Кристина Линдт – Лети, птичка! (страница 2)
Если расписывать мой график до путешествия, то оптимистичный расчёт выглядел так: десять часов – работа и дорога; восемь – сон; один – санитарные процедуры; полтора – питание; полтора – приготовление еды, закупка продуктов; два – отдых, спорт и чтение.
Итого, 10 + 8 + 1 + 1,5 = 20,5 – эти часы в большей мере мне неподвластные.
Предполагаемая зона свободы: 1,5 + 2 = 3,5 – время, которым я потенциально распоряжалась и была свободна в нём.
Оплачиваемая работа или учёба, время на дорогу и биологические процессы – это время, которым распоряжаются другие. В трудовые будни либо принадлежишь компании, которая заведует твоим ресурсом как интеллектуальным, физическим, так и временным, либо удовлетворяешь потребности организма.
Домашний труд и отдых – это потенциальное время, которым распоряжаешься самостоятельно. Если графа домашний труд съедает львиную долю времени, к примеру, ты мамочка в декрете или домохозяйка, то эти вещи всегда могут быть выполнены другими за плату.
Давай честно: что съедает время у тебя? Что организовывает твою жизнь?
Чтобы ответить на эти вопросы, подумай, что влияет на режим твоего дня, график отпусков, организацию встреч с друзьями, выбор нового обучения, одежды и банальное ничегонеделание? Сколько в сутках твоей свободы? Тебя это устраивает? Если хочешь изменений, как можно оптимизировать график уже сегодня?
Мой примерный расчёт показывает, что я посвящала работе больше 40 % времени. С каждым годом количество трудочасов увеличивалось, дошло до смены в 30 часов без сна. Каждую неделю на протяжении двух лет. Считаем по предложенной форме и видим, что более 60 % времени в двух сутках определяла моя работа. В таком графике сфера общения постепенно сузилась до коллег. Чаты в телефоне сплошь рабочие. Подписки в социальных сетях по рабочим тематикам и контактам. Новостные агрегаторы также. Район для жизни выбран оптимальный для работы, впрочем, город тоже. Вещи в шкафу сплошь офисные. Отпуск и встречи назначаются, отменяются согласно трудовому графику и привилегиям семейных коллег. Если семьи и детей нет, то даты отпуска те, что останутся после выбора семейных сослуживцев. Дополнительное образование, естественно, для улучшения и прокачивания профессиональных навыков. Так жизнь стала работой, а где во всём этом я сама, стало трудно понять спустя семь лет карьеры в столице. Границы стёрлись. Работа организовывала жизнь и лишала свободы.
На парковке в аэропорту Анапы я почувствовала, что давление исчезло – и тут же подумала, что, наверное, это и есть свобода. Перед отъездом сдала на переработку, продала, выкинула вещи. В чемодан сложила лишь летние наряды, которые носила во время отпуска. Удалила все чаты, прекратила общение вплоть до отмены подписок в соцсетях на коллег. Съехала с квартиры, оставив всю купленную мною мебель арендодателю. Последующие месяцы предстояло жить в гостиницах или гостевых домах. Покрасилась в блонд и обрезала волосы до каре. Уехала из Москвы. Бросила всё или оставила отжившее? Ответ придёт значительно позже, но я делала это всё осознанно, потому что в жизни не было самой жизни.
На парковке в аэропорту Анапы, ощущая давно забытый вкус свободы – томно, ветрено, безмятежно, ленно и сладко, – я ещё не понимала, что создала вакуум, который впоследствии стал подобен чёрной дыре. Она засасывала. Оказалось, покинуть область тьмы невозможно. Когда высвобождается самый ценный ресурс – время, – важно понимать, на что его направить. Для этого нужно ответить на вопрос: «Чего я хочу?»
Обретя роскошь в виде свободы в течение 24 часов за вычетом биологических потребностей и сказав себе: «Тебе можно всё», – я растерялась. Растерялась даже на этапе планирования путешествия на три летних месяца, ведь до этого у меня никогда не было отпуска более двух недель, а тут три месяца! Маршрут так и не был составлен, остановилась на том, что исполню давно желаемое: побываю на Эльбрусе, Алтае, Байкале, куда планировала съездить годами.
Спустя неделю размышлений поняла, что никуда из этих трёх мест прямо сейчас не поеду. Хочу двух вещей: солнечного тепла и безопасности. К собственному удивлению, таким местом для меня стало село Кабардинка на Черноморском побережье, где живут родственники, создатели культурного центра «Старый парк». Туда-то я и направилась с парковки аэропорта в Анапе.
Это задание критично важно выполнить. Удели ему хотя бы 15 минут. Особенно если постоянно нет времени ни на себя, ни на то, что делает тебя счастливой.
1. Нарисуй круг – это 360 активных часов твоего времени в месяц. Именно активных; сон, питание не входит и не надо учитывать их. Посчитай и отметь на этом круге, сколько времени тратишь на свои реальные занятия: работа, чтение, семья, друзья, учёба, сёрфинг в интернете. Глядя на этот круг, пропиши, как и за счёт чего можно высвободить время для полезных тебе вещей.
