Кристина Фон – Под Лавандовой Луной (страница 62)

Я недовольно посмотрела на него.

– Помощь мне бы не помешала.

– Извини. С последним андроги все-таки пришлось попотеть.

Он понизил голос до шепота и подбородком указал на Хаминга.

– Пока не расслабляйся. Я все еще не знаю, что думать на его счет.

Хаминг склонился над Лаймирой, глядя на нее нежным взглядом. Он шептал ей слова утешения.

– Не волнуйся. Я буду заботиться о тебе.

Я тоже не знала, что о нем думать. Он союзник или враг? Судя по всему, он ненавидел Тиррена, а сегодня дрался на нашей стороне.

– Я знаю, что один из твоих бывших любовников украл скипетр. Кто именно? – спросил Хаминг.

Определенно враг, жадный до власти, как и все прочие.

– Нам всего лишь нужно отыскать его и забрать скипетр. И тогда мы наконец будем править вместе.

Лаймира печально посмотрела на него и покачала головой.

– Это твоя мечта, а не моя. Я хотела только, чтобы Тиррен любил меня и оставался со мной. Возможно, в следующей жизни так и случится.

Она выхватила из прически острую шпильку и вонзила ее глубоко в артерию на шее. Темная кровь хлынула из раны, обрызгав Хаминга и оросив землю.

Ужас отразился на лице Хаминга.

– Нет!

Он схватил Лаймиру и прижал шарф к ране. Дрожь прошла по телу императрицы.

Последний булькающий выдох сорвался с ее губ. Голова Лаймиры безжизненно завалилась набок. Шпилька так и осталась торчать из шеи. Открытые глаза потерянно смотрели в никуда, а на шее блестели багровые разводы.

Хаминг закрыл глаза Лаймиры, а затем поднялся, держа ее тело на руках. Ее кровь стекала с его рук.

– Я похороню ее. Нам всем надо уходить, пока из дворца не прислали подкрепление и не разнеслась весть о смерти императора.

Эйден преградил ему путь.

– Постой. Кто ты? Хаминг – твое настоящее имя? Прошу извинить меня. Я никогда не забываю имен и лиц, но ты меняешь и то и другое, так что уследить трудно.

– Тебе следует знать лишь то, что я буду следующим императором.

Эйден вскинул бровь.

– Ой ли? И почему ты думаешь, что заслужил доверие Неба?

– Потому что я первым найду скипетр и докажу это. – Хаминг повернулся к нам спиной. – Сегодня мы были союзниками, потому что мне это было выгодно, но если вы решите присоединиться к Киррику и помочь ему взойти на трон, то мы станем врагами. Послушайте моего совета, покиньте империю и не возвращайтесь. Если наши дороги снова пересекутся, мне придется убить вас.

Почему он не убил нас сейчас?

Хаминг пошел прочь.

– В таком случае доброго пути, пока мы не встретимся вновь. – Эйден говорил беззаботным, дружелюбным тоном и помахал удаляющейся спине. Потом посмотрел на меня и закатил глаза. – Какой приятный человек.

Глава 50

Я не могла оставить труп Айрики гнить в лесу. Мы с Эйденом собрали ветки для погребального костра. У нас не было ни благовоний, ни ритуальных денег для ду́хов, которые положено было жечь – чтобы в следующей жизни был достаток, но, по крайней мере, дикие животные не осквернят ее тело.

Эйден положил труп на груду хвороста. Меня пробирала дрожь при взгляде на обескровленное лицо Айрики. Она всегда вредила мне, но в тот миг, когда лишилась своего тин-чай, я видела в ее глазах только страх – тот же ужас, который был в глазах других диковинок и безделок. Ее внутренний огонь потух, силы покинули. И все это она испытала по моей вине.

Я мысленно вознесла молитву Старому Дедушке Небу. Может быть, когда-нибудь мы с Айрикой переродимся и встретимся в другой жизни. И я понадеялась, что в таком случае мы не повторим прежних ошибок. Я надеялась, что мы подружимся.

Эйден сотворил пламя и поджег хворост. Я отвела взгляд, потому что не могла смотреть, как тело Айрики обращается в прах.

Эйден сжал мою руку.

– У нас почти не было времени поговорить о том, что случилось. Ты в порядке?

– Да, если не считать нескольких синяков и ссадин.

– Я не это имел в виду. – Он бросил на меня обеспокоенный взгляд. – Я привык смотреть на смерть и разрушение, и мне столько раз приходилось убивать, что сейчас меня это почти не тревожит. Но я помню, каково мне было, после того как я впервые убил человека. Это чувство остается с тобой навсегда. Я не буду принуждать тебя, если ты не хочешь говорить об этом, но я всегда готов тебя выслушать.

Случилось столько всего, что я не успела до конца осознать, что совершила. Как я успела превратиться из целительницы в убийцу. Я не позволяла себе думать о том, как тьма внутри превратила мой голос в орудие разрушения.

