти… Так же, как невозможно быть равнодушным к чужой доброте, счастью, радости… Это то, что помогает нам оставаться людьми.
Я первой вошла в комнату, Макара попросила подождать за дверью, ведь Марфа могла быть неодета. Обычно после душа она выходила в полотенце, обернутом вокруг груди, и могла сидеть так весь вечер. Сейчас кругом горел свет, играла музыка, пахло табаком.
Марфа и ее подруги сидели в гостиной. На столе пиво, которое, если постараться, можно пронести. Поздоровавшись, направилась в свою спальню. В спину прилетело несколько «приветов». Девушки явно не ожидали меня увидеть, поэтому и поздоровались с опозданием.
Войдя в спальню, застыла на месте. Шкаф раскрыт, мои вещи валяются на кровати, столе, висят на стуле. Когда я уезжала к родителям, несмотря на свое состояние, все убрала. Взяла только самое необходимое, остальное аккуратно лежало на полках. В углу грязная обувь… моя обувь, которую я оставляла чистой!
Злата
Я в бешенстве. Стою, смотрю на все это, а меня трясет. В голове не укладывается степень человеческой наглости. До последнего пыталась нормально к ней относиться, но это перебор. Резко развернувшись, влетаю в гостиную. За столом разливают пиво, шумят, на меня не сразу обращают внимание.
— Можно тебя на минутку? — резко бросаю. Я груба, и все за столом понимают, что я собираюсь выяснять с Марфой отношения. Ни одна из них не предлагает оставить нас наедине, чтобы мы поговорили. Первичный шок от моего тона у Марфы быстро проходит.
— Ты чего так разговариваешь, ох*** а?.. — моя соседка не хочет терять свой авторитет среди новых подружек и переходит на откровенное хамство, позволяет себе разговаривать матом. К моей злости добавляется еще и возмущение.
— Хочешь обсудить при всех, как таскаешь мои продукты из холодильника, как носишь мои вещи, пока меня нет, даже не потрудившись вымыть и убрать обувь, которую надела, не спросив? — девушки как по команде корчат лица. Но это пренебрежение адресовано не Марфе, а мне.
— Ты что, шмотки жмотишь? — возмущается Алиса, которая живет в конце коридора. — Мы как бы тут все делимся, — пытается на меня наехать. Осталось только пальцы выгнуть веером. Кому-то пить противопоказано.
— С кем делитесь? Со мной? — я не собираюсь стоять и молчать. Хотят разбираться, будем разбираться.
— Если надо, поделимся, — дерзко отвечает соседка Алисы, не помню, как ее зовут.
— Или ты себя лучше других считаешь? Так мы все в одной лодке – «бюджетников», — поднимается дружный смех. Марфа пока молчит.
— С мажорками конкурировать можно только сообща, — поясняет мне все та же соседка Алисы. Приблизительно догадываюсь, что пришло в их «светлые» головы, пока меня здесь не было. Не жду, когда она начнет мне рассказывать схему, с помощью которой они пытаются обойти «золотых» девочек, перебиваю:
— А вы не пробовали не конкурировать? — вроде все умные, по крайней мере когда трезвые, но сейчас на их лицах застыло выражение крайнего недоумения.
— Я у тебя одно платье взяла, на свидание сходить, — с обидой кидает Марфа. — Сама знаешь, брюки мне твои ни одни на бедра не налезут. Кое-что примерила, но ты же знаешь, я душ в день по несколько раз принимаю, ничем не болею. Я бы тебе слова ни сказала, возьми ты у меня что-нибудь, — выбирает роль жертвы. Теперь я еще и виновата. — Была бы как все, не было бы у тебя столько проблем, — а вот сейчас задела. Намек на произошедшее с Меленчуком попал в цель. Я стояла бы и хлопала глазами, если бы не Алиса с новым наездом: