Кристина Ло – Сорок с хвостиком или мечты сбываются (страница 10)

Так и не придя к какому-то решению, я легла спать. Ночь принесла беспокойный сон, смысл которого ускользнул с первыми лучами солнца, оставив лишь тягостное чувство спешки и тревоги. Я даже не пошла на завтрак, сославшись на мигрень – что было недалеко от истины.

Полдня я провела, метаясь по комнате, как зверь в клетке. Невыносимая пустота грызла изнутри, заставляя искать спасения в движении. Под вечер всё же решив навестить библиотеку, я намеренно не стала звать Юстинию – маршрут уже знала наизусть.

Но на полпути что-то заставило меня свернуть в незнакомый коридор. Ноги будто сами понесли меня вниз по узкой служебной лестнице, ведущей в какие-то подземные помещения. Серые стены без украшений, грубая каменная кладка – явно территория прислуги.

Я замерла, пытаясь понять, что привело меня сюда, когда вдруг…

Пронзительный крик разорвал тишину. Нечеловеческий, полный боли и отчаяния, он пробрал до самых костей. Не раздумывая, я бросилась на звук.

Не успела добраться до источника, как из двери напротив вылетела Юстиния. Ее обычно аккуратная прическа растрепалась, глаза были дикими, полными слез. Она мчалась, не видя ничего вокруг, и чуть не сбила меня с ног.

– Госпожа Наталья! – в ее голосе звучала почти молитвенная надежда.

– Что происходит? – я схватила девушку за плечи.

– Милли рожает… Прошу, помогите!

– Но я не врач! – растерялась я. – Почему не позвали медика?

Только тогда до меня дошло – это же другой мир. Здесь могут быть совсем другие порядки.

– Госпожа Наталья, умоляю, – Юстиния рухнула на колени, вцепившись в мой подол. – Вы же Элири! У меня кроме нее никого нет…

Ее слова повисли в воздухе. Я глубоко вздохнула, почувствовав, как что-то внутри переворачивается.

– Пошли, – коротко сказала я, помогая ей подняться.

В этот момент я еще не понимала, что этот случай станет поворотным моментом в моей жизни в этом мире. Но интуиция, та самая, что привела меня сюда, уже шептала: "Это важно. Это твой шанс."

Не знаю, что со мной случилось, но я словно наблюдала за собой со стороны. Ноги несли вперед без моего ведома, голос звучал чужим – низким, уверенным, полным незнакомой мне власти. В комнате, залитой кровью, лежала бледная как полотно девушка. И я "знала" – с пугающей, абсолютной уверенностью – что ей осталось тридцать минут жизни. Ребенку – не больше десяти.

Мое тело двигалось само по себе. Левая ладонь легла на вспотевший лоб роженицы, правая – на вздымающийся живот. И тогда…

Из моих рук вырвались два потока света – алый, как сама жизнь, и золотой, как утреннее солнце. Они сплелись в мерцающий кокон, окутав мать и дитя. Где-то в глубине сознания я зафиксировала, как крошечное сердечко дракончика пропускает удар… и вновь начинает биться под напором странной энергии.

"Это не я", – кричало мое сознание, запертое где-то в глубинах этого захваченного тела. Девушка под моими руками задышала ровнее, повинуясь командам, которые издавал мой голос, но не мой разум.

Страх сковал душу стальными тисками. Я была пленником в собственной плоти, бессильным свидетелем происходящего. Если бы могла, потеряла бы сознание от ужаса.

Детский крик огласил комнату, заставив действовать с хирургической точностью. Чужие пальцы перерезали пуповину, завязывали ее, обтирали крошечное тельце с едва заметными чешуйками на плечиках. Завернутого в пеленки малыша передали рыдающей Юстинии.

А "я" тем временем вернулось к матери. Золотисто-багряные нити сомкнулись вокруг ее раны, и я "чувствовала", как плоть срастается от их прикосновения. Жизнь, хлынувшая обратно в ее вены, была почти осязаема – горячая, соленая, невероятно реальная.

Когда кокон рассеялся, контроль над телом вернулся ко мне так же внезапно, как и исчез. Я отпрянула, впервые за все это время ощутив холодный пот на спине и дрожь в коленях.

– Вы… Вы настоящая ведьма… – прошептала Юстиния, прижимая младенца к груди. В ее глазах читался священный ужас.

Я не нашлась что ответить. В горле стоял ком, а перед глазами плясали черные точки. Только сейчас до меня начало доходить – что-то вошло в меня, использовало как проводник, а затем так же внезапно покинуло. И самое страшное? Часть этой силы… осталась. Где-то в глубине. Тихое, теплое присутствие, похожее на спящего зверя.

Комната, еще несколько минут назад наполненная криками и магией, теперь была тихой. Молодая мать, бледная как лунный свет, прижимала к груди завернутого в пеленки младенца. Юстиния помогла мне переодеться в простое серое платье служанки – мой наряд был безнадежно испорчен кровью.

Я все еще чувствовала себя отстраненно, будто между мной и реальностью висела тонкая вуаль. Но это ощущение мгновенно испарилось, когда дверь с грохотом распахнулась.