Я не знала, хочу ли говорить об этом, но Эйден смотрел на меня с таким участием, что я не раздумывая поделилась с ним своими мыслями.

– Я рада, что Тиррен и Лаймира мертвы. Меня тревожит не то, что мне пришлось убить, а то, каким образом я это сделала. Я всегда хотела помогать другим, хотела, чтобы мой голос поддерживал жизнь, а не забирал ее.

В золотистых глазах Эйдена была лишь доброта.

– Вряд ли тебя это сильно утешит, но ты спасла мне жизнь, когда убила Пенуэзера и тех диковинок.

– И я буду убивать снова, если понадобится защитить тех, кто мне дорог, – ответила я. – Но меня пугает, что до недавних пор я сама не знала, на что способен мой голос. Эмоции захлестнули меня и изменили мой тин-чай, перед тем как я убила Пенуэзера. Мои гнев и ненависть разрослись неимоверно. Я хотела, чтобы Тиррен, Лаймира и Пенуэзер умерли, и я хотела, чтобы они погибли от моих рук.

Эйден ничего не говорил и не пытался отвлечь меня. Он только кивнул, чтобы я продолжала. Что я и сделала.

– Я узнала, что мой тин-чай способен не только насылать болезни и убивать. Когда я билась с Айрикой, я захотела, чтобы она почувствовала, каково было мне, когда она издевалась надо мной и я не могла использовать свой тин-чай. А в следующий миг я поняла, что Айрика лишилась голоса, а я получила ее тин-чай. То же самое я сделала с Тирреном. Я украла их магию.

Почему-то это казалось мне более страшным преступлением, чем убийство. Для людей, подобных мне и Айрике, тин-чай был частью личности, неотъемлемой частью бытия. Лишиться его – все равно что лишиться имени. Цели в жизни. Я не жалела о том, что отняла силы у Тиррена, но голос Айрики я присваивать не собиралась.

– Я могла остановить Айрику другим способом, – я сказала это шепотом, но стоило этой фразе прозвучать вслух, как признания полились из меня, как горный ручей. – До этого я ударила ее в ногу кинжалом. Она упала. С помощью того же кинжала я могла помешать ей петь. Но гнев затмил мой рассудок. Я навсегда вырвала у нее голос. Мой брат говорил, что его единственная задача – лечить, кем бы пациент ни был. Целитель не должен желать кому-либо смерти или выносить приговор тем, кто поступал неправильно. А я это сделала. И наверняка буду поступать так же в будущем. Что, если темные желания навсегда отняли мой целительный тин-чай? Что, если вместо того, чтобы возвращать жизнь и здоровье больным и раненым, я стала тем, кто может только прекратить их существование?

Какое-то время Эйден просто смотрел на меня.

– Ты не пыталась никого лечить с тех пор, как проявились новые грани твоего тин-чай. Ты не знаешь наверняка, что не сможешь.

– Нет, но я чувствую, что у меня внутри что-то изменилось. – Я перевела взгляд на дымящийся костер. От пламени шел жар, но меня все равно пробирал холод. – Я не могу этого объяснить, но мою вис как будто заслонила тень, которой не было раньше. Она стала другой, и я не думаю, что смогу когда-либо вернуть все как было. Не думаю, что смогу разогнать тени.

– Никто не может вновь стать тем, кем был когда-то, – ответил Эйден. – К тому же именно присутствие теней заставляет нас ценить свет.

Он помолчал, а потом положил руку мне на плечо и заглянул в глаза.

– Ты никогда не будешь той, кто может только отнимать чужие жизни. Ты всегда была и будешь целительницей.

Почему он всегда знает, что нужно сказать? Мое сердце затрепетало: тяжкий груз не исчез полностью, но стало немного легче.

Какое-то время мы молча смотрели на костер. Потом Эйден вздохнул.

– Я знаю, мы только что сражались с врагом и едва успели выдохнуть, но нам нужно возвращаться в столицу и отыскать Киррика. А потом можно думать, где искать скипетр.

Он прав. Мы должны действовать быстро. Многие отправятся на поиски скипетра, и в государстве будет разруха, пока многочисленные претенденты дерутся за власть, пока кто-то один не станет наместником Неба.

Эйден вдруг напрягся.

– Ш-ш-ш, не двигайся.

Он встревоженно окинул взглядом деревья. По лесу пронесся треск. Эйден в мгновение ока встал передо мной, готовый отразить нападение.

Какой-то человек, пошатываясь, шел к нам. Его одежда пропиталась кровью. Нос был свернут на сторону, а часть мочки правого уха отрезана. Он споткнулся, но Эйден поймал его прежде, чем он рухнул на землю.

– Солар! – Эйден бережно поддержал раненого. – Что случилось?

Андроги Солар? Андроги Киррика, человек с защитным тин-чай, которому Киррик велел перевезти мою семью в Фогемию. Я никогда не видела его, но столь многим была ему обязана.

Андроги Солар ответил, хватая ртом воздух: