Кристина Лорен – Немолодожены (страница 62)

– Не хотел тебя разочаровывать, – сказал я. – Ты и так слишком любишь спорить.

Покраснев, она закатила глаза, попросила меня заткнуться и снова повернулась к группе. Я с трудом сдержал улыбку.

– Перестань корчить мне рожи, – заявила она.

Я рассмеялся:

– Откуда ты знаешь, что я делаю? Ты даже не смотришь на меня.

– Мне не нужно смотреть на тебя, чтобы понять, что ты опять корчишь рожицы.

Я наклонился и прошептал ей на ухо:

– Может быть, я делаю это потому, что люблю тебя и мне нравится, когда ты споришь? Я могу показать тебе, как сильно мне это нравится, когда мы вернемся в отель.

– Лучше сними отдельную комнату, – сказала Ами, сочувственно переглядываясь с Лукасом, когда тот пристегивался ремнями к шкиву.

Но затем она обернулась и встретилась взглядом с Оливой через всю платформу. Мне не нужно участвовать в тайной телепатии близнецов, чтобы понять, что Ами не просто счастлива за свою сестру, она в восторге. Ами – не единственная, кто верит, что Олива заслуживает каждой частицы блаженства, которое может предложить этот мир. Когда я вижу, как Оливия расцветает, это дает мне жизнь. Теперь мне просто нужно заставить ее согласиться выйти за меня замуж.

Я думаю, что нашел свой момент, когда четыре ночи подряд мы наблюдали закат. Закаты здесь настолько сюрреалистичны, будто они созданы компьютером. Небо напоминало мне многослойное пастельное суфле. Солнце, кажется, не хочет здесь полностью исчезать за горизонт. Ну где еще увидишь, как оно медленно уменьшается в размерах, пока не станет всего лишь крошечной точкой света? А затем – пуф – и оно исчезает!

Именно в такой момент я и поднял телефон, делая селфи с Оливой на пляже на фоне успокаивающего пурпурно-голубого неба. Ветер развевал по лицу ее волосы, и мы оба были немного пьяны от счастья. Мы зарывали в теплый песок наши босые ноги, и счастье просто сияло на наших лицах. Так получилась чертовски классная фотография.

Я смотрел на нее сверху вниз, и внутри у меня все немного кружилось. Я так привык видеть ее рядом, привык к тому, как она прижимается к моему плечу. Я понял, как люблю ее глаза, ее кожу и ее улыбку. Люблю наши дикие моменты и наши тихие моменты. Люблю спорить и смеяться с ней. Мне нравилось, как непринужденно мы с ней выглядим рядом друг с другом. Последние несколько дней я провел в мучительных раздумьях, когда сделать предложение, и мне пришло в голову, что это надо сделать именно в такой момент, в таком тихом месте, где мы только вдвоем наслаждались прекрасной ночью. Ами и Лукас в ту ночь гуляли немного дальше по пляжу, омывая ноги в плещущихся волнах, и поэтому нам казалось, что этот маленький участок песка полностью принадлежит нам. Я повернулся к ней, чувствуя, как оглушительно бьется мое сердце.

– Эй!

Она улыбнулась мне в камеру, забирая у меня смартфон:

– Здесь очень мило.

– Мило, – со вздохом согласился я, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Давай подпишем эту фотографию, – сказала Оливия, не обращая внимания на мой внутренний хаос, на мою мысленную подготовку к одному из самых значимых моментов в жизни.

– Хм… – проговорил я, чувствуя что немного сбит с толку, но тем не менее размышляя, как подыграть ей. Наклонившись ко мне, она разразилась смехом.

– Вот вариант: «Она сказала «Да»»! – предложил я.

– О боже, это действительно хорошая фотография. Именно такие отпускные фотографии люди в Миннесоте ставят на каминную полку в инкрустированных ракушками рамках, чтобы в зимнюю непогодь напоминать себе о летнем солнце.

Она протянула мне телефон обратно.

– Как ты думаешь, сколько миннесотцев обручаются на пляже? Восемьдесят процентов? Девяносто? – спросил я.

Покачав головой, она улыбнулась и попыталась угадать:

– Всего…

Но затем она замолчала, ее взгляд скользнул по моему лицу. Мне показалось, что комок застрял у меня в горле. Олива хлопнула себя ладонью по губам, и от осознания всего ее глаза комично расширились:

– Вот черт! О, Итан. Вот черт!

– Нет, все в порядке, – заверил я ее.

– Но ведь это не так, правда? Неужели я такая?

– Я не хотел, вернее хотел… Не волнуйся.

Она смотрела на меня широко раскрытыми от паники глазами, когда поняла, что ее сарказм был не так уж далек от истины.

