Кристина Кампос – Лимонный хлеб с маком (страница 13)
Однако Анита довольствовалась темными спортивными штанами в белую полоску и толстовками, которые она накупила себе на втором этаже торгового центра «Алькампо»[16].
Анна с трудом отвела ее в салон красоты, но дочь настояла на стрижке паж, которая ей абсолютно не шла.
Мать попыталась избавить ее от прыщей, свойственных подростковому возрасту, и они посетили косметолога. Но девочка не позволила даже притронуться к своему лицу.
Анна предприняла попытку научить ее ходить грациозно, избавить от неуклюжей походки. Однако Анита повернулась к ней спиной, услышав, что мать объясняет ей, как следует вытягивать пальцы ноги, прежде чем поставить ее на землю.
Не удалась и попытка научить ее позировать для фотографий, одновременно поднимая глаза и опуская подбородок, как это делала Пресли и ее дочери. Но Анита, глядя на фото в журнале «¡Hola!», который мать положила ей на колени, спросила ее в лоб, курит ли она травку.
Анна попыталась научить ее приятно улыбаться, не слишком жестикулировать при разговоре и не злоупотреблять словечком «ок», а также не забывать благодарить за что-то. Короче, быть на уровне.
– Важно проявлять свой уровень и класс, дочка. С ним рождаются, но его можно и приобрести. – Очередная чеканная фраза ее матери.
Однако Анита отказывалась делать что-либо, исходившее от Анны. Она ни в коем случае не хотела походить на нее или на кого-то из подобных ей в яхт-клубе Пальмы.
«Топтыжка» приближалась к зданию муниципального бассейна. Анна видела, как дочь сунула руку в сумку для плавания. Ей было точно известно, что ищет девочка: бутерброд. Так и вышло; она достала бутерброд, который Имельда тщательно завернула в фольгу. Анита скрутила мячик из фольги и швырнула его в мусорную корзину на расстояние более трех метров. Метко. Взглянула на бутерброд с «собрасадой»[17], которая так ей нравится. Максимально разинув рот, разом откусила и проглотила половину.
– И правда – подходит прозвище Запиши, – вздохнула Анна, поворачивая ключ в замке зажигания.
Купальник, полотенце, рубашка, юбка школьной формы и колготки вращались в барабане стиральной машины.
Анита схватила «собрасаду», висевшую на металлической перекладине на кухне. В этот момент вошла Имельда.
– Привет, Имельда, – ласково сказала Анита.
– Тебе помочь? Хочешь, нарежу хлеба? – улыбнулась филиппинка.
В ее голосе прозвучала грусть, которую Анита, конечно же, не заметила.
– Спасибо, не надо. Я дожидаюсь ужина с тетушкой. Но мне нужно чего-нибудь поклевать, а то помру с голоду. Сегодня я проплыла почти сто бассейнов, – сказала она. – А что у нас на ужин?
– Сибас с печеной картошкой.
Анита скривилась, рассмешив Имельду, которая знала, что та с детства ненавидит рыбу. Еще в младенчестве филиппинка пыталась приучить ее к многочисленным рыбьим кашкам, но впихнуть ложку в ротик было делом трудным. Каша оказывалась на полу, в мусорном ведре или на бледно-розовом полосатом платье Имельды. В три года Анита открыла для себя зельц, «собрасаду», кровяную колбасу и хороший сыр, и питалась этими деликатесами.
– Пожалуй, немного хлеба колбасе не помешает.
Имельда открыла хлебницу. С утра оставался лишь один багет.
– Не суетись, Имельда, я сама.
Анита не слишком утруждала служанку. Сама стирала свою одежду, застилала кровать, убиралась в ванной, развешивала полотенца на бельевой веревке. Имельда каждый день пылесосила ее спальню по распоряжению хозяйки дома, но в этом не было особой необходимости.
Анита разрезала батончик на две части.
Имельда размяла помидор с ветки, висевшей рядом с колбасами. Достала из буфета оливковое масло и морскую соль.
– Сделаю и тебе? – спросила Анита.
Имельда колебалась. Она уже отобедала, но после стольких лет жизни на Майорке полюбила местный «хлеб с оливковым маслом и помидорами».
Они уселись перекусить, а в это время Анна осматривала гостевую комнату, отведенную для Марины. Она провела ладонью по белому одеялу из кашемира и хлопка, хотя на нем не было ни единой морщинки. Поправила простыни и взбила подушки, чтобы лучше виднелись инициалы N & A. Улыбнулась, вспомнив: под этой кроватью прятались они с Мариной, чтобы избежать прививки от оспы. Взяла букет сушеной лаванды, купленный утром, и бережно положила на старинный морской сундук.
Наручные часы показывали семь пятьдесят пять. Марина вот-вот должна была сойти на причал.
