Кристина Генри – Потерянный мальчишка (страница 30)

– Джейми, а ты помнишь свою мать? – спросила Сэл.

Я изумленно на нее посмотрел.

– Мать? Нет.

– Иногда, когда ты чем-то занят, то напеваешь себе под нос песенку, как вот только что, – объяснила Сэл. – Я подумала, что ты мог ее услышать от матери.

Я даже не замечал, что пою – и мне стало интересно, бывает ли такое часто, а другим мальчишкам просто не пришло в голову мне об этом говорить.

– Я ведь говорил тебе, что появился здесь давно, Сэл, – сказал я, почему-то разозлившись. – Я не помню свою жизнь до острова.

– Уверен? – спросила она.

– Да, я же тебе сказал. Считаешь меня лжецом?

Она не дрогнула. Похоже, ее нисколько не пугал мой гнев.

– Я просто подумала, что ты можешь на самом деле помнить, но не говорить, чтобы Питер не злился.

Я начал было отвечать, что мне наплевать на то, что Питер об этом думает, что я делаю все, что захочу.

Но ведь на самом деле это было не так, верно? Я не делал все, что захочу. Я делал то, что считал правильным и старался, чтобы Питер был доволен, чтобы он все не разрушил.

Я на три недели стал его заложником, чтобы он не приволок на свой остров новых мальчишек, и чтобы защитить Чарли и Сэл от его ревности.

И я действительно помнил кое-что из Другого Места.

Песню.

Широко раскрытые остановившиеся голубые глаза и алый рот, разрезанный улыбкой там, где его не должно было быть.

– Я не люблю об этом говорить, – сказал я.

Я закончил ей перевязку и собрал грязное, чтобы вынести и постирать.

– Ты хороший отец этим мальчишкам, – сказала Сэл. – Я подумала, что ты научился у кого-то, кто заботился о тебе.

– Я им не отец, – возразил я резко. – Я так о себе не думаю. Мы тут на острове в счастливую семейку не играем. Мы просто вместе работаем.

– Ты за ними присматриваешь. Ты о них заботишься. Именно так делает отец – по крайней мере, это ему положено делать. Мой только бил меня и мою мать, пока я не сбежала. После этого у него для побоев осталась только моя мать, – сказала Сэл.

Кажется, ее это не печалило – и она не добивалась, чтобы я ее пожалел. Это была просто констатация фактов, но мой гнев схлынул.

– А ты свою мать любила? – полюбопытствовал я.

– Когда была маленькая – любила, – ответила она. – А когда стала старше, то стала ненавидеть за то, что она позволяет ему делать мне больно.

– Может, она боялась пытаться его остановить.

Почему-то мне захотелось защитить маму Сэл.

– Я не боялась, – возразила она. – Я на него кричала. Я ему перечила. Один раз ударила его разбитой бутылкой, так что он был весь в крови. Если маленький ребенок так может, почему моя мать не могла встать между нами?

Я не знал, что на это сказать. Я сразу себе это представил: малышку Сэл с темными кудряшками и синими глазами, разъяренную и щуплую, с синяком на скуле и горлышком от бутылки в руке.

– Ты это делаешь для мальчишек, – продолжила Сэл. – Встаешь между ними и Питером. Заботишься об их безопасности. Потому что он опасный, этот остров. Он вовсе не такой, какой обещал Питер – какой я ожидала.

– А что ты ожидала?

Она пожала плечами и беспокойно дернула лежащими на коленях руками.

– Вроде рая, наверное. Счастливое место – чистое, светлое, где все друг к другу добры, и еды вдосталь. Я три года ела крыс или плесневый хлеб, который удавалось стянуть с тележки. Если у меня что-то появлялось – пенни за начищенные башмаки или яблоко, которое сгнило меньше чем наполовину – какой-нибудь мальчишка побольше приходил и старался у меня это отнять. Мне все время приходилось драться, каждый день – просто чтобы не умереть. Я дралась, когда Питер меня нашел – била мальчишку постарше, который хотел забрать мою кепку.

– Вот почему он тебя выбрал, – понял я. – Он увидел тебя в драке, решил, что у тебя хорошо выходит, и захотел взять сюда.

– Я подумала, – сказала она и глубоко вздохнула, – подумала, что Питер зауважал меня, потому что я не дала тому мальчишке мной помыкать. Он сказал, что я похожа на мальчишку, который заслужил приключения. Только я поначалу не поверила ему насчет острова.

– Я тоже, – признался я. – По-моему, никто не верит. Это похоже на фантастическое вранье.

– Это и есть фантастическое вранье, – отозвалась Сэл очень серьезно. – Это вовсе не чудесное место, где мальчишки могут играть, находить приключения и всегда оставаться маленькими. Это место убийства, а мы все – просто солдаты в войне Питера.

Я зашаркал ногами, не зная, что на это сказать. Не то чтобы все это не приходило мне в голову раньше – я даже кое-что из этого говорил Питеру. Но я был его первым избранным, его любимцем, его правой рукой.

