Кристина Агатова – Мужики воскресают по вторникам (страница 16)

– Чтобы им было проще тебя облапошить! – отрезала я.

– Ну, что нам его – на улицу выставить? – отчаянно всплеснула руками Маринка.

– Вот, кстати, отличная мысль! Мальчик взрослый, кроме нас у него, наверняка, есть друзья. Да, хотя бы бывшая какая-нибудь, которая с радостью его приютит.

– Ни в коем случае, – округлила глаза подруга. – Ты понимаешь, что он в большой опасности? Его хотели то ли убить, то ли похоронить заживо. Наверняка, его накачали какой-то наркотой, что он аж на два дня выпал из реальности.

– Если он не морочит нам голову, – капнула дегтем я.

– Да зачем ему?

– Не знаю и знать не хочу! Может, он больной маньяк в стадии обострения, вот и мается по моргам, да дни путает.

– Я думаю, кто-то собирался его похоронить, вот и подменил труп. Очень удобно, человек просто исчезает бесследно. Его ищут-ищут, а он уже давно разлагается в гробу под чужим именем.

Я покрутила пальцем у виска:

– Марин, ты нормальная вообще? Тогда, во-первых, где Петр Юрьевич? А во-вторых, это каким надо быть кретином, чтобы подменить покойников? Ладно, мы с Семой к ним не слишком приглядываемся, и то я заметила, что он отличается от того, который указан в заявке. Но мало ли, всякое случается. Но родственники-то не слепые! По-твоему они бы спокойно попрощались с чужим покойником и повезли бы его хоронить? Бывает, тела путают, когда опознавать нечего – обгорелые, после автокатастроф, утопленники, распухшие до неузнаваемости. Но тут-то явно видно – молодой симпатичный парень!

– Спасибо, – смущенно раздалось от двери. – Ты тоже ничего.

– Давно уши греешь? – напряглась я.

– Услышал про симпатичного парня и решил, что не могу не ответить на комплимент.

– У тебя есть соображения, кто мог желать тебе исчезнуть? – снова начала расследование Маринка. – Враги? Бывшие друзья? Соперники?

– Теряюсь в догадках, – развел руками Тарас. – Открытых врагов у меня точно нет и никогда не было. Я же не римский полководец и не дочь Алсу.

– Очень плохо, – с нажимом сказала подруга, но потом спохватилась. – То есть, это, конечно, хорошо, но заводит дело в тупик. Давай хоть ботинки пока выберем?

Я развернулась и ушла в свою комнату. Пусть делают, что хотят. Меня совершенно не радует, что из моей квартиры сделали ночлежку для бомжей, но ситуация не просто вышла из-под контроля – она изначально была больше похожа на стихийное бедствие, чем на простое происшествие. А бороться с бурей бесполезно. Проще ее переждать.

Я плотно закрыла дверь, разделась и выключила свет. А что, если он, и правда, маньяк и захочет нас убить или изнасиловать? Я встала и придвинула к двери стул.

Да уж, не слишком надежная оборона. Я подумала и взгромоздила на стул лампу. Защитить – не защитит, но упадет и наделает шуму, если кто-то попытается открыть дверь. Хотя бы, успею проснуться и буду бороться за жизнь.

Ночь прошла на удивление спокойно. Тарас мирно спал на кухне, пока лампа на стуле охраняла мой покой. Когда я встала, он успел умыться и даже сварить кофе.

Марина, как всегда, уже убежала на работу. Ей, в отличие от меня, опаздывать нельзя было ни в коем случае.

– Выбрали боты? – из вежливости спросила я.

– Да, Марина денег оставила. Ты не волнуйся, я сразу верну, как только доберусь до карточки!

– Да мне пофиг, – махнула я рукой. – Сгорел сарай, гори и хата.

Мы пили кофе в тишине. О чем с ним разговаривать? Особого энтузиазма по решению его проблем я не испытывала, в отличие от той же Марины. Ну, а что еще можно было обсуждать в данной ситуации, я и вовсе не представляла. Честно говоря, я уже успела привыкнуть к тому, что мужчины не пытаются разговорить меня.

– Может, хочешь позавтракать? – робко предложил гость.

– Не стоит, – отказалась я. – Я редко завтракаю. По биоритмам я – классическая сова, хотя вынуждена подчиняться образу жизни жаворонков. Так что, проголодаюсь я не раньше, чем через два часа.

