Кристина Генри – Всадник. Легенда Сонной Лощины (страница 18)

Происшествие в хижине уже казалось сном, странным сном, в котором все происходит не так, как надо.

Итак, у меня было одеяло, я избавилась от ненавистных волос, и теперь требовалось только добыть немного еды, чтобы продержаться пару дней. Лотти наверняка снабдит меня всем необходимым, решила я, и, обернув шею одеялом, приготовилась проскользнуть в кухню. Но сначала прижала ухо к двери спальни, прислушиваясь, не шуршит ли кто снаружи, не поднимается ли по лестнице. Но там, похоже, никого не было, так что я медленно приоткрыла дверь и выглянула в коридор.

Так и есть, никого, поняла я. На цыпочках пересекла лестничную площадку и остановилась у верхней ступеньки. Бром и Катрина спорили. Слов я разобрать не могла, но из столовой доносился рокот их голосов. Они были заняты и мне не помешали бы, так что я могла спокойно прокрасться в кухню незамеченной.

Сердце кольнуло, потому что на самом деле мне совсем не хотелось покидать Брома. Да, Катрина не давала мне продыху, но Бром… Бром всегда был для меня и солнцем, и луной. Бром научил меня ловить рыбу и скакать верхом. Бром сажал меня на плечи, чтобы я могла дотянуться до яблок на верхних ветвях. Бром всегда был со мной – улыбающийся, раскинувший руки, чтобы подхватить меня и взметнуть к небесам.

Я не хотела покидать Брома, но Катрина меня вынудила, так что я должна была уйти. Он поймет, думала я. Он ведь и сам ван Брунт.

Я уже спустилась до середины лестницы, когда услышала какой-то шум. Перед домом, похоже, остановились лошади, две или три, потом кто-то закричал и забарабанил по входной двери.

Мигом позже из столовой выскочил Бром. Катрина – за ним. Никто из них не заметил меня, застывшую на ступенях.

Бром распахнул дверь. Я не видела, кто там, на крыльце, поняла только, что впереди стоит один мужчина и еще один или двое сзади. С того места, где я замерла, разглядеть можно было только их ноги.

Однако уже через секунду никаких сомнений в личности по крайней мере одного из гостей не осталось.

– Где твоя внучка? – проревел Дидерик Смит.

Я увидела, как Бром расправил плечи, а Катрина встала рядом с ним – выстраивая единый фронт.

– Что тебе нужно от Бенте? – спросила Катрина.

– Мой сын пропал, и, уверен, она к этому как-то причастна.

Звезды завертелись перед моими глазами, и я снова увидела кошмарную фигуру, окровавленные зубы, пустые мертвые глаза Юстуса Смита. Значит, тело еще не нашли. А я так ничего и не рассказала Брому, потому что Катрина разоралась из-за моей одежды.

– Не бросайся обвинениями. – От тона Брома любой здравомыслящий человек мигом умчался бы в горы. – Я уже предупреждал тебя.

– Да, ты, как всегда, воспользовался своим положением. Что ж, я тебя не боюсь. Ты не можешь распоряжаться всем и вся в Лощине, Абрагам ван Брунт.

– Мне не нужно распоряжаться всем и вся, Смит. Но ты должен знать, что, если оклевещешь мою семью, последствий тебе не избежать.

– Твоя внучка, эта маленькая сучка, избила сегодня моего сына посреди улицы, и с тех пор Юстуса не видели. Я хочу знать, что она с ним сделала.

Катрина выступила вперед, и я услышала звонкий шлепок. Она отвесила Дидерику Смиту пощечину.

– Следи за языком, Смит. В присутствии леди говорить такое непозволительно.

Я подумала, что залепить человеку оплеуху – поступок не очень-то свойственный леди, и ощутила некоторую гордость. Выходит, Катрина не такая уж неисправимая зануда, мелькнуло в голове.

Я спустилась по лестнице, все время держась в тени. Хорошо, что лампы у нас были установлены только внизу и вверху, поэтому меня никто не заметил. Бром держал свечу, и в ее свете я разглядела лицо Дидерика Смита. Пощечина малость приструнила его, но прищуренные глаза оставались злыми.

– Да. Конечно. Но это не меняет того факта, что из-за вашей внучки мой сын до сих пор не вернулся домой, и я хочу поговорить с ней.

– Лучше разворачивайся-ка и сам отправляйся домой, – сказал Бром. – Никто не будет говорить сегодня с Бен. Твой сын, наверное, убежал и спрятался в лесу, поскольку ему стыдно, что Бен одолела его.

– Почему, чертов ты… – начал Смит, но его перебил другой голос:

– Да ладно, Бром. Будь благоразумен. Мы хотим лишь задать девочке пару вопросов.

Это был Сэм Беккер. Еще один тип, которого Бром ненавидел. Компания, которая явилась к нам, просто напрашивалась на изгнание. Бром никогда не слушал тех, кого не уважал.

Мне следовало сдвинуться с места. Следовало заговорить. Дидерик Смит был плохим человеком, а его сын – подлым хулиганом, но отец должен был узнать. Узнать, что Юстус никогда не вернется домой.

