Кристина Денисова – Никому (страница 4)
Села на пол возле кроватки. Вечерело. Вскоре комната погрузилась в полный мрак, но глаза быстро привыкли к темноте. Слышала, как подъехала машина, хлопнула дверь. Марк прошелся по дому и затих в кабинете. Мы снова почти не разговаривали (дежурные «привет-пока» не в счет). Станет ли когда-нибудь по-прежнему?
3
Выйдя на лестничную клетку, Морозова натолкнулась на Зотова.
– Почему поехала без меня? – недовольно пробубнил Данил.
Она хотела что-то ответить, но, застигнутая врасплох, ничего не придумала и прикусила губу. Открыла дверь соседней квартиры и вошла первая, Зотов за ней.
Это была крохотная захламленная однушка. Даже соседка-пенсионерка владела двумя просторными комнатами, а тут в каморке ютились мама с дочкой.
– Хозяин сказал, вначале платила без опозданий, а потом стала всё чаще задерживать. За последний месяц так и не рассчиталась.
– Интересно. – Морозова внимательно разглядывала комнату. – А бывший муж живет в Швейцарии и, как я поняла, состоятельный бизнесмен.
– Неужели не платит алименты? – Данил закинул в рот жевательную резинку.
Мебель запылилась так, как будто тут долгое время никто не жил. Шкаф оказался заполнен одеждой лишь наполовину, игрушек совсем не было. Полки и стол были завалены книгами и мистическими рисунками: символы и знаки, таинственные девушки и необычные растения, космос и другие вселенные. На тумбочке рядом с кроватью стояло несколько свечек, почти полностью сожженных.
Морозова пролистала несколько книжек, заглянула в выдвижные ящики. Зотов осмотрел кухню и ванную.
– В холодильнике пусто, – выкрикнул он, хотя в такой маленькой квартире даже шепот было слышно слишком хорошо. – В шкафчиках тоже почти нет еды, только пачка гречки и соль. И дохлый таракан, – добавил брезгливо.
Никаких зацепок, где могла бы быть девочка или что делала Эмилия за городом, они не нашли. Опросили других соседей, но девушка ни с кем не общалась. Многие вообще ее ни разу не видели.
– Я бы еще раз поговорила с Мышковым, – бросила Морозова, выходя из квартиры. На улице она заглянула в блокнот. – Соседка назвала адрес театра, надо бы съездить проверить.
Зотов, заглянув через плечо Морозовой в ее записи, вбил адрес в навигатор. Оказалось, это совсем недалеко, и через пятнадцать минут они уже смотрели на старинное здание. Дверь была заперта, а окна заколочены. Похоже, что если театр здесь и был, то переехал. Или старушка все же напутала с адресом?
Морозова добавила в пункт задач связаться с арендодателем.
Следующим утром Анна проснулась за минуту до будильника. Мозг сразу заработал в поисках решения загадки. Где может быть девочка? Кого еще опросить? Как найти этот театр?
Будильничный звон прервал размышления, и Анна вскочила с кровати. Герман сонно протянул руку, но жена уже улетела в душ. Еще до того, как семья села завтракать, Морозова ехала по сонным улицам Москвы.
Вернулась в квартиру Мышковой, надеясь найти какую-нибудь зацепку, которую все пропустили. Снова осмотрела шкафы и тумбочки, заглянула под кровать, закашляв от пыли. Проверила шкафчики на кухне, в ванной. Посмотрела на книги с мистическими словами в названиях: тайна, истина, избранные, душа, предназначение. Встретилось несколько книг Карлоса Кастанеды1, даже следователь слышала имя известного писателя, философа и мистика. Его книги были популярны в восьмидесятых – девяностых годах в России.
Морозова взяла верхнюю книгу из стопки. Автора звали Маэстро Фуэго2. «Необычное имя», – подумала следователь. Кто такой этот Маэстро? Она пролистала страницы. Из середины книги выпала карточка. Изображение показалось знакомым. Это была карта Таро. Следователь открыла галерею в телефоне и нашла фото татуировки Мышковой. Тот же кубок на ладони. С обратной стороны карты надпись:
Изучив веб-страницу, перевела взгляд на карту. Вспомнилась бабушка. К ее колодам Таро прикасаться было категорически запрещено. Она гадала подругам, соседкам и всем районным старухам. Предсказания часто сбывались. Неудивительно: они были настолько общими – «ждет дар или подарок», «помощь сильного человека», «потеря», «важное событие», – что легко приплетались к чему угодно.
Морозова пожалела, что тщательно избегала родственницу многие годы. Других специалистов в этой области следователь не знала, так что пришлось набрать номер бабушки.