– Надо же, а я всегда просыпаюсь голодным. Точнее, просыпаюсь от голода. Я – жаворонок, с утра бодрячком, а к вечеру начинаю тупить и зевать. Но вынужден подчиняться образу жизни сов, поэтому, если предстоит веселый вечер, напиваюсь кофе, пока пар из ушей не повалит. Тогда есть шанс, что моя голова не превратится в тыкву с последним полуночным ударом часов.

– Хорошо тебе! – позавидовала я. – А я кое-как приучила себя пораньше ложиться, чтобы с утра не быть совсем разбитой. Мама всегда заставляла меня ложиться рано, чтобы утром не проспать в школу. Она совершенно не желала слушать о том, что для меня это – настоящее мучение. Каждый вечер я по нескольку часов ворочалась и не могла уснуть. А хуже всего, что меня злил тот факт, что я просто теряла время! Какой мне резон ложиться в девять, если я усну не раньше двенадцати? Не лучше ли потратить эти несколько часов на что-то более интересное, чем переворачивания с боку на бок и подбивание подушки под головой?

– Никогда не понимал, как можно лечь в кровать и не уснуть.

– А я никогда не понимала, как можно проснуться ни свет, ни заря, и уже выспаться, – не осталась я в долгу.

На работе меня, как обычно поприветствовал Семен:

– Утро. Ну, как оно?

– Накакано, – схохмила я. – Даже хуже.

– Как Тарасик?

– Как карасик, – снова отмочила я шутку. – Молчит, спит, ест. Одеждой его снабдили, ботинки заказали, денег дали и оставили в моей квартире. Так что, я теперь не знаю, что там будет, и будет ли что-то, когда я вернусь с работы. Лучше бы котенка подобрала!

– Кого подкинули, с тем и водись, – глубокомысленно заметил Семен.

– Сколько у нас на сегодня?

– Двое, – отчитался Сема.

– А Петю нашли?

Он развел руками:

– Если бы нашли, я бы уже сообщил.

Я помыла руки и сняла лыжные штаны, оставшись в джинсах.

– Что Магда говорит? Орет?

– Не. Сказала, что орать не будет. Мол, хватит с нас родных Петра Юрьевича. А они тоже не орут – им Анжела уже сказала, на кого орать, вот они морг и атакуют! Ну, и правильно. Это они нам кого попало привезли. А мы что – мы ничего.

– Правильно, Сема, – одобрила я. – Главное – найти крайнего!

– Пойдешь со мной?

Я кивнула.

На столе уже лежала женщина, прикрытая простынкой.

– Мертвая? – с опаской покосилась я.

– Мертвее не бывает, – перекрестился Сема. – Я уже проверил!

– А чего крестишься, как бабка? – криво усмехнулась я, скорее, чтоб подбодрить себя и отогнать страх.

– Сама ты бабка, – обиделся Семен. – Я вчера, знаешь, как перепугался? Всю ночь уснуть не мог! Это хорошо, что парень оказался живым. А ну, как зомби, а?

– Что за бред ты несешь? – рассердилась я. – Какой зомби? Их не существует. Это сказки для малограмотных дурачков из деревни.

– А сама тогда чего под дверью выла и мне матюгаться советовала?

– Всего лишь эффект неожиданности и стадный инстинкт, – начала я оправдываться. – Не каждый день у меня трупы оживают. То есть, они вообще не оживают! Не бывает ни зомби, ни вампиров, ни черной руки.

– Не веришь? – прищурился Сема.

– А смогла бы я тут работать, если бы верила в страшные сказки для младших школьников?

Глава 6

Я решила не уточнять, что однажды, еще до устройства в «Тихий Ангел», я сама в ужасе убегала от зомби. Мне так стыдно вспоминать ту историю, что я предпочитаю делать вид, что этой страницы в моей биографии нет, и никогда не было.

Летом я решила навестить могилу отца. Я выбрала пасмурный нежаркий денек и собрала рюкзачок с необходимым: бутылка воды, несколько тряпочек, баллончик с краской, семена каких-то цветов и конфеты с печеньем. Полагается поминать блинами и, кажется, яйцами, но я решила, что это непринципиально.

У меня был записан номер аллеи, и даже нарисована какая-то схема, но я все равно заблудилась. Народу на кладбище практически не было. Ничего удивительно я в этом не увидела – обычный будний день. Кто-то на работе, кто-то на даче. Спросить дорогу было решительно не у кого. Двое охранников возле одного из входов покрутили мою схему в руках и неопределенно махнули руками куда-то, откуда я уже успела вернуться, убедившись, что зашла не туда.