Ноги мои превратились в студень. Они больше не желали держать меня. Цепляясь за перила трясущимися руками, я вновь потащилась вниз по лестнице. Я не боялась ни Дидерика Смита, ни туповатого Сэма Беккера. Я боялась существа в лесу. Боялась, что, если заговорю об этом ужасе вслух, кошмар обернется правдой. Царапины на моей шее зудели.

– Это не я, – выдавила я, шагнув в круг света свечи.

Бром и Катрина разом повернулись. Глаза Катрины потрясенно расширились при виде моих волос, и я поторопилась продолжить, пока она не начала снова ругаться:

– Я никак не причастна к исчезновению Юстуса. Он убежал от меня, Сары ван дер Бейл и Шулера де Яагера. Можете спросить их, и они скажут, что я говорю правду.

– Шулер де Яагер? – с необычайной резкостью переспросил Бром. – Что он там делал?

– Просто случайно нас увидел, – сказала я и перевела дыхание. – Но это неважно. Позже я пошла в лес и уснула на дереве, а когда проснулась, услышала поблизости странный шум.

Я вспомнила тот хруст, чавканье – и содрогнулась.

– И? – требовательно поторопил меня Дидерик Смит.

– Пусть она рассказывает, как считает нужным, – одернула его Катрина.

Было что-то такое в ее лице, в углубившихся морщинах вокруг глаз, в поджатых побледневших губах…

«Она знает, – поняла я. – Она знает, а Бром – нет».

И я сделала то, чего не делала очень и очень давно. Я потянулась к ее руке, и она крепко сжала мою ладонь.

– Ваш сын мертв, – сказала я. – Там, в лесу, был монстр, и я видела, как он убивал Юстуса.

Часть вторая

По одну сторону церкви тянется обширная, заросшая лесом, ложбина; вдоль нее, среди обломков скал и поваленных бурей деревьев, ревет и неистовствует быстрый поток. Невдалеке, там, где поток достигает значительной глубины, его берега соединялись когда-то деревянным мостом. Дорога, что вела к этому мосту, да и самый мост были скрыты в густой тени разросшихся могучих деревьев, и даже в полдень тут царил полумрак, сгущавшийся ночью в кромешную тьму. Таково было одно из самых любимых убежищ Всадника без головы, здесь его чаще всего встречали.

Семь

–Ты лжешь!

Дидерик Смит рванулся ко мне, но Бром, стремительный Бром, его и близко не подпустил. В любом случае опа только искал предлог, чтобы ударить кузнеца, – вот и ударил, да так, что Смит мигом растянулся на крыльце.

Катрина сразу шагнула вперед, загородив меня, и осталась стоять. Ее собранные в пучок золотистые волосы оказались прямо под моим носом, щекоча его. В этот момент я любила ее, любила так, что, казалось, вот-вот взорвусь. Маленькая Катрина – моя крохотная хрупкая бабушка – защищала свою верзилу-внучку со всей яростью волчицы, и я не сомневалась, что если бы Дидерик Смит наткнулся не на кулак Брома, а на кулачки Катрины, то пожалел бы об этом не меньше.

Я вспомнила, как Катрина часто пела мне, когда я была маленькой, как держала меня за руку, когда мы прогуливались, как учила названиям цветов. Когда же все изменилось? Когда она перестала делать все это? Или же изменилась я, начав убегать, когда она пыталась взять меня за руку, потому что мне больше нравилось таскаться за Бромом, чем узнавать названия всяких сорняков?

Я ткнулась подбородком в ее волосы, и она, нашарив мою руку, вновь сжала ее. С места ома так и не сдвинулась. Никто не мог навредить мне, если Катрина была рядом.

Не то чтобы я боялась. Я и сама могла позаботиться о себе. Нет, я не боялась Дидерика Смита – как не боялась и его сына.

Сэм Беккер уставился на Брома поверх оглушенного кузнеца.

– Это нападение, Бром, – восторженно заявил он. – Я свидетель!

– Нет, ты свидетель того, как Смит накинулся на беспомощного ребенка, а я защитил ее.

Меня возмутило то, что меня назвали «беспомощным ребенком», но способ Брома стать хозяином положения я оценила. Хотя едва ли Сэм Беккер решился бы арестовать Брома. Это же смешно.

– Не время для мелких споров, Сэм. И Бром прав – он всего лишь защищал девочку.

Это заговорил третий мужчина, стоявший за пределами круга света. Его медленная, серьезная речь подсказала, что это Хенрик Янссен, наш сосед. Меня отчего-то беспокоило, что он все время держался в тени, но отчего, я сказать не могла.

Дидерик, пошатываясь, поднялся, отмахиваясь от всех попыток Сэма Беккера помочь ему. Удар Брома, кажется, не отрезвил, а еще сильней разозлил кузнеца. Лицо его страшно исказилось от ярости – глаза превратились в щелочки, губы растянулись в оскале. Он шагнул к двери, но Бром перегородил вход своим телом. Тогда Дидерик крикнул мне через плечо Брома:

– Что ты сделала с моим Юстусом? Что ты сделала с ним?

– Ничего, – ответила я, и тут же виновато вспомнила, как вдавила его лицом в лошадиное дерьмо. Однако было не время для подобных признаний. – Я же сказала, я видела что-то в лесу. Какого-то монстра.