Кристина Додд – Смерть в летнюю ночь (страница 5)

Нянька задумчиво прищурилась.

– Твоя правда, маленькая госпожа. Интересно было бы выяснить, что заставляет этого дьявола так спешить со свадьбой?

Я сразу встревожилась.

– Только не надо совать свой нос в это дело.

Она сделала вид, что не слышит.

– Ну, с богом, отправляйся к родителям. В бальный зал лучше заходи вместе с ними.

– Смотри, как бы тебя саму не прикончили, – я схватила ее за руку.

– Держись рядом с родителями и ни на секунду не оставайся с герцогом Стефано наедине.

– Добрая нянюшка, я и близко не подпущу к себе это чудовище, но и ты должна мне пообещать, что не станешь рисковать головой, пытаясь разоблачить его коварные планы: возможно, он всего лишь мечтает лишить невинности очередную девственницу.

– Неужто еще не нагулялся? – с отвращением спросила она.

– Похоже, не нагулялся. Я, кстати, слышала, что лишение девственности – довольно болезненная процедура.

– Ну, если есть настоящие чувства… – начала было нянька, явно имея в виду моих родителей и их нескончаемые, до исступления громкие занятия любовью.

– Это не наш с ним случай.

– Согласна. Однако искусные в постели мужчины на дороге не валяются.

Я хотела сказать что‐нибудь пренебрежительное в адрес герцога Стефано, но вспомнила сияющее лицо Титании, горячий шепот, которым она пересказывала свои впечатления о первой брачной ночи, и слова застряли у меня в горле. Титания говорила, что от его ласк она снова и снова испытывала неземное блаженство, и у меня не было причин не верить ей.

– Ну иди же! – Нянька слегка подтолкнула меня вперед. – И не забудь осмотреть цветочные композиции, составленные матушкой. Право же, мне иногда кажется, что она видит цвета по-мужски.

То есть ущербно.

– Может быть, может быть, – не стала спорить я.

Нянька бросила взгляд за окно.

– Торопись же! Скоро начнут съезжаться гости.

Я повиновалась.

Как и другие богатые дома в Вероне, палаццо Монтекки укрепленным фасадом выходил на мощеную городскую улицу. Семьи в нашем городе частенько враждовали, и у многих помимо обычных слуг в доме всегда дежурили вооруженные стражники. Одиннадцать лет назад, и я хорошо помню то смутное время, семейство Аквасассо предприняло попытку, прибегнув к хитрости и обману, свергнуть правителя Вероны Эскала Леонарди – старшего. Их коварный план провалился, но только после того как тот ради спасения беременной жены и сына Эскала-младшего пожертвовал своей жизнью.

После поражения семейство Аквасассо было изгнано из Вероны, а ряды их сторонников сильно поредели. И теперь Эскал-младший, переживший ужас заточения и пыток, покрытый шрамами, но не сломленный, был полон решимости обеспечить родному городу мир. Он добился своего, порой прибегая к жестоким средствам.

Дом Монтекки лишь внешне казался мрачным, а внутри его толстых стен процветала страсть хозяев к красоте и роскоши. Верона стоит на берегах реки Адидже и на перекрестке торговых путей, и это обстоятельство принесло городу богатство и изобилие. Наш просторный дом был окружен чудесным садом с песчаными дорожками, окаймленными экзотическими кустарниками и деревьями; садовники устроили здесь множество укромных уголков, где летом можно было любоваться пестрым многоцветьем роскошных клумб, а зимними вечерами – укрыться от холода. Украшенные мозаикой столики и просторные террасы располагали к изысканной трапезе и ленивому досугу.

Дом имел три этажа; первый этаж окружали длинные, украшенные декоративными колоннами галереи, здесь также размещались залы для приема гостей; на втором находились спальни членов семьи, а на третьем – комнаты слуг.

Как видно из моего восхищенного описания, свой дом я очень люблю и желала бы оставаться под его крышей вечно, по крайней мере, до тех пор, пока он не перейдет в руки представителей следующего поколения рода Монтекки.

Я торопливо шла по коридору в сторону бального зала, как вдруг меня осенило. Ведь плутовка-нянюшка нарочно отвлекла мое внимание, и я не успела взять с нее клятву не шпионить за герцогом Стефано и не пытаться заставить его сознаться в злодейских планах. Она ведь беспокоится за меня, а я ясно дала ей понять, что не возьму ее с собой в дом герцога… На какой риск она способна пойти, чтобы обеспечить мою безопасность?

Я вспомнила о кинжале, который нянюшка всегда носит при себе, мысленно ахнула, свернула за угол, и на полной скорости налетела на мужчину, который пятился мне навстречу.

Удар был так силен, что мужчина потерял равновесие и покачнулся.

