Кристина Лорен – Немолодожены (страница 61)

– Меня так и подмывает лизнуть его в лицо, чтобы разбудить. Разве это было бы слишком подло?

– Да.

Многие говорили, что моя подруга и ее сестра настолько похожи, что даже их голоса звучат одинаково, но после двух лет знакомства с ними я легко различал голос Олив. Оба голоса звучали мягко, с почти незаметным акцентом, но голос Олив был более хриплый, слегка скрипучий, как будто она редко им пользуется. И действительно, она чаще выступала в роли слушателя и наблюдателя.

– Лукас!

Это снова был голос Ами, волнистый и медленный, как будто доносящийся из воды.

– А ты сможешь вынести его из самолета, если понадобится?

– Вряд ли.

Меня растолкали. Чья-то рука похлопала по моему плечу и скользнула по шее к щеке.

– Итаннннн. Это твой отееееец. Мы приземляяяяяемся.

Но оказалось, что это не мой отец, а Оливия, говорящая через кулак прямо мне в ухо. Я с огромным усилием вытащил себя из сна и отчаянно моргал. Сиденье передо мной расплылось в туманном фокусе, словно я смотрел через сироп.

– Он жив! – воскликнула Оливия, появляясь расплывчатым силуэтом в моем поле зрения. Она ухмылялась. – Привет.

– Привет, – ответил я, поднимая тяжелую руку и потирая глаза в попытке разогнать туман.

– Мы почти на земле, – сказала она.

– Клянусь, я просто заснул.

– Верно, восемь часов назад, – ответила Оливия. – То, что дал тебе доктор Лукас, сработало неплохо.

Я наклонился вперед, глядя мимо сидевших рядом Оливии и Ами в проход, за которым сидел и смотрел на меня новый бойфренд Ами и мой давний друг – врач Лукас Халиф.

– Мне кажется, ты дал мне лошадиную дозу, – сказал я.

– Я просто переоценил твой вес, – ответил он.

Я откинулся на спинку сиденья, намереваясь снова закрыть глаза, но Олива потянулась ко мне и повернула мое лицо к иллюминатору. Открывшийся мне вид заставил меня забыть, как дышать. Цвета были такими яркими, что я моментально проснулся. Эти картины я пропустил в первый полет, когда мы летели на Мауи. Тогда я провел весь полет, притворяясь, что не смотрю на грудь Оливии, а под нами меж тем расстилался Тихий океан – сапфир, ограненный горизонтом. Сейчас же я видел, что небо было таким синим, что казалось даже неоновым, и только горстка тонких облаков тщетно пыталась перекрыть обзор.

– Святые угодники, – проговорил я.

– Еще бы! – ответила она, наклоняясь ко мне и целуя меня в щеку. – Ты в порядке?

– Мутит.

Олива протянула руку и ущипнула меня за ухо.

– Прекрасно, потому что скоро мы окунемся в океан. Это тебя разбудит.

Ами уже буквально танцевала на своем кресле, а я смотрел на Оливию, удивленную реакцией своей сестры. Впрочем, волнение Ами оказалось заразительно для всех, особенно для сестры. После того как Олив потеряла работу, ей долгое время было тяжело, но именно в это время родилась та ясность, которой у нее никогда прежде не было. Она поняла, что хотя ей и нравится наука, свою работу в фармацевтике она не особенно любит. Обслуживая столики в «Камелии», она познакомилась с женщиной, которая управляла некоммерческим центром сохранения здоровья. Однажды в напряженную дневную смену после долгой трапезы, приправленной интенсивными, полными энтузиазма разговорами, новая знакомая Рут наняла Оливию в качестве координатора по вопросам общественного образования. На новой должности Олива отвечала за пропаганду науки, лежащей в основе вакцинации, и ей предстояли выступления в школах, церковных группах, общинах пенсионеров, а также на предприятиях. Для всех знакомых она просто болтала по всему Среднему Западу о противогриппозных вакцинах.

Когда она узнала, что в этом году зимняя конференция Национального сообщества по вопросам здравоохранения будет проходить на Мауи, она поняла, что это судьба. Мы все были просто обязаны ей и Ами за эту поездку на остров.

И вот шасси выпущены, самолет пересек береговую линию и затем пронесся над пышным ландшафтом острова. Я оторвал взгляд от иллюминатора и увидел, как Ами протянула руку через проход, чтобы взять за руку Лукаса. Вполне естественно, что ее первый отдых на Мауи должен был проходить с кем-то, кто обожает ее с такой же преданностью, как и она его.

И на этот раз, когда мы с Оливой снова летим на Мауи, у меня в кармане уже лежит настоящее золотое колечко.

На второй день потребовалось некоторое усилие, чтобы заставить Ами согласиться пойти на зип-лайн. Во-первых, это было не бесплатно. Кроме того, зип-лайн, по существу, требовал прыжка с платформы, доверия к ремням безопасности и полета в воздухе с верой в то, что на другой стороне действительно есть платформа. Для такой женщины, как Ами, которая наслаждается тем, что держит мертвой хваткой в руках все аспекты, зип-лайн не лучшее развлечение.