В комнату ворвался мужчина. Нет, не мужчина – дракон. Я "видела" его истинную суть – пламя, клубящееся под человеческой оболочкой, холодное и надменное. Его серебристые глаза сразу нашли мать с ребенком.

Между его сердцем и крошечным тельцем младенца тянулась тонкая нить энергии. И я почему-то была уверена – если он разорвет эту связь, ребенок умрет. Живот сжался от ужаса.

– Милли… – его голос звучал обманчиво мягко, как шелест шелка перед ударом кинжала.

Девушка вздрогнула, краска сбежала с ее лица.

– Господин… – ее голос был едва слышен.

– О чем мы договаривались? – он сделал шаг вперед.

– Я… Я не смогла… – слезы покатились по ее щекам.

– Не смогла, – повторил он, и его лицо стало каменной маской.

Он поднял руку к груди. Коснувшись той самой нити.

В этот момент во мне что-то сорвалось. Острая, жгучая боль пронзила грудь, будто кто-то вогнал раскаленный прут прямо в сердце. Я задыхалась, цепляясь за Юстинию и стену. Воздух отказывался заполнять легкие.

Когда мучения наконец отпустили, я стояла, прислонившись к стене, все еще чувствуя жгучую боль. Дракон был теперь в шаге от меня, его глаза пылали холодным гневом.

– Ведьма, – прошипел он, – ты не имела права.

Я молчала. В этот момент меня волновало только одно – жив ли мальчик.

Мой взгляд упал на младенца – и воздух застрял в груди. Нить, что еще минуту назад связывала его с отцом, теперь тянулась к Милли. Каким-то непостижимым образом связь перенеслась на мать. Что-то далекое внутри меня шепчало, что это было невозможно. Противоестественно.

"Это сделала я", – пронеслось в голове, хотя я не понимала как. Руки дрожали, а в висках стучало: "За это не простят". Всё происходящее выходило за границы моего понимания. Я ожидала, что разъяренный дракон испепелит меня на месте, но он что-то говорил, явно опасаясь подходить ближе, в ушах звенело, и я не могла разобрать слов, не дождавшись ответа, он бросил ледяной взгляд, от которого кровь застыла в жилах, и вышел, хлопнув дверью с такой силой, что задрожали стены.

– Юстиния, – мой голос звучал хрипло.

– Да, госпожа, – служанка вздрогнула, словно вынырнув из оцепенения. Ее глаза, полные благоговейного ужаса, впились в меня.

– Поклянись молчать.

– Клянусь, – прошептала она без колебаний.

– Клянусь, – тут же подхватила Милли, прижимая ребенка к груди.

Из моей груди вырвались две золотистые нити. Они разделились в воздухе, обвив шеи девушек мерцающим ожерельем, затем растворились, оставив лишь легкое свечение. Я уже не удивлялась таким вещам – у меня просто не было на это сил.

Юстиния почти на руках довела меня до покоев. Ноги подкашивались, в глазах темнело. Как только дверь закрылась за нами, странное оцепенение, державшее меня на ногах все это время, разом отпустило.

Глава 8

Темнота.

Сплошная, густая, будто бархатный покров, окутывала меня со всех сторон. В ней не было ничего пугающего – наоборот, она обволакивала теплом и тишиной, словно возвращая в забытое, уютное ничто. Я тонула в этом безмолвии, не желая шевелиться, не желая думать.

Где-то вдалеке, сквозь толщу небытия, доносился голос. Он звал меня настойчиво, почти раздраженно, но я упрямо игнорировала его. Зачем отвечать? Здесь было так хорошо…

– Ты глухая? – ехидно прошипел кто-то уже не издалека, а прямо рядом, будто наклоняясь к самому уху.

Голос звучал неестественно звонко, нарушая тишину, как гром среди ясного неба. Я внутренне поморщилась.

– Хам, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

– Я? Хам?! – Голос вспыхнул смесью возмущения и восторга. – Спасибо, хозяйка! – прошептал он уже почти благоговейно, и я почувствовала, как невидимый собеседник буквально трепещет от удовольствия.

Мне бы рассердиться, но сил не было даже на это. Главное, чтобы отстали… С этим смутным желанием я провалилась обратно в темноту – но ненадолго.

Проснулась я от ноющей боли во всем теле. Глухой стон сам сорвался с губ, прежде чем я успела открыть глаза. Даже во сне покоя нет… Свет из окна мягко стелился по комнате, выхватывая из полумрака знакомые очертания. Возле кровати, сидя в неудобном кресле, спала Юстиния. Ее всегда безупречные каштановые волосы были растрёпаны, а на изящном личике застыла усталость. Она выглядела измождённой, будто не спала всю ночь.

И тут воспоминания вчерашнего дня обрушились на меня, как ледяная волна.

Я резко прикрыла глаза, стараясь отогнать нахлынувшие образы, но было поздно – картинки всплывали одна за другой, заставляя сердце биться чаще. С трудом пересилив себя, я попыталась сесть. Мышцы горели, суставы скрипели, словно по мне и правда проехался каток.