А я, будучи гораздо меньше ростом, не просто потеряла равновесие, а шлепнулась на мраморный пол, причем довольно больно. Весь воздух вылетел из моей груди. Я пыталась восстановить дыхание, но вздохнуть толком не получилось. Черт бы побрал этот тугой корсет!

Когда я, наконец, смогла набрать воздуха в легкие, мужчина уже стоял на коленях рядом со мной, осторожно поглаживая плечо и, заикаясь, бормотал извинения.

– Умоляю, простите меня, сударыня. Я вас не видел. Я…

Я сделала еще один глубокий вдох и наконец‐то снова обрела голос.

– Конечно, вы меня не видели, вы же пятились, словно рак.

– Мне показалось, за мной кто‐то крадется, – сказал незнакомец и протянул мне руку.

Я ухватилась за нее, и он поднял меня на ноги. Я посмотрела сначала в один конец коридора, потом в другой.

– Кажется, здесь никого нет.

– Да, действительно никого… и все же мне явно показалось…

Мой неожиданный кавалер отвел глаза в сторону, как это всегда делал Чезарио, когда врал.

Я же оглядела себя и в отчаянии поморщилась. Все старания бедной нянюшки коту под хвост! Манжет отстегнулся, волосы выбились из-под расшитого жемчугом чепца, а когда я подняла руки, чтобы поправить его, то обнаружила, что он вообще съехал вбок.

Спешно заправив непослушные пряди обратно и заколов их шпильками, я подняла глаза на своего нечаянного обидчика.

Его глаза смотрели на мою грудь, приподнятую корсетом и выставленную напоказ в декольте платья. Ну конечно, что взять с мужчины: его хлебом не корми, дай только на женские прелести поглазеть!

А потом… ох, потом, дорогой читатель, он поднял голову и посмотрел мне в глаза. Его зеленые глаза сначала вспыхнули изумлением, затем расширились и запылали желанием. В это мгновение небеса надо мной разверзлись, послышался хор ангельских голосов, и наши души соединились навеки.

В последнем трезвом уголке моего сознания мелькнула циничная мысль, что вообще‐то мне повезло соединиться душою навеки с таким великолепным образцом мужской красоты, но я отбросила ее и всей душой отдалась охватившим меня новым ощущениям.

– Сударыня… – пробормотал незнакомец и даже прикрыл ладонью глаза, словно ослепленный моей красотой, – я страшно неуклюжий… словно медведь… Как я посмел так поступить со столь прекрасным созданием… чьи глаза сияют ярче серебряных звезд на черном бархате неба.

Говори, говори еще, продолжай! Какой приятный голос, глубокий, теплый, полный животрепещущей искренности; этот голос согрел мне сердце, даже несмотря на то что последние слова мой герой произнес фальцетом.

В его прямых темно-русых волосах играли выбеленные солнцем прядки. Кожа лица чистая, разве что уши чуточку великоваты. Прекрасно сшитый из дорогой ткани наряд сидел великолепно, жаль только, что никто не сказал, что берет пурпурного цвета ему совсем не к лицу. Глаза мои скользнули на полные и мягкие губы, будто нарочно созданы для поцелуев, и я поняла: вот она, минута, о которой я втайне мечтала всю жизнь, хотя и надеялась, что она никогда не наступит.

О святая Мария, Матерь Божья, я влюбилась в этого человека с первого взгляда.

Глава 4

Я, Розалина Монтекки, которая всегда гордилась своим здравомыслием и практичностью, в одно мгновение полюбила незнакомого мужчину за красоту его лица… И еще за то, что он заглянул в глубины моей души, а заглянув, нисколько не испугался и не дал от меня деру.

Это было настоящее чудо… и еще: никогда в жизни я не чувствовала себя такой дурочкой.

Я, дочь Монтекки и Капулетти, я, Рози, полюбила…

– Как, вы сказали, вас зовут?

Он сорвал берет и отвесил глубокий поклон.

– Сударыня, перед вами Лисандр из дома Маркетти.

Я мысленно пробежалась по списку приглашенных.

– Но вы не были приглашены.

– Откуда вам это известно? – удивился он.

– Маркетти из Венеции – давние враги семейства Монтекки. К тому же приглашения для гостей я писала сама.

Он склонил голову набок и оглядел меня с головы и до ног.

– Так вы Джульетта? – спросил он таким тоном, который прозвучал как вызов.

– Нет. Я дочь Джульетты. Меня зовут Розалина. Рози.

– Рози. Прекрасная Рози, – он произнес мое имя с таким возвышенно-трагическим видом, словно говорил о любимом человеке, которому подписали смертный приговор. – Выходит, я стал незваным гостем на празднике по случаю вашей… помолвки.

– Значит, вы признаете, что пришли без приглашения? В таком случае вы и правда незваный.

– А вы, выходит, – невеста?