– Я совсем запутал себя и тебя.

Я не знал, радоваться ли мне этой неудачной попытке сделать предложение или огорчаться. Это действительно казалось идеальным моментом. Но сначала я чувствовал, что мы на одной стороне, а затем… уже нет, совсем нет.

– Итан, мне так жаль…

– Олли, все в порядке. Ты же не знаешь, что я хотел сказать. Ты думаешь, что знаешь, но это не так.

Она посмотрела на меня неуверенным взглядом, и я добавил:

– Поверь мне. Все хорошо.

Я наклонился и поцеловал ее. Нежно прикусив ее нижнюю губу, я заставил ее приоткрыть губы, чтобы наконец почувствовать поцелуй. Она его почувствовала, и мы оба начали немного задыхаться. Мне захотелось попасть туда, где снимают одежды и сходятся телами. Хотя уже темнело, на пляже было еще не так уж пусто и темно.

Отстранившись, я улыбнулся ей, как будто все в порядке, и почувствовал скептицизм, застывший в ее позе. Она держалась так осторожно, как будто боялась сделать неверное движение. Даже если Олива и думала, что я собираюсь сделать ей предложение, она никак не проявила своей реакции. Она так и не показала ни чего-то, похожего на «Я сказала бы «Да»», ни чего-то, похожего на «Я пока не буду отвечать на этот вопрос». Может быть, это даже хорошо, что у меня не получилось найти нужных слов.

Я знал, что ее взгляды на брак были испорчены ее родителями, этой историей с Ами и Дэйном, но мне также хотелось думать, что я сумел изменить ее взгляды на долгосрочные семейные обязательства. Я безумно любил ее. И хотел жениться на ней, но мне следовало принять, что это не то, чего хочет она, и что мы, наверное, смогли бы жить столь же счастливо вместе без этой связующей церемонии. Боже, мой мозг внезапно превратился в блендер!

Она легла на песок и осторожно потянула меня за собой. Свернувшись калачиком на боку, Олива прижалась головой к моей груди.

– Я люблю тебя, – просто сказала она.

– Я тоже тебя люблю.

– Что бы ты там ни собирался сказать…

– Милая, давай оставим это.

Она рассмеялась, поцеловала мою шею и согласилась. Нам нужна была новая тема – что-то, что могло помочь нам уйти подальше от неудачной любви ее сестры.

– Тебе действительно нравится Лукас, не так ли? – спросил я.

Ами потребовался почти год, чтобы снова начать встречаться с парнями после развода. Дэйн еще надеялся, что она примет его обратно, и что они смогут все уладить, но я не винил ее за то, что она даже не захотела попробовать. Мой брат потерял ее доверие, как, впрочем, и мое. Отношения между нами постепенно налаживались, но нам еще предстояло пройти долгий путь.

– Нравится. Он ей очень подходит. Я рада, что ты их познакомил.

Я не думал, что Оливия когда-нибудь будет рада появлению еще одного парня в жизни своей сестры. Сначала Олли сидела на семейных вечерах, замкнувшись, но однажды за ужином Лукас – этот доктор, искатель приключений и вдовствующий отец самого очаровательного четырехлетнего ребенка, которого я когда-либо видел, – покорил ее.

– Итан… – тихо позвала она и начала покрывать легкими поцелуями мою шею и подбородок. После моего «Что?» она задержала дыхание, а затем прерывисто выдохнула:

– На днях я видела самое уродливое платье.

Я ждал, что она скажет, но смущение взяло над ней верх. Мне пришлось поддержаать:

– Поверь, мне действительно интересно. Продолжай.

Она рассмеялась и ущипнула меня за бок:

– Слушай, это был такой ужасный оранжевый цвет. Что-то непонятное. Вроде бы бархат, а вроде и нет. Что-то среднее между бархатом и войлоком. Вельвет.

– Эта история становится все оптимистичнее.

Снова рассмеявшись, она жарко дыхнула на мою щеку:

– Я подумала, что мы могли бы достать его для Ами… В качестве расплаты.

Я повернулся к ней. Вблизи у нее совсем необычные черты лица: огромные карие глаза, полные красные губы, высокие скулы и слегка покатый нос.

– За что?

Она закатила глаза. Когда она заговорила, я увидел всю ее бесшабашную храбрость. Это та самая Оливия, которая слепо прыгнула с платформы, чтобы пролететь над лесом.

– Я же говорю… может быть, если мы поженимся, на этот раз ей придется надеть то уродливое платье.

Ошарашенный, я только и смог выдавить из себя:

– Ты хочешь выйти за меня замуж?