Уходить, так и не сделав ничего полезного, я не решилась. Тем более, вряд ли кто-то, кроме меня, придет прибраться. Я, конечно, оплатила услуги по поддержанию могилы в приличном состоянии на год вперед, но проконтролировать лично, да и просто почтить память – необходимо.

Я пошла по другой аллее, сверяясь со схемой. Возможно, я просто изначально свернула не туда, поэтому и заплутала. Кажется, где-то недалеко от поворота к нужному мне ряду должны быть воинские захоронения. И спросить-то не у кого!

Мое внимание привлекло какое-то движение во втором ряду могил. Деловитая бабулька сосредоточенно выдирала траву вокруг могилы одной рукой, держась другой за спину. Да уж, в старости и присесть тяжело, и согнуться больно. Я посочувствовала незнакомой мне старушке и ускорила шаг. Наверняка она поможет мне сориентироваться.

– Добрый день! – громко крикнула я, остановившись с краю. – Вы не подскажете, где здесь воинские захоронения?

Бабушка медленно разогнулась и повернулась ко мне. Я успела заметить, что земля на могиле основательно разрыта, как будто кто-то пытался оттуда что-то выкопать.

– Воинские, говоришь? – переспросила старушка и внимательно уставилась на меня своими выцветшими от возраста глазами.

Я не люблю смотреть в глаза незнакомым людям, поэтому просто перевела взгляд на ее платье. Подол выглядел так, как будто она в нем ползала – весь перепачкан в земле и травинках. «Странная какая-то», – успела подумать я и бросила взгляд на памятник. С фотографии, сурово поджав губы, на меня глядела… она! Та самая бабулька, которая сейчас старательно приводила могилу в порядок! Собственную!

Я сделала шаг назад, а слишком активная для трупа бабуся, наоборот, шагнула мне навстречу.

– Извините, – выдавила я онемевшими губами.

Чего она хочет?

Я снова шагнула назад и чуть не уселась на низкую оградку с другой стороны аллеи. Острый штырек впился мне в ягодицу, приведя в чувство. Я бросилась бежать с диким криком:

– Помогите! Помогите! Помогите!

Охрана! Они должны меня спасти! Даже если не справятся с ожившей бабкой, то я успею убежать, пока она будет с ними расправляться. Я выскочила на центральную аллею и рванула к выходу.

Скучающие парни все так же сидели, наслаждаясь нирваной, когда увидели меня, бегущую прямо на них с перекошенным от ужаса лицом. Они синхронно вскочили и схватились за дубинки, но ни паники, ни волнения я в их лицах не заметила. Скорей, это был просто рефлекс. Я подбежала и выдохнула:

– Там!

– Что – там?

– Там бабушка! Мертвая!

Один из охранников разочарованно сел:

– Тьфу ты! Это – кладбище. Тут полно мертвых бабушек.

Я оглянулась, чтобы удостовериться, что меня не преследует не в меру самостоятельная покойница, и помотала головой.

– Бабушка убирает могилку!

Тут сел и второй и с той же интонацией, что и первый, выдал мне очередную истину:

– Это – кладбище, тут постоянно бабушки убирают могилки!

Я снова замотала головой и отчаянно закричала:

– Она убирает собственную могилу! Мертвая бабушка выкопалась из-под земли и наводит порядок в своем последнем пристанище!

Не знаю, какой реакции я ожидала, но охранники переглянулись.

– Алкоголь? – буркнул первый.

– Принимаете? – осведомился второй и поднялся со своего места.

Я снова испуганно оглянулась и быстро ответила:

– В данный момент – не отказалась бы.

– Как они мне надоели – наркоши, алкаши, – простонал первый. – Молодые, а себя вообще не жалеют!

– Клянусь вам, – для убедительности я топнула ногой. – Она там! Идите и проверьте! И если ее там нет, то я пройду любые экспертизы, сдам любые анализы, и вы увидите, что я абсолютно чиста!

– Тогда полицию вызовем и привлечем за хулиганство, – пригрозил мне первый.

Я взвесила перспективы. Что лучше – оставить на свободе разгулявшегося живого мертвеца или, в худшем случае, административная ответственность? С деньгами не густо, но штраф за такую ерунду будет, наверняка, небольшим. К тому же, у меня смягчающие обстоятельства. Любой суд поймет молодую девушку, испугавшуюся на кладбище.

Я решительно мотнула головой в сторону предполагаемой опасности.

– Идите! Только быстрее, а то вдруг убежит или снова закопается!

– Ну, веди, – согласился второй и пошел вперед.