Но зин-лайн стал одним из того немногого, что мы с Оливией не смогли попробовать в нашу первую поездку, и она просто не хотела слышать никакого несогласия. Она провела исследование в поисках лучшего места, купила билеты и теперь провожала нас на платформу для нашего первого прыжка.

– Подойди поближе, – сказала Олива.

Ами выглянула из-за края платформы и тут же сделала шаг назад.

– Вау. Тут очень высоко.

– Это хорошо. Было бы куда менее забавно делать это у самой земли, – успокоила ее Оливия. Ами непонимающе глянула на нее.

– Посмотри на Лукаса, – сказала Оливия. – Он вовсе не боится.

Лукас оказался в центре нашего пристального внимания как раз в тот момент, когда он поправлял свою сбрую. Лукас отсалютовал Ами, и я кивнул ему головой.

– Лукас не боится потому, что регулярно прыгает с парашютом, – заметил я.

– Ты должен быть на моей стороне, – пробурчала Оливия. – А прыгаем мы потому, что это чертовски весело!

– Я всегда на твоей стороне, – сказал я, делая паузу и одаривая ее обаятельной улыбкой. – Но разве сейчас подходящее время, чтобы делить друг друга на стороны?

Она посмотрела на меня сверху вниз, и я поборол свою улыбку. Если бы я сказал ей сейчас, что с этими синими шортами и белой майкой, а также синими ремнями безопасности и желтым шлемом, которые ей дали, она выглядит как Боб-строитель[39], она бы убила меня голыми руками.

– Послушай, Ами, – продолжила она, и ее губы растянулись в довольной улыбке, – я пойду первой.

Первый в длинной череде спуск имел понижение всего 15 метров, но вторая платформа располагалась в 45 метрах от нас. Два года назад Оливия подождала бы, пока все благополучно переберутся на другую сторону, прежде чем идти самой, уверенная, что ее невезение непременно оборвет веревку или сломает платформу и все закончится тем, что мы полетим на лесную подстилку внизу. А теперь я смотрел, как она стоит у самых ворот, выслушивая инструктаж и ожидая, когда ее поводок будет привязан к шкивам. Затем она вышла на платформу и лишь чуть-чуть поколебалась, прежде чем разбежаться и прыгнуть, а потом лететь над вершинами деревьев, крича от восхищения.

– Она такая храбрая, – не удержалась Ами, смотревшая ей вслед.

Но она произнесла это не так, как будто это прозрение. Она сказала это так, как будто это был факт – то, что мы всегда знали об Оливе, о ее природных качествах. И это конечно же была правда, только тихая, которая наконец была произнесена вслух как признание достоинства.

Так что, хотя Олива и не слышала этого, все равно было удивительно видеть, как Ами смотрит на своего близнеца – с таким удивлением, как будто она все еще открывает что-то в человеке, которого знает так же хорошо, как саму себя.

Последний перелет в зиплайне в этот день пришелся на одну из самых длинных на Гавайях линий – почти 850 метров от платформы до платформы. Но лучше всего то, что там две параллельные линии и мы могли скользить в тандеме. Когда мы поднялись наверх, я напомнил Оливии, где держать руки, а также, что надо поворачивать запястья в противоположную сторону, а не туда, куда человеку обычно хочется повернуть.

– И помни, хоть мы и начинаем бок о бок, я, вероятно, доберусь туда быстрее, потому что я тяжелее.

Она остановилась и посмотрела на меня снизу вверх:

– Ладно, сэр Исаак Ньютон, мне не нужен урок.

– А я и не собирался его давать.

– Ты же сам пытался объяснить, как действует гравитация.

Я начал спорить, но ее брови поднялись вверх, как будто она думала, прежде чем заговорить. Этот искренне рассмешило меня. Наклонившись, я запечатлел туманный поцелуй на стекле ее желтого шлема:

Мне очень жаль.

Она смешно сморщила носик, и я засмотрелся. Ее веснушки были первым, что я заметил у нее. У Ами веснушек было совсем мало, а у Оливы – почти двенадцать, разбросанных по переносице и щекам. У меня и раньше было представление о том, как она выглядит – все-таки она сестра-близнец подруги Дэйна, но я не был готов к этим веснушкам и тому, как они шевелились, когда она улыбалась. Адреналин непривычно хлынул в мои вены, когда она снова посмотрела на меня. Она уже много лет так мне не улыбалась.

Ее волосы завивались от влажности с океана и выбивались из «конского хвоста», но даже одетая как Боб-строитель, она все равно была красивее всех, кого я когда-либо видел. И при этом она не стала менее подозрительной, чем раньше.

– Как-то слишком легко ты стал извиняться, – сказала она.

Я провел большим пальцем по пряди непослушных волос, убирая их с лица Оливии. Она и понятия не имела, какое хорошее у меня сейчас настроение. Я изо всех сил пытался найти подходящий момент, чтобы сделать предложение, но такого момента пока не было. Я наслаждался каждой секундой с ней все больше и больше, и это затрудняло мне выбор, как и когда признаться ей в любви.