Кристина Денисова – Никому (страница 2)

Честно говоря, шла на прием уверенная в провале. К психологам отношусь с недоверием, а для психиатров считаю себя слишком нормальной. Сейчас рада, что поддалась рекламе из Интернета, хотя вчера затея казалась глупой. Но расскажу об этом дне с самого начала, ведь каждая деталь прочно отпечаталась в моей голове.

С утра небо готовилось к дождю. Я проснулась резко. Волна ужаса и боли привычно пронеслась по телу, отдаваясь дрожью и влагой в глазах. Слезы молча стекали по щекам, во рту появилась знакомая соль. Через несколько минут взяла себя в руки и села. Марк спал, в комнате висел полумрак. Звенящую тишину нарушало лишь дыхание мужа.

Я вышла на балкон и долго смотрела в глубь туч, ожидая ливень. Но вода как будто застряла комом, как моя боль. Донеслись приглушенные звуки из спальни. Вот Марк потянулся – скрипнула кровать, встал – щелкнула половица, прошел в ванную – заплакал душ. Я продолжала смотреть в небо, чувствуя себя настолько одинокой, что, казалось, если сейчас закричу во всю глотку, никто не услышит. Но не издала ни звука. Марк выключил душ, проскрипел по комнате и ушел. С балкона видела, как он сел в свой BMW X5 асфальтного цвета и умчался, не удостоив меня взглядом.

До полудня просидела на кухне с остывшим кофе. Не хотелось выходить на серую улицу, к тому же небо все-таки разлилось сильнейшим ливнем. Взяла телефон, чтобы отменить запись, но почему-то вместо этого открыла приложение такси. Допив холодный эспрессо, вызвала машину и натянула первые попавшиеся джинсы и бежевую кашемировую кофту.

Таксист сиял белым воротничком и дружелюбной улыбкой. Попытался завести веселый разговор, шутил, но я уставилась в окно, полностью игнорируя его. Через пару минут ему надоело говорить с самим собой. Недовольно замолчал, включив радио.

Я удивилась, когда машина остановилась у обычной районной высотки.

– Адрес точно верный? – переспросила я, и водитель обиженно заверил, что никогда не ошибается.

Мне казалось, что кабинет крутого психолога будет в каком-нибудь современном офисном здании с окнами во всю стену и стильным интерьером, а не в обветшалом жилом доме, молящем о реновации. В подъезде воняло сыростью, плесенью и перегаром. Рядом с мусоропроводом валялась разбитая бутылка, осколки разлетелись по всему коридору. Лифт не работал, и я поднималась пешком на шестой этаж. Меня мутило от запаха и грязных стен.

Найдя нужную квартиру, позвонила и услышала громкие крики попугая. Дверь отворил мужчина. Пышные длинные волосы и козлиная бородка. Рокерский образ дополняли темная одежда и серьги в виде креста.

– Я записывалась на час, – робко выдавила я.

– Она ждет. – Парень указал направление.

В нос сразу ударил запах благовоний. Похоже на ваниль и мускус. Вдохнула полной грудью – после подъезда это был райский аромат. Кабинет освещался лишь свечами; блэкаут шторы были плотно задернуты. Несмотря на полумрак, я заметила, что стены увешаны дипломами и сертификатами, а также странными картинами. Не успела их внимательно разглядеть, так как внимание привлекла женщина, восседающая на царском, словно из Эрмитажа, кресле.

Тени от свеч играли на бледном лице, заставляя его меняться, и я не смогла определить ее возраст: могло быть и тридцать, и пятьдесят лет. Она была одета в деловой брючный костюм, с которым совсем не сочетались большие серьги с ярким, кровавого цвета рубином и вычурные браслеты и кольца. Ее нельзя было назвать красивой: тонкие губы, острый длинный нос, темные ниточки бровей и черные, как нефть, глаза. Она смотрела на меня так пристально, что я задрожала и приросла к полу. Затем она улыбнулась и предложила сесть на роскошный антикварный диван. Дорогая кожа скрипнула под моим телом. Я осторожно провела пальцем по серебряному узору на декоративной подушке.

– Вместо знакомства выполним задание. – В сумрачной обстановке голос психолога завораживал. – Приляг и закрой глаза. Представь себе книгу, где ты – главная героиня. Как выглядит эта книга? Какой у нее жанр, сюжет, какие она вызывает эмоции?

Я послушно легла, сняв обувь: боялась испачкать изящную мебель. Прикрыла глаза. Свадебное платье. Улыбка, смех. Круглый огромный живот. Счастье. Боль. Потеря. Отчаяние.

Резко села и всхлипнула. Стало трудно дышать, голова закружилась. Показалось, что падаю, хотя я все еще была на диване.

– Всё хорошо, милая, – ласково прошептала психолог, – я помогу тебе. – Она присела рядом и поднесла к моим губам кубок с холодной водой.

После нескольких глотков стало лучше. Женщина погладила мои волосы и положила руку на плечо. Странно, но стало тепло, как будто внутри зажегся огонек.