– Э, нет, – покачала я головой. – Никуда я не пойду.

– Пойдешь-пойдешь, – пообещал, вставая с насиженного места, первый. – Все вместе и пойдем. Что ж нам, все кладбище перелопатить из-за тебя? Покажешь, где тут чудесное место с оживающими трупами. Кота привезу, а то позавчера издох, так у дочки истерика до сих пор.

Он взял меня под локоток и твердо потащил за собой. Я покорно последовала за ним, рассчитывая, что сожрать сразу троих ни одной бабушке не под силу. Я легкая – убегу, быстрее ветра, пока она будет хрустеть костями этих кабанов.

– А у вас пистолет-то есть? – рискнула спросить я.

– Есть, – ласково кивнул мой провожатый. – И пистолет, и пулемет, и автомат! И ракетную установку притараним!

Мы медленно пошли сдаваться на милость чудовищу. Еще издалека я заметила ковыряющуюся в земле фигуру и прошептала, крепко уперевшись ногами в землю:

– Вон она! Дальше я не пойду.

Первый вздохнул и велел второму:

– Проверь, а я пока с этой постою.

Тот с опаской покосился на бабульку, но, решив не посрамить чести мундира, бодрым шагом отправился на растерзание зомби.

– Добрый день! Частное охранное предприятие, Василий Мандрыкин! У вас…

Он запнулся. Конечно, ведь он не слепой – разрытая могила и фото на памятнике говорят в мою пользу. Я на всякий случай спряталась за спину моего спутника.

– У вас все в порядке? – наконец, продолжил Мандрыкин.

Бабулька ему что-то тихо ответила. Мы с его коллегой затаили дыхание. Он проникся моментом и посильнее закрыл меня плечом.

– Документики, удостоверяющие личность, у вас имеются? – поинтересовался смелый охранник.

Бабушка вытерла руки о подол, покопалась в какой-то авоське и протянула ему книжицу паспорта. Мандрыкин глянул в паспорт, потом на старушку, перевел взгляд на памятник и громко позвал:

– Андрюха, подойди! Все в порядке.

Андрюха вытащил меня из-за спины и потащил к бабульке.

– Что же вы, Варвара Семеновна, людей так пугаете? Вон, молодая девушка, а уже совсем седая!

Я с ужасом схватилась за голову! И так не красавица, еще не хватало поседеть! Хотя, я ведь все равно крашусь. Ну, точно – крашусь! Даже если я и правда поседела, то он бы никак этого не увидел. Я укоризненно посмотрела на Мандрыкина. Шутник.

– Да вы что? – всплеснула руками старушка. – Я же постоянно на могилу к сестре прихожу, скучает она без меня. А я все никак не соберусь туда. Так хоть здесь с ней поговорю. Кого ж я пугаю?

– Да вот, – вступил в беседу Андрей. – Девушка утверждает, что вы выкопались и прибираетесь на своей могиле.

Я пронзила его взглядом своих маленьких, но очень злых глаз:

– Можно было и не позорить меня! Откуда я знала, что они сестры? Ну, похожи, все логично.

Бабулька не обиделась.

– Да если уж и закопают, то не выберусь!

– А почему земля разрыта на могиле? – настороженно спросила я.

– Так кустики роз привезла посадить, – она махнула рукой в сторону и я увидела несколько торфяных горшочков с очаровательными растениями.

– А платье почему в земле? – не унималась я.

– Работа грязная, – вздохнула старушка. – А как закончу, платье-то сниму. У меня под ним еще одно есть!

– Еще вопросы будут, слабонервная? – ухмыльнулся Мандрыкин.

– Будут, – нахмурилась я. – Где тут воинские захоронения? Я же сюда не погулять пришла, а по делу!

– Так я сейчас все объясню, – успокоила меня Варвара Семеновна. – Ты так быстро убежала, что я даже толком и сообразить не успела.

К счастью, бабушка подробно объяснила мне, куда идти и даже помогла поправить схему, и я смогла завершить свои дела. Всему находится логическое объяснение, даже зомби. С тех пор, я стараюсь отключать эмоции и искать рациональную составляющую в любой пугающей и мистической ситуации. Но Семену я ни за что об этом происшествии не расскажу.

Сема, все-таки, решил переубедить меня:

– А если это не сказки? Ладно, черная рука, может быть, и выдумка. А вот ведьмы существуют на самом деле…

Семен – кладезь удивительных историй. Какие-то из них смешные, какие-то – грустные, но слушать их всегда интересно. Иногда мне кажется, что он за свои сорок два года прожил три или четыре жизни. Вот и сейчас, он привычно выполнял свою работу, а я замерла в ожидании очередного рассказа.

