Кристина Генри – Потерянный мальчишка (страница 32)

По правде говоря, дело дошло до того, что почти каждое утро я просыпался и не узнавал собственного тела. Руки и ноги становились длиннее, кисти рук и стопы казались чужими.

На ходу у меня лодыжки цеплялись одна за другую, и я чувствовал себя большим и медлительным, хотя на самом деле не настолько уж стал больше, чем до Битвы. Может, на длину большого пальца или чуть больше – но эта длина казалась многими милями, когда рядом оказывался Питер, который стал казаться мне еще более маленьким. Как это я раньше толком не замечал, насколько он маленький?

Пока я уводил Сэл от дерева, она молчала. Спустя несколько минут, в течение которых мы упорно старались друг на друга не смотреть, она спросила:

– Куда мы идем?

– К туннелю в Другое Место, – ответил я.

Она наклонила голову к плечу, словно я ее разочаровал.

– Значит, отправляешь меня отсюда? На острове Питера девчонкам не место?

– Нет-нет! – поспешно сказал я. – Вовсе нет. Я просто вспомнил, что ты говорила в день Битвы – насчет того, что не знаешь пути обратно. А я хочу, чтобы ты его знала.

Сэл чуть помолчала.

– Чтобы я могла сбежать, если понадобится.

Я кивнул:

– Да.

Тут она остановилась и больно стукнула меня по плечу:

– А как же ты, дурак? Думаешь, я убегу, чтобы спастись, и оставлю тебя здесь с ним?

Я уставился на нее, растирая плечо.

– Ты больно дерешься.

– Для девчонки, да? – сердито сказала она. – Я ведь тебе говорила, Джейми: я три года жила на улице с мальчишками. Я могу о себе позаботиться. Хоть я и девчонка, я не беспомощная. И я не допущу, чтобы ты обращался со мной так, будто я беспомощная. И не считай, что можешь просить меня убегать, когда ты остаешься и сражаешься. Я здесь – и я буду стоять рядом с тобой. Я не побегу.

Никто раньше мне такого не говорил. Никто.

Если я приказывал остальным убегать, они убегали. Если я говорил, что стану щитом между ними и миром, так и было. Никто из них не вызывался стоять со мной, принимать на себя удары, которые я считал своим долгом принять.

– Ну что? – спросила она.

– Ладно, – медленно проговорил я. – Ладно. Ты не согласна убегать – и я не стану тебя просить это делать. Но я все равно хочу, чтобы ты знала, как вернуться в Другое Место. Дело не только в тебе.

Тут она поникла.

– Конечно. Чарли.

– Я знаю, что для тебя он не так важен, как для меня… – начал было я.

– Не думай, будто можешь за меня решать, что у меня в сердце, – отрезала она. – Я люблю Чарли не меньше тебя.

– Ладно, – снова повторил я, не зная, что еще можно сказать.

У меня было такое чувство, будто я попал в незнакомую и непонятную страну, где за каждым поворотом прячутся опасности.

Может, от девчонок не одни только неприятности, как считает Питер, но их явно трудно понять.

Я увел Сэлли с главной тропы в тот участок леса, который рос на границе между болотом и горами. Место это находилось недалеко от нашего дерева, но дорога была путаная, если не знать, куда тебе надо. Я показал ей все то, что помогало мне не сбиться с пути: дерево с крестообразным надрезом на коре, проведенную ножом царапину на валуне, ручеек, журчавший рядом со входом в туннель, который вел в Другое Место.

Он был похож на кроличью нору, как и по ту сторону, и прятался под деревом, между двумя узловатыми корнями. Ничего не говорило о том, что он волшебный или что он уведет тебя с острова.

Впервые я задумался о том, что случилось бы, если бы туннель завалило. Можно ли прокопаться обратно до Другого Места – или волшебство навсегда разрушится? Странно, что мы никогда об этом не задумывались и не тревожились, ведь если бы такое случилось, мы остались бы в Другом Месте!

В Питере было что-то такое – полная уверенность в том, что все всегда будет так, как ему хочется. Когда он говорил, что мы можем отправиться в Другое Место, а потом вернуться на остров, мы ему верили. Я никогда не тревожился о том, что волшебство может исчезнуть.