Оставшееся время я говорила без умолку. Не помню, когда в последний раз из моего рта вылетало столько слов. Иногда я думала, что вообще разучилась говорить, но сейчас мой голос вернулся. Оказалось, мне нужно было выговориться. Я почувствовала такое облегчение, словно скинула с себя тяжеленные металлические доспехи. Даже не сразу заметила, как уголки моих губ растянулись в улыбку.

– Спасибо вам большое! – искренне благодарила я словами и купюрой, брошенной в глиняный кубок, свою спасительницу.

– Будем встречаться каждую неделю, – кивнула она, – нам предстоит много работы.

Странно, в первые секунды она показалась мне чуть ли не злой ведьмой, дьяволицей с черными глазами, а всего через час – самым добрым, понимающим и чутким человеком на свете.

На улице мне улыбнулось солнце, и я радостно ответила ему. Даже немного прогулялась по московским дворам, прежде чем вызвать Uber. Дома отпустила повара и сама приготовила ужин. Когда я в последний раз стояла у плиты? Раньше любила готовить. В детстве помогала маме, заучивала рецепты из ее поваренной книги. И вчера как раз вспомнила один: чахохбили из курицы. Мама научилась готовить рагу еще девочкой, когда гостила с подругой у ее грузинских родственников, и с тех пор это стало маминым фирменным блюдом, а для меня – одной из главных ассоциаций детства.

Марк пришел поздно. Я два раза подогревала ужин. Накрыла стол со свечами и праздничными бокалами для вина.

– Что за праздник? Я что-то забыл? – удивился муж, увидев меня в платье.

– Нет, – я успокоила его и пригласила сесть, – просто мне захотелось приготовить ужин.

– Сама готовила?

– Да, захотелось, – повторила с улыбкой.

Марк с недоверием поднял одну бровь и молча сел за стол.

За едой я рассказала, как ходила к психологу.

– Может, и тебе стоит? Мне она очень помогла, хотя это только первый сеанс, – говорила я между делом, подкладывая в тарелку салат. Словно мы самая обычная супружеская пара. Счастливая до конца дней. Ха-ха.

Марк не ответил, только подлил себе вина. Я не настаивала. Каждый справляется с горем по-своему.

После ужина Марк направился в кабинет, но мне не хотелось его отпускать. Последнее время мы почти не общались. Он приходит с работы и закрывается в кабинете допоздна. Рано утром уезжает на работу. Я тоже виновата. Не проявляю внимания, а на его попытки близости отвечаю отказом снова и снова. Но сегодня вдруг почувствовала себя нормальной. И готовой.

Я подскочила к нему так стремительно, что сама удивилась скорости. Наверное, вино ударило. Посмотрела снизу вверх в его кофейные глаза. Вспомнила, как сходила с ума по его взгляду, легкой и совсем неколючей щетине, мягким губам.

Марк всегда умел считывать мои мысли, поэтому сделал первый шаг. Быстро и решительно, как будто боясь, что я передумаю. Но, оказавшись в его руках, я и не думала сопротивляться. Губы сомкнулись в долгожданном поцелуе, а за окном сверкнула молния. Стихия громыхала и стонала вместе с нами, разбрызгивая искры света.

Тело помнило, а мысли наконец исчезли. Только этот момент. Никакого прошлого, никакого будущего. Только два человека на свете. Тела переплелись на обеденном столе, дыхания участились. Кожа горела. Я впивала руки в его спину, оставляя следы, и двигала бедрами в такт. Запах страсти распространился по комнате. Покусывала шею и шептала: «Не останавливайся». Хотелось продлить это безумие как можно дольше. Наши стоны смешались с оглушающим раскатом грома.

После Марк чмокнул меня в щеку и вышел из обеденной комнаты. Я прислушалась к тихим шагам, хлопнула дверь кабинета. Но я не буду на этом зацикливаться. Буду жить в моменте.

Я жива.

2

Анна услышала финальный аккорд, сменившийся криками и аплодисментами. Войдя в спортивный зал, увидела, как гимнастка уходит с ковра и за столами переговариваются судьи. Перевела взгляд на болельщиков, стараясь разглядеть Германа. Муж заметил ее первым и замахал обеими руками. Женщина протиснулась через толпу к свободному стулу рядом с ним:

– Пропустила?

– Лиза выступила с булавами, осталась лента. – Мужчина взглянул на часы и перевел взгляд обратно на ковер, где уже появилась следующая гимнастка.

– У нас новое дело, – принялась объяснять Анна, но голос заглушила громкая музыка.

Оставшуюся часть соревнований смотрели молча.

Дочь танцевала отлично. Лента летала и кружилась, как будто была продолжением тонкой изящной руки. Отточенные движения рассказывали историю, в которой каждый мог найти что-то свое. Необъяснимое. Что можно ощутить и не получится описать словами. Спортсменка справилась со всеми элементами, но заняла второе место. Морозова видела, как дочь изображает радость, стоя на пьедестале, но прекрасно знала, что та недовольна собой. Собранная, подтянутая фигура, прямая спина и тянущийся вверх подбородок. Только глаза слишком часто моргали, а вымученная улыбка дрожала.