– Я тогда был еще молодой, вот вроде тебя. Закинули нас… не скажу куда, секрет. Разбили поселение возле деревни. Так себе, я скажу, деревенька – одно название. Зато – еда рядом, да и точки недалеко.

Местные сразу предупредили ребят, чтобы избушку возле леса они обходили стороной, особенно ночью. По их словам, там обитала ведьма. И не какая-нибудь, а самая, что ни на есть, черная. К ней ходили из соседних деревень девушки, желавшие приворожить милого или извести соперницу. Были и те, кто хотел избавиться от ребенка. Случалось, что оттуда доносились жуткие крики, но, судя по тому, что поток желающих попросить помощи у чертей не становился меньше, все заканчивалось достаточно благополучно.

На заборе возле дома частенько сидел большой черный кот, как и полагается. Какая ведьма без кота? Это был не просто кот, а котище – огромный, толстый, с пронзительно желтыми умными глазами и зубастой пастью.

Ведьма вышла на контакт первой. Однажды после обеда она дошла до поселения и обратилась к трем солдатикам, курящим за туалетом.

– Забор у меня упал, ребятки. Помогите уж старой бабке!

Служивые – народ непростой. Без приказа они не станут утруждать себя работой. Естественно, бабуля была отправлена по нехитрому адресу. Старушка сверкнула ровной белозубой улыбкой и неконфликтно согласилась:

– Как знаете.

На следующий день из роты отобрали двадцать человек и отправили на задание. Через неделю ребята вернулись – семнадцать человек. Те трое, которые отказали ведьме, погибли при обстреле. Остальные не получили даже осколочного ранения.

– Ну, и что? – пожала плечами я. – Это ведь боевые действия. Люди гибнут, без жертв никогда не обходится.

– Это были те трое, которые послали бабку!

– Совпадение, – уверенно ответила я.

– Я тоже так подумал, – кивнул Семен. – Точнее, я не придал значения. А потом стало еще интереснее.

Стояло лето, и солдатики решили пособирать ягоды в лесу. Вообще-то, такие «вылазки» не приветствовались, да и не полагались, но поскольку поселение находилось, все-таки, достаточно далеко от боевых действий, то вышестоящее руководство закрывало глаза на развлечения рядовых.

Не набрав ничего вкусного и интересного, парни возвращались домой. Путь их пролегал мимо ведьминой избушки. Черный котяра, как обычно, нес свою вахту на заборе. Увидев двоих путников, он медленно слез и пошел им наперерез.

– Сейчас дорогу перейдет, – недовольно заметил один. – Жди беды!

– Не успеет! – азартно воскликнул второй и, бросившись к коту, отвесил ему пинка.

Зверь отлетел с дороги в пыль, потом медленно встал, отряхнулся, презрительно посмотрел на негодяя и с достоинством удалился. В тот же вечер парень наступил на ржавый гвоздь той самой ногой, которой пнул кота. К утру температура поднялась, нога распухла в два раза, а уже к обеду он потерял сознание. Его спешно повезли в госпиталь, но не успели.

– Печально, но никакой мистики не вижу, – снова пожала я плечами. – Ржавый гвоздь – отличный рассадник столбняка и прочей гадости.

– Ты слушай дальше, – не смутился Сема.

Однажды Семен пошел к колодцу за водой. Надо же было так случиться, что там уже стояла ведьма. Старушка с огромным трудом крутила тяжелую ручку, и Сема не выдержал:

– Давайте я помогу? – предложил парень.

Старушка улыбнулась, вновь удивив Сему ровными белыми и здоровыми зубами, и посторонилась.

Он легко вытащил ведро, снял с крюка и поставил на землю, слегка сморщившись – боль в бедре никогда не отпускала. Еще в первый год службы он умудрился упасть с лестницы на полосе препятствий и сломать бедренную кость. Два металлических штифта помогли кости срастись правильно и быстро, но нога постоянно ныла то на погоду, то на физическую нагрузку. Он уже успел привыкнуть к этой постоянной тянущей боли, но она иногда сменялась на резкую стреляющую, и это всегда неприятно пугало.

Семен подхватил ведро и понес к избушке – идти было недалеко.

– Болит нога-то? – поинтересовалась ведьма.

– Немного, – не стал скрывать Сема.

– Пройдет, – успокоила старушка, когда он донес ведро до калитки.