А вот теперь меня тревожило именно это. Что если я велю Сэлли и Чарли бежать в туннель, а когда они до него доберутся, туннель их не примет – окажется засыпанным или испортится?

И еще хуже – а что если туннель уводит тебя в Другое Место, только если с тобой Питер? Я никогда не пытался пройти в него один – и был уверен, что никто из мальчишек никогда не пытался.

Что если волшебство творит Питер?

Она тряхнула головой:

– Я бы ни за что снова его не нашла. Было темно, я ужасно волновалась – и туннель показался таким длинным…

– В первый раз действительно так кажется, – подтвердил я. – Потом получается быстрее.

Голова Питера вынырнула, словно чертик из табакерки. Он сказал, чтобы я пошевеливался, что нас ждут приключения. Он снова исчез, а мне стало страшно стоять в темноте одному, под деревом. Я не знал, как вернуться домой, дерево казалось громадным и страшным – словно что-то опасное, которое протянет вниз свои ветки, схватит и сожмет слишком сильно.

Я подбежал к норе и заглянул в нее – и не увидел Питера. Тогда я окликнул его и услышал ответ: «Давай, Джейми!» – но, казалось, этот ответ пришел издалека.

Он сейчас от меня уйдет – и тогда я останусь один.

Я спустил ноги в дыру, а потом оттолкнулся и нырнул в нору следом за Питером. Падение оказалось неожиданно долгим, и я плюхнулся на пол, а в глаза, нос и рот у меня набилась земля.

Питер засмеялся, но его смех был не гадким. Он помог мне встать и отряхнуться. Казалось, в темноте у него светятся глаза.

«Теперь недалеко», – сказал он и взял меня за руку.

Это оказалось дальше, чем я думал, – очень долгий путь в темноте – и я испугался бы, но Питер не выпускал мою руку.

– Джейми, а ты не думал: как Питер вообще нашел этот остров?

Вопрос Сэлли вырвал меня из воспоминаний. Я пожал плечами:

– Я не спрашивал. Наверное, мне всегда казалось, что он нашел эту нору случайно, когда просто бродил по Другому Месту.

Я не стал говорить о своих опасениях, что дорога работает только благодаря Питеру. Я решил, что в другой раз проверю это сам, когда Питер куда-нибудь уйдет. Надо убедиться, что в Другое Место можно попасть, даже если Питера с тобой нет.

– Интересно, – сказала Сэл с задумчивым видом.

– Что тебе интересно? – спросил я.

– Мне интересно вот что: может он на самом деле не из Другого Места, – пояснила Сэлли. – Может, он с острова и отсюда отыскал путь в Другое Место.

– Как он может быть с острова? – возразил я. – Он что – вылез из земли, словно гриб? Где его родители?

Сэл покачала головой.

– Не знаю. Но он не такой, как остальные мальчишки. Он какой-то другой.

Я ничего на это не сказал. Питер и правда в чем-то был не такой: как он знал про остров разные вещи, как иногда казалось, что он и правда часть этого острова.

И он умел летать. Больше никто из нас летать не умел.

Я думал, что это потому, что он прожил здесь так долго – но, может, Сэл была права. Может, Питер так отмахивается от матерей потому, что у него матери никогда не было. Может, он однажды просто появился на острове – встал из травы таким, какой он сейчас: вечно одиннадцатилетний мальчишка.

Но нет. Это глупо. Даже Питер не мог появиться из ниоткуда. Он должен был где-то родиться.

По дороге обратно к дереву я заставил Сэл показывать мне все знаки, убеждаясь, что она знает, куда идти.

Она шумно вздохнула.

– Я же тебе говорила, Джейми, что я не дура. Не надо меня проверять.

– Я просто хочу убедиться, что ты не заблудишься, – сказал я. – Здесь очень легко заблудиться.

Если они с Чарли останутся вдвоем и заплутают в темноте, то легко могут оказаться у крокодильего пруда. Пусть Сэл и считает, что я глуплю, но ее ведь не было на острове, когда Питер рассказывал свою историю про крокодила и утенка.

Она не боится, что Чарли утащат под воду, схватив острыми-острыми зубами.