2. Пропиши пять своих жизненных приоритетов. А теперь оцени: совпадают ли твои приоритеты и активные часы? Если нет, то в течение дня при принятии важных решений сверяйся со списком и задавай себе вопрос: «А отвечает ли это действие моим приоритетам? Стоит ли мне его делать?»
О круге в 360 активных часов я узнала от бизнесвумен, коуча Оксаны Лаврентьевой во время её марафона. Абсолютно всех, кто его выполнял, результаты отрезвили. И меня тоже. Обязательно соотнести часы и приоритеты. Время – единица измерения жизни, знай, как ты его расходуешь и зачем!
Глава 2. Спаси себя. Кабардинка
«Вы турист? Вот и идите на пляж, что вы здесь делаете? Мы здесь наркоманов с закладками отлавливаем, а вы тут котов каких-то спасаете», – временами неистово разорялся полицейский, поглядывая на меня с немым вопросом о моей адекватности в глазах…
В этот день в Кабардинке случился прецедент. Этим прецедентом стала я, спасающая котят. Меньше чем за час обо мне узнали многие. Я успела вызвать полицию, обзвонить спасательные службы, благотворительные организации, СМИ.
Хотя день начался беззаботно. Я просто пошла гулять. Дорога до пляжа меня не могла ничем удивить, поэтому пошла тропой, ведущей в противоположную сторону от туристической зоны. Так я оказалась в безлюдном месте на возвышенности, дорога выложена плитами, ни строений, ни людей, одни заросли. Уже пройдя мимо очередных, ничем не примечательных кустов, вернулась к ним из-за писка. Времени у меня вагон, я абсолютно свободный человек, поэтому решила выяснить, кто это пищит и по какому поводу.
Кусты с колючками, непролазные, видимости никакой, но я разглядела котят. Пищали они так жалостно, что Кристина-антикошатница прониклась состраданием и готова была рыдать и уничтожать всех бесчеловечных людей, кто вот так выкидывает котят. «Нелюди, звери, изверги, демоны, сволочи, гады», – приговаривала я, рыдая, то ли от злости на тех, кто выкинул малышей, то ли от боли – колючки оцарапали руки. Несмотря на все усилия, я не приблизилась к ним и на сантиметр.
Безуспешные действия вынудили искать помощи вовне. Естественно, в памяти всплыли телевизионные сюжеты о животных, где главные лица – спасатели МЧС. Замечу, Кабардинка – село, входящее в состав города-курорта Геленджик, с населением не более 7000 человек. Разговор с представителями локальных МЧС вышел коротким, они перевели на полицию. Позвонила им. Оператор выждал паузу после моего объяснения о спасении котят, но не принять заявку не мог и посоветовал ждать прибытия оперативного сотрудника.
Ждать я не могла. Эти комочки, как мне казалось, уже орали. Я стала звонить в местные благотворительные организации помощи животным. Затем всем знакомым, кого я знала в самой Кабардинке. Дошла даже до СМИ. Череда звонков прекратилась, потому что в безлюдное место приехали байкеры. Конечно же, я побежала к ним. Описала ужас происходящего: все бездействуют, а там животные гибнут. И вот мы с байкерами идем к кустам: их защитная амуниция позволяла пролезть через колючки и вытащить котят. Трех милых, пушистых, очаровательнейших котят с ещё закрытыми глазами парни поместили в мою соломенную шляпу и уехали. Плана, что делать с ними дальше, у меня не было.
В момент размышления приехал сотрудник полиции. Я уже обрадовалась – сейчас ему отдам, а дальше пусть сам с ними разбирается, моё дело спасти. Но не тут-то было. Сотрудник полиции, всё ещё сомневаясь в моей адекватности, выслушал историю вызволения, составил протокол и отвёз меня вместе с орущими котятами по адресу проживания, потому что «мы здесь наркоманов отлавливаем, кто знает, что ещё ты здесь найдёшь, иди в море купайся». «Лучше бы на море пошла, а не вот эти вот неизвестные тропы», – думала я, оставшись наедине с тремя дико орущими, уже не пищащими котятами. Не было печали – купила баба порося.
«Ты вмешалась в дикую природу, у неё свои законы. Думаешь, сделала доброе дело? Нет. Лучшее, что ты можешь для них сейчас сделать, – отнести обратно в кусты», – если бы я послушала своего дядю и последовала его совету, который тогда показался сверхбесчеловечным и безжалостным, то был бы шанс не стать палачом. Мне, городскому жителю, в голову не приходило, что есть дикие кошки, которые рожают котят, оставляют их в кустах – именно поэтому до них так тяжело добраться – уходят на охоту за едой и потом к ним возвращаются. В моей картине мира такого не было, поэтому я решила оберегать их дальше. Если себя не могу спасти, значит спасаю тех, кого, как мне кажется, могу спасти, верно?