Семен вернулся к колодцу, набрал себе воды и унес ее в часть, забыв о ноге. Вспомнил он о ней только через неделю, когда понял, что с тех пор боли не стало. Он недоверчиво прислушивался к ощущениям, сгибал и разгибал конечность, прыгал, тыкал пальцами в уродливый шрам, который остался после операции, но не чувствовал ничего необычного.

– Самовнушение, эффект плацебо, – объяснила я. – Как Кашпировский, в свое время, говорил: «Брось костыли и иди», так и она заложила в твою голову программу по исцелению от боли. Занимательно, но на колдовство и магию не тянет. Хотя, что есть волшебство, как ни удивительные случаи…

– Я делал рентген, – перебил меня Сема, заканчивая мыть клиентку. – Штифтов в ноге больше нет.

– Рассосались, – предположила я.

– Металлические штифты – рассосались? – ехидно переспросил Семен. – Сама-то в это веришь?

– Ну, уж в колдовство я точно не верю, – отрезала я.

Сема хмыкнул и ловко переложил помытую покойницу на каталку.

– Подай пакет, – попросил он и продолжил свою историю. – Через месяц я уже и думать забыл о ноге, но произошла очередная неприятность – возвращаясь с очередной операции небольшая группа проходила мимо ведьминого дома…

– Там что, других путей не было? – я недоверчиво сложила руки на груди.

– С той стороны – не было, – подтвердил Семен и начал ловко одевать клиентку.

Пятеро парней вышли из леса поздним вечером. На юге темнеет рано и быстро, но в полнолуние света хватает, поэтому они не слишком спешили добраться до части. Устав после долгой дороги, они медленно брели, довольно громко переговариваясь, как вдруг со стороны домика послышался какой-то крик.

– Опять девка на аборт прибежала, – хмыкнул один.

– Двадцать первый век наступил, а эти дуры до сих пор предохраняться не научились. Ладно, мамки наши не имели возможности!

– Говорят, тогда резинки были в страшном дефиците. Спекулянты торговали иностранными контрацептивами, но стоили они баснословно дорого, да и попробуй найди их. Дело-то не совсем законное, поэтому они прятались и снабжали товаром только знакомых или через знакомых…

– Мать говорила, что у них девки на работе каждые три месяца бегали в больничку!

– А сама-то она сколько раз у врача была?

– Ты мою мать не тронь…

Началась небольшая потасовка, но новый крик, еще страшнее предыдущего заставил их затихнуть.

– Это, наверное, жутко больно, – передернул плечами тот, который защищал мать.

– Зато по кроватям скакать не больно!

– Я читал, что они спицами там ковыряются…

– Ой, хорошо быть мужиком, никаких проблем! – довольно громко в наступившей тишине хохотнул кто-то.

– Да уж, – охотно согласились остальные.

Уже на следующее утро парней сразила какая-то непонятная хворь – постоянные, но безуспешные позывы в туалет «по-маленькому», резкая боль внизу живота, загадочная сыпь на самом сокровенном месте…

– Очень похоже на какую-нибудь заразу, передающуюся половым путем, осложненную циститом, – встряла я в Семин рассказ. – Парни побывали на «вылазке» все вместе, вот, наверное, и развлеклись с какой-нибудь горячей красоткой, не обремененной моралью. А она их наградила «венериным букетом». Симптомы проявились так быстро на фоне усталости, плюс, пока они шли по лесу, наверняка подстудили свои причиндалы. Неприятно, но, опять же, не магия, а простая глупость и недальновидность. Как они сами сказали – двадцать первый век наступил, но защищаться от инфекций научились не все.

– Ошибаешься, – торжествующе изрек Семен, отодвигая каталку с полностью одетой покойницей. – Увезли их в госпиталь и не нашли ни-че-го! Вот совсем. Все анализы – чистейшие!

– Так бывает, – с видом знатока заспорила я. – Анализы на ВИЧ сдают с периодичностью в несколько месяцев, потому что вирус может жить в крови, но антител, по которым его увидят, может не быть довольно долго. Думаю, и с другими хламидиями и трепонемами может быть такая же беда.

– Говорю тебе – ничего не нашли, – рассердился Семен. – А парни остались импотентами. Так-то!

– Ты свечку держал? Сейчас все лечится. Почти все. Если и так, то жаль ребят. Но надо головой думать, а не головкой, – жестоко отрубила я. – Поделом развратникам! Укати даму ко мне, буду работать. Не все же твои сказки слушать.