После второго сеанса чувствовала себя еще более окрыленной, чем в первый раз. Хотя с утра снова всё пошло наперекосяк. Меня тошнило, не было сил встать с кровати, опять шел дождь, и на улицу выходить не хотелось. Потом затянуло внизу живота. Подумала, что начнутся месячные. Цикл еще не восстановился, но я особо и не следила за ним. Перед выходом кинула тампоны в сумочку. Небо просветлело, и я решилась взять машину.
За рулем езжу только в ясную погоду и в светлое время суток. Всегда нервничаю, чувствую себя неуверенно, боюсь сделать что-то не так. Но последние дни меня потянуло к самостоятельности.
Выехала за два часа и, оказавшись на месте, час просидела в своем мини-купере. Чуть прогулялась по солнечной улице и наконец зашла в подъезд. Еще дома положила в карман платок, который облила любимыми Lancome, и теперь прижала его к лицу: здесь все так же воняло.
Психолог сделала мне комплимент. Еще бы, сегодня я принарядилась и даже надела серьги с бриллиантом и изысканную золотую цепочку, которую подарил Марк. Наверное, в прошлый раз она решила, что я не только несчастная, но и бедная, а мне хотелось подняться в ее глазах.
Снова болтала час без умолку. Рассказала, как ощущала себя после первого сеанса и даже о сцене на кухне. Казалось, могу всё-всё ей рассказать, без стеснений и прикрас. Что-то во внимательном взгляде черных как смоль глаз заставляло ей верить.
В конце она обняла меня и сказала приходить через неделю. В подъезде так сильно затошнило, что я еле сдержалась. К удивлению, платочек не помог, наоборот, от него стало еще хуже. На улице долго дышала, не решаясь сесть в душную машину. Дома полегчало. Марк пришел в хорошем настроении, и я решила сделать еще одну попытку сблизиться. Несколько дней это обдумывала и вот сегодня проговорила:
– Может, съездим куда-нибудь на выходных? Путешествие пойдет нам на пользу.
Он ответил не сразу. Сидя на кресле, задумчиво крутил стакан с виски. Наконец сказал, что не против.
– Закажи билеты. Куда хочешь. – Допил и резко поднялся.
Думала подойти к нему, но он уже закрылся в кабинете. Ладно, решила я, на выходных все обязательно наладится.
4
В квартире за пятнадцать лет ничего не поменялось. Пахло лекарствами и сыростью. Мария Сергеевна, опираясь на палку, прохромала на кухню. Нога болела с тех пор, как бабушка поскользнулась одним зимним утром, когда Анна была подростком. Сломанная кость срослась неправильно и доставляла хозяйке много неудобств. Анна вздрогнула и сжалась, бросив взгляд на палку.
Сама старушка тоже не изменилась. Все так же заплетала длинную седую косу в крендель на голове (и как хватало сил?) и готовила на целую семью, хоть давно жила одна.
– Я не голодна, – повторяла Анна, но Мария Сергеевна, уставляя стол домашней стряпней, делала вид, что не слышит.
– Чего надо? – Старушка уставилась на внучку, усевшись на стул рядом.
– И я рада тебя видеть. – Анна вначале растерялась, но сумела быстро спрятать смущение под маской равнодушия.
– Отбросим любезности. – Бабушка закашлялась и потянулась за пластинкой таблеток. Выпив одну и уняв приступ, продолжила: – Столько лет не звонила, даже открытки не отправила, а тут объявилась. Чего от старухи понадобилось?
– Я всё хотела позвонить, но работа… – начала оправдываться Морозова, но, услышав себя со стороны, усмехнулась. – Расследую дело и нашла это. – Она достала из кармана карту.
Мария Сергеевна, взглянув на улику, вышла из кухни. Анна посмотрела на полную тарелку и сморщилась. Она еще не завтракала, но есть бабкину стряпню не хотелось. Слишком много воспоминаний о детстве. Во рту до сих пор стоял вкус жирной каши с комочками, а в голове голос: «Ты должна быть как все девочки! Думать о платьях и куклах, а не читать глупые детективы!» Все детство выносила мозг: выкидывала «неприличную» одежду, книги, запирала дома, не пуская на рок-концерт или прогулку с друзьями. А в порыве «праведного гнева» била внучку своей палкой, оставляя синяки, невидимые под кофтой и джинсами. Анна вновь ощутила боль в руках и ногах, хотя телесные раны давно затянулись.
Старуха вернулась с колодой карт:
– Я расскажу тебе, но сначала погадаю.
Анна прикусила нижнюю губу. Бабушка всегда хотела сделать ей расклад, но внучка не позволяла. Она считала себя рациональным человеком, не верящим в такие глупости. Хотя от гадания останавливало что-то еще. Анна могла бы дать бабке погадать и успокоиться, но внутреннее сопротивление было сильнее. Неужели в глубине души верила и боялась узнать что-то, чего знать не следует?