Кристина Лорен – Немолодожены (страница 59)

– О, неплохое фото. Где ты его взяла?

Честно говоря, мне было немного больно вспоминать тот день, когда мы с Итаном арендовали отвратительный лаймово-зеленый «Мустанг» и проехали на нем вдоль всего побережья Мауи. Тогда мы впервые стали друзьями, и он поцеловал меня в ту ночь.

– Это было у Накалеле, – ответила я.

– А там было красиво?

– Там везде красиво, – тихо ответила я. – Действительно, невероятно красиво. Вся поездка была просто невероятной. Кстати, спасибо тебе.

Ами на мгновение крепко зажмурилась:

– Я так рада, что мы с Дэйном не поехали.

Уставившись на нее, я спросила, серьезно ли она?

– А почему я должна жалеть сейчас, что пропустила это? У нас тогда было бы испорчено еще больше хороших воспоминаний. Я должна была догадаться, что это дурное предзнаменование, когда буквально все, кроме тебя и Итана, заболели на свадьбе, – проговорила она, глядя на меня захмелевшим взглядом. – Это был знак Вселенной…

– Господи! – воскликнула мама. Диего в поддержку поднял вверх указательный палец.

– Вы с Итаном должны быть вместе, – невнятно проговорила Ами. – Но только не мы с Дэйном.

– Я согласна, – сказала мама.

– Я тоже, – отозвался из кухни Тио Омар. Я подняла руки, чтобы остановить их всех:

– Я не думаю, что у нас с Итаном что-то случится, ребята.

Мой телефон зазвонил снова, и Ами посмотрела на меня неожиданно трезвым взором:

– Он ведь всегда был хорошим братом, не так ли?

– Он был хорошим братом, – согласилась я, – но далеко не лучшим другом и не лучшим шурином.

Наклонившись вперед, я поцеловала ее в нос:

– А вот ты бесспорно самая лучшая жена, сестра и дочь. И тебя все очень любят.

– Я согласна, – снова сказала мама.

– Я тоже, – проговорил Диего, сидевший рядом.

– И мы тоже, – раздался хор голосов из кухни.

Этот «хороший» брат продолжал названивать мне несколько раз в день в течение следующих нескольких дней, а затем перешел к SMS, которые были совсем короткими:

Извини.

Олив, пожалуйста, позвони мне.

Я чувствую себя полным придурком.

Когда я упорно не отвечала ни на одно сообщение, он, кажется, понял намек и перестал пытаться связаться со мной. Но теперь уже я не была уверена, хорошо это или плохо. По крайней мере, когда он звонил и писал эсэмэски, я знала, что он думает обо мне. Теперь он, может быть, уже сосредоточился на том, чтобы двигаться дальше, и я от этих мыслей чувствовала себя крайне противоречиво.

С одной стороны, к черту его! Ведь он не прикрыл мою спину, не встал на мою сторону в трудную минуту и позволил своему брату вести разгульный образ жизни брачного афериста. Но с другой стороны, что лично я бы сделала в подобной ситуации, чтобы защитить Ами? Не проявила ли бы я подобную «слепоту», какую проявил Итан в отношении Дэйна?

Вдобавок ко всему, Итан был так совершенен во всех других отношениях! Остроумный, игривый, влюбленный в меня и безупречный в постели. Честно говоря, это даже глупо – терять своего парня из-за того, что нас разделила драка, которая нас даже не касается. Куда весомей причина, что мы не подходим друг другу, но мы как будто созданы друг для друга. Мы действительно отлично подходили друг другу, и наш разрыв на фоне этого казался каким-то нелепым и искусственным.

Примерно через неделю после отъезда Дэйна я переехала из своей квартиры в дом Ами. Она не хотела оставаться одна, а это давало «работу» и мне. Меня захватила идея откладывать деньги на покупку собственного жилья, а может быть, просто иметь дополнительные средства на приключения, как только я выясню, какие приключения мне по вкусу. Многочисленные варианты карьеры, путешествий, встреч с друзьями разворачивались передо мной и, несмотря на весь хаос моей нынешней жизни, я не думала, что когда-либо буду больше нуждаться в любви, чем сейчас. Но самое странное чувство, пожалуй, это гордость за то, что я забочусь о себе и своих близких. Как же это здорово – взрослеть!

Ами странным образом оказалась эмоционально крепкой. С тех пор, как Дэйн забрал из гаража свои вещи и официально от нее съехал, она, кажется, забыла о нем и была абсолютно в порядке. Это как выбросить мусор и через час уже забыть о нем. Развод едва ли можно назвать спокойным временем, но Ами составила «Чек-лист развода» и следовала ему с той же спокойной решимостью, с которой она отправила тысячи заявок и выиграла медовый месяц.

– Завтра я ужинаю с Итаном, – вдруг сказала Ами, когда я готовила блины на ужин. От неожиданности я даже дернула сковородкой. Жидкое тесто попало на ее бортик.

– Зачем ты это сделала? – спросила я.