И я не мог – по крайней мере пока не мог – вслух сказать другим мальчишкам, что Питер – чудовище.

– Так было не всегда, – сказал я. – Я имею в виду – с пиратами. Мы совершали на них набеги, но они никогда потом нас не искали.

– А что изменилось? – спросила Сэл, пристально глядя на меня.

Ответ она знала не хуже меня.

– Разве здесь не лучше, чем есть крыс и каждый день быть битой? – крикнул я, внезапно снова разозлившись. – Хочешь вернуться к этому? Потому что Питер тебя туда отправит. Я собирался о тебе позаботиться и сказать, чтобы он разрешил тебе остаться, но если тебе здесь не нравится, тогда я не стану мешать тебе вернуться к той жизни!

Я утопал к дереву, не дожидаясь ее ответа. Да и вообще, что она знает об острове и Питере? Она тут совсем недавно, и она даже не мальчишка, хоть и прикидывалась им. Питер сказал, что девчонкам на острове не место. Правила устанавливает он, и мне следовало бы самому вернуть ее в Другое Место.

И если на то пошло, то и Чарли тоже. Ему начал нравиться остров – даже слишком. Он еще никогда не был таким довольным, как сейчас, когда мы оказались только впятером, без ворчания Питера и злобных взглядов Щипка. Его мать по нему тоскует. Наверняка плачет каждый вечер. Мне надо вернуть его домой.

Вот только он уже стал частью моего сердца, и мне не хотелось его отпускать. И Сэл тоже.

Значит, я эгоист? Я такой же, как Питер?

Может быть, немного.

Но мне необходимо было считать, что я лучше Питера. Я не готов жертвовать другими, чтобы развлечься. Я не забываю их, как только они уходят.

Значит я лучше, так? Я хочу, чтобы они были рядом, просто потому что их люблю.

Хотя, конечно, именно потому что я их любил, Питеру понадобилось их у меня отнять.

Через девять дней после пиратского нападения в горах Питер снова появился в лагере. Никто не подпрыгнул и не окружил его, когда он заявился, словно возвратившийся герой. Мы играли в игру с палочками, которую придумала Сэл, и сначала даже его не заметили.

Сэл сделала на земле коробочки из палок на разном расстоянии друг от друга – некоторые рядом, другие – далеко. Все мальчишки по очереди пытались пропрыгать по всем коробочкам, не пропустив ни одной и не сдвинув палки. Я был выше всех и ноги у меня были самые длинные, так что я легко выигрывал, хотя Грач вроде как обиделся, что он ниже, и пытался компенсировать это, прыгая выше.

Чарли приходилось труднее всего, как самому маленькому, и мы все одобрительно закричали, когда ему удалось пройти две коробочки подряд.

На костре на ужин жарились три кролика, и запах готовящегося мяса смешивался с общим смехом, так что мы словно дома были.

И тут появился Питер – и поляну словно тучей накрыло, и ощущение дома исчезло. Улыбки погасли – даже у Кивка, который прежде преклонялся перед Питером.

Но так было, когда Туман еще был жив – а Питер не помог Кивку похоронить брата. Похоже, ему не было дела до того, что брат-близнец Кивка умер, хотя они прожили на острове дольше всех, не считая меня. Из-за этого Кивок перестал восхищаться Питером, а Грач подражал Кивку почти во всем.

А Сэл и Чарли еще раньше перестали восхищаться Питером.

И вот, когда он обвел нас всех взглядом и сказал:

– Что это с вами со всеми? Разве вам не хочется узнать, где я был? – все смотрели на него молча.

– Я искал нам новый дом, – объявил Питер. – Нашел дерево намного лучше, ближе к прерии.

– С этим деревом все нормально, – сказал я. Мне не хотелось так резко ему возражать, но переселение ближе к прерии и Многоглазам не показалось мне хорошей мыслью. – Мы жили в этом дереве с тех пор, как сюда пришли.

– Но теперь нас так мало, – объяснил Питер. – И мне не позволено приводить новых мальчишек, потому что ты такой зануда, Джейми.

Тут остальные четверо вопросительно на меня посмотрели. Конечно, я никому не говорил, что спорил с Питером насчет новеньких. По возможности я скрывал наши с Питером разногласия.

На самом деле Питер мог отправиться за новыми мальчишками, пока столько дней отсутствовал. Я ничего не смог бы поделать, даже если мне это и не нравилось. Но он этого не сделал, а потом заявился и сразу же пожаловался, что я не даю ему собрать новых товарищей для игр. Я не понимал, зачем ему это.

Мне не нравились мои собственные мысли. Мне показалось, что Питеру захотелось начать заново и что он решил избавиться от всех мальчишек (и от никчемной девчонки заодно), скормив их Многоглазам. А потом сказать мне, что ему придется идти и искать новеньких, потому что всех остальных съели.