Кристина Майер – Без права на ошибку. Дочь олигарха (страница 40)

Предвкушал встречу с Юной. Незнакомые для меня чувства — скучать. А по ней не просто скучал, тосковал. Тянуло так, что хоть вой. Я ее голос почти два месяца не слышал. Рвался к ней, не отпускали.

Мог набрать ей, когда на базу вернулись, но захотелось сделать сюрприз. Чтобы живые эмоции вскрыли грудную клетку…

Вскрыли!

Твою мать!

Я готов убивать!

Какой срок? Живот совсем небольшой… Три месяца? Четыре?

Кровь бьет в голову, удивляюсь, как она не взорвалась!

Сука!

Пока меня не было, они тут семьей стали?!

Я ревновал все то время, что находился в Сирии. А как не ревновать, когда не можешь быть рядом со своей женщиной, не можешь взять ее заботы и проблемы на себя, когда другой мужик постоянно рядом?! Я гнал от себя эти мысли, боясь обидеть друга!

Друга?!

— А теперь выкини эти мысли из головы, пока не натворил беды! Воспользуйся языком и спроси, — резко осаждает Жаров, он лучше Юны считывает мое выражение лица, а я уверен, что оно говорящее.

— Стас? — недоуменно смотрит на меня, переводит взгляд на руку, которой я продолжаю удерживать ее на расстоянии.

Не отпустило еще, но начинаю включать мозг. Эмоции, сука — зло! Юна действительно счастлива меня видеть, а Леха не ведет себя как предатель. Смело и открыто смотрит в глаза, еще и выразительно так дает понять, что нужно думать, прежде чем открыть рот.

— Почему не сказала? — не думаю, меня долбит гребаными эмоциями. Получается с претензией и наездом. Жаров едва заметно закатывает глаза.

— Не хотела, чтобы ты там за нас нервничал и отвлекался, — в защитном жесте накрывает живот ладошкой. В глазах заблестел хрусталь непролитых слез. Ну пздц. Делает шаг назад, но я не позволяю уйти. Хватаю и прижимаю к себе, получается немного резко, шиплю, сцепив зубы. Еще не весь зажил. После последней операции две недели прошло, ребра еще срастаются.

Хорошо мне, несмотря на боль. Каждая клетка оживает, дышится полной грудью.

— А если бы я не вернулся? Даже не узнал бы, что у меня… — отвожу голову чуть в сторону и смотрю ей в глаза.

— Будет дочь, — заканчивает за меня. Губы улыбаются, а по щекам слезы текут. Ну я дурак, конечно! Не думал никогда, что могу быть таким ревнивым психом! Хорошо, что не озвучил и не кинулся Лехе морду начищать.

Дочка…

Не до конца еще осознаю, но внутри разливается такой радужный фейерверк, что дышать сложно.

Малышка…

Представляю маленькую девочку, похожую на Юну. Такие же глазки, губки бантиком.

Блин, сколько там сердце выдает? Больше сотки точно. Я обязан был выжить, чтобы вернуться к ним. А Багирову и ребятам я теперь по гроб жизни обязан буду и никогда не смогу отдать долг. Они не просто мне жизнь спасли, они вернули меня к любимым девочкам, которым я очень-очень нужен.

Я стану папой! Только узнал, а уже люблю ее, хочу скорее взять на руки.

Прижимая Юну к себе, наплевав на боль, впиваюсь в ее приоткрытый ротик. Забыл ее вкус, но теперь могу им упиваться.

— Ладно, не буду мешать, — сгрузив шумно пакеты, Жаров отходит от холодильника. — Завтра заеду, поболтаем.

— Послезавтра, — бросаю ему в спину.

Лешка не отвечает, но он услышал. За ним захлопывается дверь, мы остаемся одни. Я собираюсь наслаждаться нашим уединением. В идеале лучше бы свалить куда-нибудь, чтобы нам не мешали, но Юна беременна, а это новая зона ответственности.

— Когда появится наша малышка? — положив руку на живот.

Не хочу показывать слабость, но дорога далась тяжело. Мне бы присесть, но я не могу разжать рук. Получаю дозу нереального кайфа. Прилип к своей девочке. Хочу ее безумно…

Юна будто все это время хотела обсудить со мной беременность, ее прорывает. Я узнаю, как она делала тест, когда поняла, что задержка. Как волновалась, выходя от врача, и плакала от счастья, когда осознала, что станет мамой. Как ей неприятно было встречаться с Олесей в женской консультации. Тут и меня передергивает. Юна не знает, но Елизарова мне знатно нервы помотала, пока я получил от нее анализы. Тянула до последнего, Хакер вскрыл базу данных клиники, где она якобы сделала тест, а ее там и не было. Пришлось надавить: пригрозил, что если ребенок мой — заберу, она его не увидит.

Малышка, будто услышав, что мы говорим о ней, толкает меня в руку. Стою в шоке…

— Здоровается с папой, — смеется Юна, наблюдая за моей реакцией.

Блин!