– Потому что он попросил меня, – ответила она с такой интонацией, будто это было очевидно. – И мне показалось, что он чувствует себя плохо. Я не хочу наказывать его за грехи Дэйна.

– Это очень великодушно с твоей стороны, но ты же знаешь, что имеешь все основания наказать Итана за грехи брата, – нахмурилась я.

– Он не причинил боли мне, – заявила Ами, вставая и наливая стакан воды. – Да, он причинил боль тебе, и я уверена, что он хочет признать это в разговоре со мной. Но это касается только вас двоих, и ты должна ответить на его звонок.

– Я ничего не должна, если дело касается Итана Томаса.

Молчание Ами заставило мои слова отдаться эхом в комнате, и я сама поняла, как страшно они звучат. Так неумолимо, но и так… знакомо. Я давно не чувствовала себя такой, как я есть сейчас, и мне это не нравилось.

– Ну, – попыталась поправить я ситуацию, – расскажешь мне потом, как прошел ужин, а я решу, заслуживает ли он телефонного звонка.

Насколько я могла судить, Ами и Итан отлично провели время за ужином. Он показал ей фотографии из нашей поездки на Мауи, принял на себя всю вину за прошлое поведение Дэйна и вообще очаровал ее до бесчувствия.

– Да, он действительно хорош в том, чтобы очаровывать, – сказала я, направляя свой гнев на посудомоечную машину, которую разгружала. – Помнишь Гамильтонов на Мауи?

– Он мне об этом рассказывал, – сказала Ами и рассмеялась. – Что-то вроде приглашения в клуб, где дамы в неглиже разглядывают себя в зеркалах, – Ами отпила из бокала. – Подробности я не расспрашивала. Он скучает по тебе.

Я постаралась сделать вид, что меня это совершенно не волнует, но не иначе как моя сестра видит меня насквозь.

– Ты же скучаешь по нему, ведь так? – спросила она.

– Да, и сильно. Но я открыла ему свою душу, а он плюнул в нее, – ответила я, не видя смысла врать. И уже закрыв посудомоечную машину, я прислонилась к стойке бара и, глядя в глаза Ами, добавила: – Я не такой человек, который может открыться снова.

– А я думаю, что такой.

– Даже если это так, – ответила я, – то где мой разум. Я же умный человек?

Ами улыбнулась мне, но какой-то странной сдержанной улыбкой, которая меня немного обескуражила. Видимо, Дэйн все же убил в ней что-то оптимистичное и невинное, и это заставляло меня расплакаться. И тут меня пронзила вся ирония ситуации. Мне не хотелось, чтобы Итан сделал что-то подобное со мной. Мне нравился мой новый оптимистичный образ.

– Я хочу, чтобы ты знала, что я горжусь тобой, – сказала Ами. – Я вижу все изменения, которые в тебе происходят.

Я снова чувствовала, что становлюсь хозяйкой своей жизни, но не знала, насколько мне важно, чтобы Ами признала это. Я взяла ее за руку и слегка сжала:

– Спасибо.

– Мы обе взрослеем, – ответила она. – Это происходит тогда, когда мы заставляем одних людей отвечать за свой выбор, а другим позволяем загладить свою вину…

Она оборвала фразу и слегка улыбнулась мне.

– А ты не будешь чувствовать себя странно, если мы с Итаном снова будем вместе? – спросила я.

Она покачала головой, сделала быстрый глоток вина и продолжила:

– Нет. Мне бы даже было бы лучше. Это заставило бы меня почувствовать, что все, что произошло за последние три года, произошло не просто так.

Ами моргнула, словно не хотела продолжать, но уже ничего не могла с собой поделать:

– Я не хотела бы, чтобы моя история оборвалась так бездарно.

Теперь я знала, сколь пуста трата времени на поиски причин событий, судьба ли за ними стоит или удача. Но за последний месяц или около того я определенно стала принимать решения сама, и только мне решать, в какую сторону я поверну, когда дело касается Итана. Прощу ли я его или уйду?

В тот день, когда я поставила перед собой этот выбор, произошло неожиданное и даже ужасное. Мне «повезло» работать в смену, когда в моей секции устроились пообедать Чарли и Молли Гамильтоны.

Я не могу винить Шелли, хозяйку ресторана. Действительно, откуда ей знать, что этот вариант будет для меня столь неловким? Но в тот момент, когда я подошла к столу и они подняли головы, мы все погрузились в мертвое молчание.

– О, – сказала я. – Привет.

Мистер Гамильтон даже отложил меню и с удивлением произнес мое имя.

Совершенно неожиданно мне понравилось работать официанткой, однако от меня не укрылось, как дернулось плечо Гамильтона, когда он понял, что я не просто подошла поздороваться, а обслуживаю здесь столики. Это было действительно неловко для всех нас.

– Мистер Гамильтон, миссис Гамильтон, рада вас видеть, – улыбнулась я, кивая каждому из них. Внутри же я рыдала, как героиня фильма ужасов, которую преследуют с бензопилой. – Я должна обслуживать вас сегодня вечером, но полагаю, что мы все чувствовали бы себя более комфортно, если бы вас поместили в чью-то другую секцию.