Анна достала мобильник из заднего кармана джинсов и удостоверилась, что он работает нормально. Никаких проблем с ним не было в течение четырех лет…
Напоследок еще раз оглядела комнату, закрыла дверь и прошла по коридору в свою спальню, затем в ванную. Взглянула в зеркало – не подействовал ли ботокс. Ничуть. «Через три дня», – пообещала ей Кука. Пока нельзя было краситься, но ведь можно подвести глаза. Достала из косметички тушь для ресниц, встряхнула – она была на последнем издыхании, к тому же почти ничего не осталось. Анна обмакнула щеточку и круговыми движениями извлекла содержимое. Осторожно провела щеточкой по ресницам, подумав: первое, что она сделает, когда получит деньги за наследство, – купит тушь для ресниц
Она снова достала из джинсов мобильный телефон. Восемь минут одиннадцатого. Рейсы компании «Трасмедитерранеа» и раньше не отличалась пунктуальностью. А что случилось с Армандо, он-то где пропадает?
Ведь Анна однозначно попросила мужа явиться домой ровно в восемь. Она засунула телефон обратно в карман и покинула ванную. Открыла шкаф и сняла элегантное кожаное пальто верблюжьего цвета, зная, что оно ей очень идет. Вышла из спальни, спустилась по лестнице в гостиную. Взяла трубку стационарного телефона и набрала номер офиса мужа. Подумала, что секретарша уже ушла, – никто не ответил. Армандо не любил, когда ему звонили на мобильный. А она уже набирала его в тот день и не услышала ответа. Но снова позвонила.
Сработал автоответчик, и Анна прервала связь.
Она отправилась на кухню. Имельда и Анита уплетали зельц.
– Имельда, а рыба готова?
– Да, сеньора, она на подносе в холодильнике.
Анна открыла дверцу холодильника и проверила, нарезан ли картофель тонкими ломтиками, а лук – соломкой, очищены ли зубчики чеснока и уложена ли сверху рыба. Все было в норме.
– Как только сестра позвонит, немедленно разогрейте духовку. Плесните на рыбу немного белого вина. И через двадцать минут поставьте ее тушить.
Имельда кивнула. Анита вытерла руки тряпкой и вышла из кухни.
– Ты поужинаешь с нами, дочь моя? – спросила Анна, наблюдая, как она поднимается по лестнице, перешагивая через ступеньки.
– Да, – бросила Анита в ответ.
Сколь бы зыбкими ни были ее отношения с матерью, она понимала, как важен визит Марины. К тому же ей было весьма любопытно побольше узнать о таинственной тетушке, которая путешествовала по всему миру. Мать показывала Аните их детские фотографии, и ее поразило, насколько сестры были разными. Ее мать такая блондинистая, а тетя – жгучая брюнетка; мать с угловатым и томным лицом, а Марина круглолицая, с пухлыми щечками и милыми ямочками на них. Она знала, что тетя Марина сопровождала сестру при родах, но никогда не задавалась вопросом, почему ее тетя после присутствия в такой важный момент в жизни матери и своей собственной никогда больше не звонила и не навещала их. Попросту исчезла.
Напомнил о себе мобильник. Анна вытащила его из заднего кармана джинсов. На экране надпись: Армандо. Она мгновенно ответила. А он: на остров прибыли некие панамские партнеры и пригласили его на ужин. Отказаться невозможно. Такие ужины – часть его работы, и важно, чтобы он присутствовал. Армандо извинился и быстро попрощался, но прежде напомнил ей, что продажа мукомольной фабрики в Вальдемосе состоится в понедельник, ровно в пять часов пополудни, и что она должна напомнить об этом своей сестре. Затем повесил трубку.
Отказ мужа не вызвал эмоций у Анны. На самом деле даже лучше, если его не будет на первом воссоединении сестер. Однако именно он настоял на ужине. Что ж, немало лет прошло с той поры, как Анна преодолела чувство разочарования в нем, этот этап уже позади. Он так много раз подводил ее за двадцать пять лет супружества, что нынешний ужин стал очередным проходным событием в ее жизни, обычным в череде текущих дней. Иногда она обращала взор в прошлое и спрашивала себя, когда же они с Армандо перестали быть счастливыми. «А по любви ли я вышла замуж?» – задала она себе вопрос в десятую годовщину свадьбы после очередного демарша мужа. Теперь она взглянула на фотографию на мраморной полке камина в гостиной, сделанную почти двадцать пять лет назад. И не узнала на ней себя, увидев хрупкую блондинку с милыми глазами, которая застенчиво улыбалась в объектив, облаченная в длинную белую фату и роскошное свадебное платье, вдохновленное белым атласным нарядом с большими оборками и рукавами-фонариками, в котором Леди Ди блистала на своей свадьбе. Симпатичная молодая девушка показалась Анне совсем другой женщиной, а не собой. Армандо запечатлен на фото в черном костюме, целующим ее в щеку. Он в ее глазах тоже стал другим. Этот снимок подтвердил, что давным-давно она все-таки была счастлива. И даже не сомневалась в этом.