Я бы чокнулся, если бы у меня в животе кто-то вот так пихался, но это… Непередаваемо…

Мы еще много о чем разговариваем. Юна кормит меня вкусным супом, сама приготовила. Учится быть хозяйкой. Приятно, когда о тебе заботятся. Когда возвращаемся в гостиную, притягиваю к себе, усаживая на здоровое колено. Мне мало ее, не могу надышаться. Хочу всю зацеловать, заласкать. Будут небольшие проблемы с подвижностью, но в моей голове уже несколько поз, которые мы можем смело использовать.

— Я безумно тебя хочу, — как только шок от того, что я стану папой, отпустил, мой член уже стоял наизготовку. — Тебе можно? — со стоном в губы. Оральному сексу я буду рад, но хотелось бы по-настоящему, со стонами, криками, тело к телу…

— Можно, без тебя было сложно, — смущается, чем сильнее заводит. Хотя куда сильнее?.. — Гормоны и все такое…

— Пальчиками пользовалась? — голос садится. Хочу это увидеть. Теперь ведь не отстану. С удовольствием буду ее развращать.

— Ста-а-ас, — прячет лицо у меня на груди.

— Идем в спальню? — смущается, но все равно тянется. Да… кайфую от ее шагов навстречу.

— Сначала в душ, поможешь? — подхватив футболку, указываю на корсет.

Юна стягивает футболку, действует аккуратно, боясь зацепить раны. Видит шрам, закусывает губу. Ну что же ты опять плачешь! Притягиваю к себе, целую.

— Мне не больно, — почти не вру.

— Я люблю тебя, — целую в висок. У меня улыбка с лица не сходит. Вот оно — счастье.

— Я люблю тебя, — тянется к моим губам, целует. Нежная девочка. Не забывает, что половина моего тела в шрамах, на лице их почти нет, но на теле…

Буду скрывать татуировками, уже решил.

Когда помогает снять штаны, из кармана вылетает плоская коробочка. Совсем вылетело из головы. Хотел же предложение сделать. Она протягивает мне, не открывая.

— Хотел все красиво сделать, — за усмешкой прячу нервозность. Не откажет, тут я уверен. Но слова как-то не складываются в красивые фразы. Солдаты не знают слов любви — это про меня. — Купил по дороге, — раскрываю коробочку. Хотел подарок ей купить, зашел в ювелирку, ноги сами понесли в отдел с кольцами. — Выйдешь за меня? — спросил, а ответа ждать не стал. Она вон опять в слезы. Мне ее утешать надо. Достал кольцо, взял ее холодные ладони, надел на пальчик. — С размером угадал.

— Я тебе не сказала «да», — смеется Юна.

— Но ты и «нет» мне не сказала, — подмигиваю. — Придержи свое «да». Я получу его после того, как приму душ и уложу тебя в постель. Хочу, чтобы ты долго упиралась…

Эпилог

Юна

Укачивая сына на руках, тихо пою колыбельную. Хоть бы на часок уложить, а то будет капризничать вечером, не даст спокойно посидеть с друзьями. Мы так редко стали собираться без поводов: работа, дети растут и требуют все больше внимания, каждодневные проблемы, в выходные стараешься успеть сделать то, что не успел в будни, и так по кругу.

Выходной с друзьями организовал Стас. Он у нас самый занятой. После того, как занял кресло гендиректора, времени даже на семью не хватает.

Мой сладкий мальчик под колыбельную закрывает глаза, но тут же дергается и открывает. Пытается бороться со сном. Что за ребенок, не уложишь днем! Юлька такая же коза была, только у отца на руках отрубалась, уткнувшись носом в шею.

Малыш все-таки сдается. Перекладываю его в кроватку. Приоткрыв рот, тихо сопит. Прихватив радионяню, выхожу на цыпочках, закрываю дверь. Не успеваю спуститься на первый этаж, как голос Юльки разрезает тишину…

— Сколько песен мы с вами вместе

Спели маме своей родной, — кричит в микрофон. —

А про папу до этой песни

Песни не было ни одной! — не сразу пойму, откуда она то ли орет, то ли поет.

Вчера она попросила у папы микрофон, решила стать певицей. Папа вечером привез… чудо современной техники. Если убавить звук, вполне себе хорошая игрушка, но Юльке нужно, чтобы ее слышала вся округа.

— Юля! — влетаю в кабинет ржущего Стаса и отбираю у нее микрофон. — Я только уложила Ярослава спать, Юля! А ты почему не остановил этот беспредел? — возмущенно поворачиваюсь к мужу. Юлька насупилась, обиделась.

— Песня была посвящена мне, я хотел ее услышать, а ты, беспредельщица, ворвалась и испортила все удовольствие, будешь жестоко наказана, — на последних словах понижает голос. За пять лет брака Стас приучил мое тело улавливать невербальный посыл, он намекает, а я уже прихожу в возбуждение. Мою кожу тут же обдает жаром, сбивается дыхание. Стас улавливает мою реакцию, довольно улыбается.